Эксперимент. Книга 3. Эхо чужого разума. Серия 2 - Увалов Валерий - Страница 2

– Так я и не буду стрелять далеко. – Никфор наконец уложил цилиндр внутрь снаряда и отложил его к еще двум таким же. – Я ствол подниму как можно выше и, стреляя вверх, снаряд улетит высоко, но недалеко.

Девушка на секунду задумалась, представляя то, что описал Никфор, а затем выпалила:

– Я пойду с тобой!

Никфор уже хотел начать возмущаться, что это небезопасно и девушкам на полигоне не место, как вдруг за дверями послышались громкие голоса и топот. Аньяра с Никфором переглянулись и, не сговариваясь, бросились к двери. И когда они оказались за ними, то наблюдали что-то непонятное. Периодически пробегали люди как поодиночке, так и гурьбой. А на их лицах хорошо читались ожидание и жажда.

Поначалу, и Никфор, и Аньяра провожали бегущих непонимающим взглядом, но вот показался кто-то из дружины, и Никфор не преминул этим воспользоваться.

– Рядовой, смирно! – крикнул пацан уже вполне командирским голосом, и это сработало.

Только что бегущий вой вдруг резко остановился и замер, выпятив грудь вперед. И Никфор не стал рассусоливать.

– Что происходит, рядовой?

Вой окинул обоих совершенно ошалелым взглядом и произнес:

– Так церковь пришла, сержант. Не оставила нас, благодать-то какая. – Эти слова не внесли ясность в происходящее, поэтому Никфор продолжил ждать, и вой не подвел. – Там, наверху, – он указал глазами, – священники из Старграда.

– Ясно. Свободен, – бросил сержант, и вой тут же сорвался с места.

А уже через несколько секунд за ним отправились и Аньяра с Никфором.

На поверхности среди приземистых и непривычных для жителей Беловодья сооружений колыхалось море из людей. Тысячи человек переминались с ноги на ногу, крутили головой и махали руками, что с высоты создавало эффект беспокойной водной глади. Но большинство обитателей Последнего Оплота никогда не видели большой воды, поэтому воям, стоявшим на дозорных вышках, это спонтанное столпотворение больше напоминало поле травы, где каждый стебелек по-своему качается от ветра.

Застава в бывшем лагере железодеев сообщила, что к ним вышли священники и потребовали доставить их в город к храму. И, естественно, старший среди воев заставы отказать им не смог, а наоборот решил вопрос самым кардинальным образом. И пока гости доставлялись быстро и с комфортом, весть о том, что в Оплот прибывают священники родной церкви, облетела город за считанные часы.

На поверхность поднялись все, кто не был задействован на постах наблюдения, побросав станки, ящики, да все, что люди в тот момент держали в руках или чем занимались. Даже детей матери прихватили с собой. В городе разом остановилось все и теперь вся эта масса людей огородила собой небольшой пятачок пространства около единственной церкви, которая своим видом выбивалась из сонма однообразных построек. И все они смотрели, как из чарового поезда выходили три десятка священнослужителей. Люди ахали, охали и тихо перешептывались, взирая на нечто ранее невиданное.

Священные символы, дар и чары уже давно вошли в обиход человеческих земель. Да, не каждый мог позволить себе чаровые предметы или оружие, но даже самый нищий голышь чувствовал дар и мог пользоваться чарами, которые сам творил. Уже давно ушли те, кто помнил мир без этих прекрасных даров Господа, поэтому такая суть вещей воспринималась как незыблемая. Точно так же, как незыблемы твердь и небо.

Но по-особому вобрала в себя эти дары церковь. Святость даров превозносилась ею и поэтому их демонстрация была повсюду. Даже одеяния самого молодого служки несли на себе священные символы, светящиеся от внутреннего дара, а иерархи церкви и вовсе были ими усеяны. Не говоря о том, что они могли проявить священные атрибуты, такие как крест, просто из воздуха. Храмы же строились с учетом чудес, на которые только способны дары. Да и вся церковная символика и утварь так или иначе несла на себе следы чар.

