Презренная для Инквизитора, или Побоксируем, Дракон! (СИ) - Кривенко Анна - Страница 2

— Ты умрёшь в муках, ведьма, — процедил он, и я ни на мгновение не усомнилась, что он абсолютно искренен в своих угрозах. Чёрт возьми, что же делать? Если всё это реальность, то мне действительно конец, а я никак не хочу умирать, да ещё и в муках.

Эх, если бы он подошел хотя бы чуть-чуть ближе, я бы ему врезала апперкот* (* размашистый удар в боксе, направленный вверх согнутой рукой). А потом прошлась бы еще по ребрам, обрабатывая печень и селезенку. Но этот гад стоял на достаточном от меня расстоянии, и мне не дотянуться.

Я молчала. Что тут отвечать такой ситуации?

Вдруг раздался скрежет открываемой двери. Блондин величаво обернулся. Он даже двигался не так, как обычный человек. В прошлом я бы оценила его манеры. Удивительно изящные, но при этом стремительные движения. Однако после того, что он сотворил со мной, он вызывал во мне только дикое отторжение.

В темницу вошёл, нет, буквально, всплыл некто в белоснежный сутане, очень сильно напоминающей одежду Архангела. Правда, в одеянии незнакомца присутствовали также золотистые вставки, что делало её ещё более броской. Он был немолод, немного грузен, но не менее величав, чем мой мучитель. Длинные с проседью волосы были завязаны в низкий хвост. При виде его Архангел поспешно поклонился, чем меня удивил, и подобострастно приложился к протянутой руке незнакомца губами.

Я скривилась. Похоже, инквизиторское начальство пожаловало.

Начальство покровительственно кивнуло и обернулось ко мне. Взгляд цепких чёрных глаз впился в моё лицо, а по губам мужчины скользнула довольная улыбка. Как ни странно, угрозы от этой улыбки я не почувствовала, и это дало мне надежду.

— Леомир, — обратился вошедший к инквизитору, а я впервые услышала имя Архангела. — Я вижу, ты приобрёл ценную душу, — своими словами мужчина заставил инквизитора нахмуриться. Архангел скосил на меня раздраженный взгляд и осторожно ответил:

— Душа эта хоть и ценна, но порабощена навеки.

Сколько пафоса, — подумалось мне! Неужели они все так разговаривают?

— Это не нам с тобой судить, — парировал мужчина. — У каждой души есть возможность обелить тебя добрыми делами…

По тому, как изменилось лицо инквизитора, я поняла, что начальство приготовило ему подлянку. Надежда во мне стала крепнуть.

— Ты же знаешь, — продолжил незнакомец елейным голосом, — что наше задание не терпит отлагательств. Наследник должен быть найден в кратчайшие сроки, а ты не справляешься, Леомир.

— Я очень стараюсь, — попытался оправдаться инквизитор, но начальник прервал его ленивым взмахом руки. — Я верю в твои старания, сын мой, но их недостаточно. Тебе нужны дополнительные средства.

В этот момент взгляд мужчины снова пронзил меня.

— Эта ведьма поможет тебе. Используй ее силу, чтобы найти пропажу.

Если бы я наблюдала за этой ситуацией со стороны, я бы, наверное, самодовольнао смеялась, видя, как вытянулось лицо Леомира. Он был так ошеломлен, его так покоробило, что мне хотелось тупо заржать. Но звон кандалов напомнил о том, что сейчас как бы не до смеха.

— Но ваше преосвященство, — начал инквизитор, тяжело дыша, — мы же не имеем права использовать подобные методы.

— Я благословляю тебя на это, — поспешил ответил начальник, и улыбка его стала шире. — Снимаю с тебя все прегрешения от связи с ведьмой заранее! А теперь освобождай ее от кандалов, запечатывай печатью связи, и отправляйтесь на поверхность. Дело не терпит отлагательств.

Бледный, с трясущимися от шока руками Архангел молча развернулся и, подойдя ко мне, освободил от кандалов. Те со звоном упали на пол, а я почувствовала, что начинаю жить заново. Но когда мой взгляд встретился с яростным взглядом противника, я поняла, что всё будет не так уж просто, и одним апперкотом я, пожалуй, не отделаюсь…

Меня вывели из темницы под конвоем, и босые ноги тут же ощутили грубость земли. Острые камни впивались в ступни, каждый шаг был болезненным. Я стиснула зубы, чтобы не застонать. Как бы мне сейчас пригодились сапоги, хотя бы самые простые, самые жалкие! А еще лучше кроссовки…

Но стража не давала спуску. Они грубо подталкивали меня в спину, заставляя идти быстрее к фигуре, облаченной в свет, что ждала впереди.

