Танцовщица для подземного бога (СИ) - Лакомка Ната - Страница 17

— Но… вы же… ты же только что сказал… — Анджали совершенно запуталась.

Постичь это оказалось гораздо труднее, чем выучить сто гимнов богу солнца.

— Не придумал, а создал, — Танду встал перед ней, широко и крепко расставив ноги, выпрямившись и расправив плечи. — Это произошло, когда погибла жена господина Гириши. Она сожгла себя. Господин очень любил её, и обезумел от горя, узнав о её смерти. И тогда он начал танцевать…

«Какой безумец танцует, потеряв любимую жену?», — подумала Анджали совсем непочтительно, потому что даже бога, по своему желанию живущего под землёй, не полагается называть безумным.

— Только это был не танец красоты, не танец соблазнения, — продолжал змей. — Это был танец безумия. Танец, порождённый пустотой в сердце.

— Подожди! — опять перебила его Анджали. — Хочешь сказать, великий Гириши сам прошёл эти пять ступеней?!

— Начинаешь понимать, — похвалил её Танду без тени улыбки. — Да, он сам прошёл путь, и так получилось, что я видел всё это. Сначала была любовь мужчины и женщины, потом было опустошение. На смену опустошению пришло отчаяние, когда Гириши понял, что даже его майя не сможет воскресить любимую, а потом пришла ярость. Танец достиг наивысшего накала, и огонь души вырвался наружу, начав разрушать мир.

— Мир создавался в танце, и в танце будет разрушен… — вспомнила Анджали слова брахмана из небесного храма. — Но я не собиралась узнавать, как разрушить этот мир. Я хотела призывать любовь. Как сделал ты… тогда, на берегу озера…

— Эти знания неотделимы друг от друга, — сказал Танду. — Я буду учить тебя здесь. Тут никто нас не увидит и не услышит. Я расскажу тебе всё, раскрою божественную тайну, но сможешь ли ты воспользоваться ею — зависит только от тебя.

Сердце девушки болезненно сжалось. Если даже Гириши постиг эти знания через утрату, может ли ничтожная апсара надеяться, что постигнет сокровенное без утрат? И как познать любовь, а потом её потерять, для того, чтобы завоевать любовь?..

— Ты готова? — спросил наг.

Анджали колебалась всего несколько мгновений.

Женский разум не может постичь мудрости богов. Но с танцем она справится. Танец — это женский дар. Не может быть, чтобы дайвики из Амравати не справилась с танцем, каким бы страшным он ни был. Она поймёт. И справится. И сможет воспользоваться этими знаниями.

— Я готова, учитель, — ответила девушка, отбрасывая все сомнения и страхи. — Учите меня, — она встала на колени и хотела принять прах от ног Танду, но он поймал её за плечи, не дав поклониться.

— Теперь я — твой муж, — сказал он, поднимая Анджали на ноги. — Ты не должна падать передо мной ниц. Мы должны быть вместе, на равных. Именно с этого начинается твоё учение. С любви мужчины и женщины. А теперь смотри и запоминай. Это движения, что исполнял великий Гириши. Я запомнил их от первого до последнего.

Притихшая Анджали послушно кивнула и уселась на пятки там, где стояла, не спуская глаз с нага. Он склонил голову, сложил ладони в молитвенном жесте, а потом начал танцевать в луче света, словно играя со светом, купаясь в нём, но оставаясь в темноте.

Это был странный танец. Анджали, приученная к «золотому правилу танца» — три одинаковых движения, четвёртое отличное — сначала противилась тому, что каждое движение повторялось дважды вправо и влево. Это казалось некрасивым, однообразным, грубым. Но она всё равно старалась запомнить каждый шаг, каждую позу, каждый жест и взгляд. Что-то было ей знакомо — из танца, что исполнял наг возле озера. Но там он танцевал, соблазняя, а здесь… здесь соблазн шёл рядом с разрушением. Вернее, не соблазн. Здесь была страсть, но не низменная, которую выказывали гандхарвы понравившимся апсарам, а совсем другая…

Или дело было в том, что теперь Анджали смотрела на этот танец другими глазами. Теперь она видела не призыв, а несбывшуюся любовь, которая рвалась из сердца.