Но из поезда выходили священники, которые выглядели совсем иначе, чем кто-либо привык. На них были золочёные одеяния, а в руках самых молодых возвышались золотые кресты, которые поблескивали на дневном свету, и никаких чар. Нет, люди видели отца Верилия без привычной атрибутики, но он так же, как и они, стал жертвой железодеев и потерял все. Да и нейтральная полоса внесла свой вклад. Но здесь было все совсем иначе.

Конечно, никто не сомневался, что священнослужители принадлежат их родной церкви, но праздничное облачение без святых символов выглядело непривычно и странно, а то, что это именно оно, догадались все.

– Да, они, как на старинных иконах! – выкрикнул кто-то из толпы, и люди, как единый организм, разом будто выдохнули.

И пока люди удивлялись внешнему виду гостей, никто и не подозревал, что священники были ошеломлены не меньше. Для десятка старших сановников, среди которых был и епископ, увиденное здесь казалось таким же чудом, как и храмовый комплекс в Старграде. Они всегда знали, что за пределами Беловодья дар молчит, святые символы и чары не откликаются, но здесь в Оплоте чаровых предметов было чуть ли не больше, чем во всем Старграде. И главное – у каждого из местных, на кого бы ни упал взгляд.

А чего стоит эта длинная телега, которую здесь называют поездом. Но епископ Илларий, по совместительству глава ведомников, смотрел сейчас не в толпу, а на чаровый крест, увенчавший купол деревянной церкви, большой, сияющий голубым свечением божьей благодати и наверняка видимый издалека. И были в его взгляде одновременно религиозное благоговение и страх. Даже в Старграде подобные кресты имели твердую основу, а уж потом, под действием чар и молитв, их поднимали в воздух. Здесь же крест был полностью из священных символов.

И это было чудом, впрочем, судя по докладам, сотворенным отступником или слугой сатаны, чего не должно было быть. Как мог такое благочестивое чудо сотворить нечестивец? Но с этим вопросом можно разобраться и потом, когда брат Онтар приведет отступника вновь в лоно церкви. Он свою работу знает и исполняет хорошо. А если окажется, что этот Дамитар непримиримый слуга нечистого, что ж, тогда его судьба будет незавидной. Но сейчас главное наставить на путь истинной веры эту заблудшую паству. И с этими мыслями Илларий кивнул архимандриту Михилу, а заодно жестом указал, что действовать нужно по третьему уговору.

Архимандрит, немного тучный с длинной ухоженной бородой, вышел вперед и поднял руку. Толпа, до этого шептавшая тысячами голосов и от этого похожая на пчелиный улей, начала умолкать. И когда над Последним Оплотом установилась полная тишина, он громко сказал:

– Мир этому дому и всем вам, братья и сестры! Мы пришли к вам не как судьи, но как посланцы Матери-Церкви. Мы пришли не для осуждения, но для воссоединения.

Михил замолчал, а по толпе прокатилась волна шепотков, но вскоре архимандрит продолжил.

– Когда-то святой Акинфий сказал словами апостола: «Умоляю вас, братия, именем Господа нашего, чтобы все вы говорили одно, и не было между вами разделений, но чтобы вы соединены были в одном духе и в одних мыслях».

Архимандрит повернулся и указал на деревянную церковь, стоящую у него за спиной.

– Сей храм никогда не переставал быть домом Божиим. Ваши молитвы, возносимые с верой и сокрушенным сердцем, были услышаны Господом. Но ныне настало время, когда благодать, изливаемая в этом месте, должна соединиться с единым потоком благодати, текущим через лоно Единой Святой Церкви. Мы не освящаем храм сей заново, ибо он свят. Мы не изгоняем бесов, ибо где искренне молятся Господу, беси бегут. Мы – восстанавливаем молитвенное единство.

Михил вновь повернулся к толпе и спросил:

– Благословите войти в храм сей, дабы вместе вознести молитву?

Он секунд десять ждал и, когда получил молчаливое согласие, снова развернулся и неспешно зашагал ко входу в церковь. А остальные священнослужители поочередно разворачивались и устремлялись за архимандритом, и так слаженно, будто отрабатывали это на плацу.

Когда внутри церкви скрылся последний священник, толпа вновь разразилась тысячами голосов, затем пару раз колыхнулась, словно набирая сил, и рванула ко входу в храм.