Vorotilы ili смерть нечистым - Семёнов Александр - Страница 3

Саня, не говоря ни слова, отвёл взгляд от страшной лужи и направился к заваленной хламом книжной полке. Его движения снова стали точными. Он сдвинул стопку зачитанных до дыр журналов «Men's Health», пачку писем от ЖКУ с угрозами «отключить всё» и достал оттуда толстый, потрёпанный том в кожаной обложке без каких-либо опознавательных знаков. Книга была тяжёлой и пахла не пылью, а старой кожей, дымом и… полынью.

– Дед, – тихо произнёс Саня, сдувая с обложки не пыль, а какой-то мелкий серый пепел, – говорил, что эту книгу в руки просто так не берут. Но когда приходит время она может быть очень полезной. Вот, – он показал на царапины на двери, – вроде как время пришло.

Он открыл её на случайной странице. И замер. На пожелтевшей бумаге тушью был мастерски изображён зверь. Высокий, волкоподобный, но стоящий на задних лапах. Мускулы, когти, оскал. И глаза. Такие же, с вертикальными зрачками. Существо, до боли похожее на то, что только что пыталось выломать их дверь.

Артур, выглянув из-за его плеча, ахнул и отпрыгнул, как от раскалённой сковороды.

– Пацаны… – прошептал он, и его голос снова начал срываться на истерику. – Это же… Это же учебник! По ним! То есть мой кошмар – он не оригинален! Он из этой книги! Меня преследовало существо из библиотеки!

– Захлопнись, Артур, – сказал Лёха без злости. Он смотрел на иллюстрацию, и его качковый мозг искал уязвимости. – Лапы… длинные, для рывка. Шея… мощная. Куда бить-то? Сань, там, в этой библии для параноиков, про слабые места что-нибудь есть?

Саня перелистал несколько страниц, его глаза бегали по строчкам.

– «Вервольф… Волколак… его не убивает сталь… но уязвим пред аргентумом…»

– Пред чем? – переспросил Артур, утирая пот со лба ладонью.

– Пред серебром, неуч! Не надо было химию прогуливать! – буркнул Саня, водя пальцем по тексту. – Серебро для них – яд. Ожог, рана не заживает. Вот!

Лёха медленно прошелся по комнате, окидывая взглядом своё скромное, мужественное жилище: гири, гантели, протеиновые банки, пустые пачки от чипсов.

– Серебро… – протянул он, и в его голосе зазвучала нотка отчаяния. – Ну что ж, задача ясна. Всё, пацаны, срочный обыск. Ищем всё серебряное! Кольца, цепочки, крестики, ложки! Пробки от шампанского не предлагать – это позолота, фуфло! Артур, у тебя же бабушка была, украшения остались?

– Бабушка, – мрачно сообщил Артур, – перед смертью всё переплавила и завещала купить себе приличный памятник. С ангелом. У меня только вот этот кулон остался, – он достал из-под футболки тоненькую цепочку с крошечным, потемневшим от времени крестиком.

– И то хлеб, – сказал Лёха, снимая с себя массивную, но явно стальную цепь «панцирного» плетения. – У меня, кроме этого железа, ничего. Сань?

Саня молча покачал головой. Его взгляд был прикован к книге. Он читал дальше, и лицо его становилось всё мрачнее.

– Ребята… – наконец произнёс он, отрываясь от страницы. – Короче мы встряли. Там написано… – он сглотнул, – …они умные. Хитрые. И самое плохое… они могут делать других. Обращать. Укусом. Особенно в полнолуние.

В квартире снова повисла тишина, теперь совсем другая – осознанная, тяжёлая. Артур бессознательно потер плечо с синяками, потом посмотрел на Лёху, на его перевязанную ладонь. Лёха последовал за его взглядом и медленно размотал тряпку. Неглубокий порез от осколка двери. Он не кровил, но…

–Так, – Лёха сказал это слово тихо, но с такой силой, что все вздрогнули. – Ситуация катится в глубокую жопу по наклонной. У нас дверь снесена, серебра – на один зубной протез, а враг, оказывается, ещё и плодится. Вопрос: что делаем?

Артур, глядя на свой крошечный кулон, на разгром, на книгу и на решительные лица друзей, медленно выдохнул. Паника в его глазах стала отступать, уступая место странному, истерично-смелому принятию.