Да, Леомир, как всегда, выделялся на фоне неизменно мрачного пейзажа. Его белоснежная туника казалась просто ангельски сияющей.

Наравне со мной шли двое солдат в темно-зеленой форме. Оба были вооружены мечами, на головах красовались блестящие металлические шлемы. Смуглые лица мужчин не выражали ничего, кроме рутинного равнодушия. Тяжелые металлические кольца доспехов лязгали при каждом их шаге, а копья, крепко зажатые в руках, казались продолжением их тел. Их взгляды были обращены только на фигуру человека в белоснежных одеждах — инквизитора Леомира, который величественно стоял у входа в темничный двор.

Когда мы подошли ближе, стража тут же сбавила шаг, словно сама тень Леомира обладала тяжестью, заставившей их почтительно замедлиться. Оба воина глубоко склонились перед величественным блондином, не жалея спин, и замерли, боясь лишний раз шевельнуться в его присутствии.

Леомир медленно, почти лениво, повернулся к ним и слегка кивнул. Его длинная туника и белоснежный плащ полами касались земли, а на лицо падала тень от глубокого капюшона. Инквизитор протянул руку и одарил солдат коротким, но многозначительным жестом благословения. Воины тут же расплылись в самодовольных улыбках, как будто этот жест был для них высшей наградой. Их спины выпрямились, а взгляды наполнились уверенностью, словно сам Господь ниспослал им свою милость. Похоже, инквизитор был здесь кем-то гораздо большим, чем просто человеком на службе у церкви. Его власть неоспоримо распространялась на всех.

Мы двинулись дальше через двор. Туман окутывал его, серыми клочьями стелился у ног, придавая месту зловещий вид. Вдалеке виднелись массивные стены какого-то замка, которые казались жутко мрачными в этом утреннем полумраке.

Впереди показалась черная карета, украшенная замысловатой резьбой. Казалось, сама тьма соткала эту повозку — столь глубок был ее цвет. Лошади, запряженные в карету, были такими же черными, с темными глазами и гривами, спадавшими на бок.

Я вздрогнула, увидев, что неподалеку возвышалась пустая виселица. Пустая петля, медленно покачивающаяся на легком ветерке, показалась дурным предвестником. Неужели меня ждет такой конец??? Сердце забилось быстрее, и изнутри поднялась волна страха, хотя я старалась не показывать её ни стражам, ни инквизитору.

Леомир, не торопясь, направился к карете. Его шаги были плавными, уверенными, словно он был здесь единственным, кто имел право решать, кому жить, а кому умереть. Грациозно открыл дверцу, не дожидаясь, пока это сделает кучер, и поднялся вовнутрь. Один из солдат толкнул меня в спину, заставив последовать за инквизитором. Я споткнулась, едва не упав, но смогла удержаться на ногах. Процедила пару нелестных эпитетов в адрес грубиянов и послушно поспешила вперед, стараясь не наступать на камни. В итоге, меня всё равно грубо затолкали в карету, и дверь с глухим стуком захлопнулась за спиной.

Внутри было тесно и темно. Единственное сидение занимал Леомир. Его лицо всё ещё было скрыто под капюшоном, но подавляющая аура ощущалось во всём — в каждом дюйме этого мрачного пространства. Меня оставили стоять посреди кареты, с руками, связанными спереди грубой веревкой. Адски болели ноги, сбитые в кровь. Я огляделась, надеясь увидеть хоть какой-то уголок, где могла бы нормально присесть, но ничего не нашла. А в это время холодный взгляд инквизитора сверлил меня с откровенной ненавистью, которую он не захотел демонстрировать при солдатах.

Никакого выбора не оставалось — я была вынуждена опуститься на пол у его ног, как собака. Унижение достигло пика. Я чувствовала, как внутри закипает злость, как она разгорается, подобно пламени, готовому вырваться наружу. Я не понимала, за что мне это. Каким грехом я заслужила подобное испытание? Какая вина лежит на мне, что я оказалась в столь жалком состоянии? Мысли метались, беспокойно натыкаясь на одно и то же — почему? ПОЧЕМУ???