Любовь, которая пережила того, кого любили, но не исчезнувшая со смертью любимого. Эта могучая энергия искала выход, искала успокоения, но не находила, и вместо созидательной силы переходила в силу разрушительную… Жёны мудрецов воспылали любовью, но их мужья убили друг друга… Значит, любовь и смерть, и правда, идут рядом…

Стало трудно дышать, Анджали крепилась изо всех сил, но не выдержала и сдалась.

— Остановись, прошу! — крикнула она, закрывая лицо ладонями.

Она почувствовала, как змей Танду тут же очутился рядом с ней, коснулся её плеч, макушки… Он даже не был разгорячён танцем — его руки были прохладными.

— Что такое? — спросил он негромко.

Анджали смогла глубоко вздохнуть, в голове и сердце прояснилось, и стало стыдно за собственную слабость.

— Ты двигаешься слишком быстро, — сказала она, принуждая себя открыть лицо и улыбнуться. — Я не могу запомнить всё сразу.

Но обмануть змея она не смогла. Он пристально взглянул на неё и покачал головой:

— А ведь это пока ещё всего лишь движения. Это ещё не майя.

— Я справлюсь, — Анджали перестала улыбаться и облизнула пересохшие губы. — Давай продолжим. Прости, что остановила.

— Повторю то же самое, но медленней, — змей отпустил её и вернулся в луч света. — Будь внимательна.

Он протанцевал странный танец ещё три раза — медленно, чётко, глядя прямо перед собой и не глядя на девушку. Анджали постаралась сосредоточиться только на позах, движениях рук и ног, не думая о цене, которую надо заплатить за познание. Об этом можно подумать… потом. Когда она выучит сам танец. А может, и думать об этом не придётся. Зачем танцу какие-то душевные страдания? Танец любви должен внушать любовь и быть порождённым любовью, а не болью и опустошением. Да и ярость в любви ни к чему. Лишь немного гнева для поддержания страстного пыла — этому учили в школе апсар. Чтобы мужчинам любовь не казалась пресной.

Потом змей приказал повторить то, что ученица запомнила. В школе апсар в запоминании танца Анджали не было равных, и на арангетраме она сумела повторить движения, придуманные самой дайвики Урваши, но с Танду всё оказалось гораздо сложнее. Он был самым строгим и суровым учителем — требовал точности, силы, внимания. Стоило ошибиться на полшажка или поднять руку на два пальца выше или ниже — танец начинался заново.

Снова, снова и снова — одно и то же.

Анджали, так гордившаяся своей выносливостью, вскоре почувствовала тяжесть в мышцах. Эти движения были совсем другими, не теми, к которым привыкло её тело. Танец апсар был водой, перекатывавшейся под кожей, а здесь всё было напоказ, всё было грубо и сурово, как… как землетрясение, или как гроза.

Но в то же время, наг не сидел перед ученицей в ленивой позе, как преподаватели танца в школе апсар. Анджали постоянно ощущала его прикосновения, он был рядом, а в какой-то момент встал за её спиной, словно сделавшись её тенью, вместе с девушкой протанцовывая все движения, неуловимо подсказывая и исправляя её ошибки.

— Повторяй это мысленно, — сказал наг, когда позволил Анджали передохнуть. — Думай об этом, представляй, как танцуешь, но не повторяй движения где-либо кроме этого зала. Поняла?

— Да, — тихо ответила она. — Никто не должен узнать…

— Никто, — коротко подтвердил змей.

— Но если я не буду тренировать тело, что толку тренировать мысль? — не удержалась она от дерзкого вопроса.

— Кто сказал, что твоё тело останется без тренировки? — Танду посмотрел на неё. — Кроме ежедневных занятий в этом зале ты будешь два часа танцевать те танцы, что уже изучила, два часа медитировать, два часа плавать.

— Да, учитель, — Анджали кивнула, но спохватилась и почтительно склонила голову.

— Называй меня по имени, — змей взял её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Ты — моя жена. Не надо бояться. Я попрошу своего друга перестроить замок этой двери и на тебя. Ты тоже сможешь заходить сюда и выходить, когда захочешь.

— Благодарю, — ответила девушка тихо. — Но хочу ещё спросить… Танду…