– Первым делом, – сказал он неожиданно твёрдо, – надо прикрутить эту дверь хоть как-то. Потом искать серебро. А потом… – он посмотрел на книгу, – …учиться. Потому что, похоже, экзамен по выживанию у нас уже начался. И препод – тот ещё волчара.

Лёха хмыкнул, и в этом хмыканье впервые за вечер прозвучало что-то похожее на одобрение.

– Ну что ж, Артур. Раз уж ты такую речь выдал, то дверь ты и будешь придерживать, пока мы её на место ставим. А я пока поищу в закромах ту изоленту, которой мы проводку чинили… Надо же чёртову дверь к косяку примотать. Героично, блин. Оборотней изолентой пугать.

С этой мысли и началась их новая, странная и страшная жизнь. С изоленты, серебряного кулончика и старой книги, от которой теперь зависело, доживут ли они до следующего похода за пивом. Или до следующей встречи с тем, кто смотрит жёлтыми глазами из темноты и очень хочет познакомиться поближе.

ГЛАВА 2

Книга деда и бытовая магия

Утро после нападения встретило троицу тяжёлым молчанием, густым, как кисель в столовой. В воздухе витал запах пороха, стресса и вчерашнего пива, которое так и не было выпито. Дверь, державшаяся на единственной уцелевшей петле, прислонялась к косяку, как немой укор их прежней, беззаботной жизни. Её держала на месте эстетичная конструкция из стула, старого утюга и трёх мотков изоленты, которые Лёха назвал «временным инженерным решением».

Первым очнулся Лёха. Его лысина, обычно сияющая уверенностью, сегодня казалась матовой и помятой, словно её погладили утюгом с изнанки. Он встал, хрустнув позвонками с канонидальным звуком, и направился к окну, осторожно раздвинув шторы на сантиметр.

– Ну что, стратеги, – его голос прозвучал хрипло, будто он всю ночь не спал, а перетаскивал штанги. – Ночь прошла тихо. Никаких царапаний, воя и попыток вломиться через окно. Ситуация ясна? Или кто-то ещё думает, что это был просто ряженый на хеллоуин с очень качественным гримом и мотивацией?

Артур, сидевший на полу, прислонившись к стене и обняв колени, лишь мотал головой. Его обычная болтливость куда-то испарилась, оставив после себя только пустые, полные ужаса глаза. На нём всё ещё была куртка с пятном от «Сникерса».

– Я… я его слышал, – прошептал он наконец. – Ночью. На улице. Выл. Долго и… обиженно. Будто я ему не тот «Сникерс» кинул.

– Может, он и правда на «Сникерс» обиделся? – не удержался Саня, не отрываясь от страниц книги деда, которую он не выпускал из рук с самого утра. Рядом на столе лежал его «Макарыч» – чисто вытертый, почищенный и от этого зловещий. – У них, наверное, на шоколад аллергия. Или на орехи. Пиши в блокнот: слабость оборотня номер два – непереносимость лактозы и арахиса.

– Не смешно, – буркнул Артур, но уголки его губ дёрнулись. Паника потихоньку отступала, сменяясь привычной ипохондрией. – А вдруг у меня уже начинается? Превращение? Я ночью чесался! И мне приснилось, что я гоняюсь за почтальоном! Это же симптом?

– Ты и в нормальном состоянии почтальона нашего, дядю Васю, ненавидишь, – напомнил Лёха. – Потому что он тебе квитанции за интернет под дверь суёт. Расслабься. Если начнёшь обрастать шерстью, мы тебя побреем. Или в зоопарк сдадим. «Человек-трясогузка» – звучит.

Саня молча перелистнул несколько страниц туда-обратно. Он уже просматривал этот раздел ночью, но сейчас мозг, наконец, начал переваривать информацию, отфильтровывая ужас и выделяя сухой, страшный остаток.

– Так, – сказал он наконец, не отрываясь от текста. – Тут есть нюансы. Ночью мы ухватили главное: серебро и сила. А теперь мелкий шрифт пошёл.

Лёха подошёл ближе.

– Какой ещё мелкий шрифт? Там что, условия подписки на проклятие описаны?