Эпоха Титана 4 (СИ) - Скабер Артемий - Страница 19

Дёрнул на себя, открылась. Передо мной предстала небольшая комната, забитая стеллажами. На них пакеты, коробки, всё подписано бирками с именами и номерами палат.

У стола сидел старик. Лет семидесяти, лысый, в очках. Читал газету, не поднимая головы. Услышал шаги, посмотрел поверх очков:

— Чего надо? — голос хриплый, недовольный.

— Мои вещи, — сказал я, — сержант Большов, СКА.

Он покосился на меня, оценил взглядом — босые ноги, больничный халат, следы крови. Поморщился:

— Документы есть?

— Нет.

— Тогда иди отсюда, — махнул рукой, — без документов не выдаём. Правила.

Я шагнул ближе к столу, оперся ладонями о поверхность. Наклонился, посмотрел ему в глаза:

— Где. Мои. Вещи?

Старик сглотнул. Взгляд заскользил в сторону, потом вернулся. Он видел что-то в моём лице — что-то, что заставило его сдаться.

— Увезли, — буркнул он, отворачиваясь, — только что. Все вещи тех, кто поступил сегодня ночью. Спецтранспорт забрал.

Удар словами, но это был удар. Мир качнулся, картинка поплыла. Я выпрямился, отошёл от стола на шаг.

Увезли. Ядра… мои ядра…

— Куда? — голос вышел хриплым, — кто забрал?

— Откуда мне знать? — старик пожал плечами, — приказ сверху. Грузовик подогнали, загрузили всё и уехали. Минуты две назад, не больше.

Пару минут?

Я развернулся, рванул к выходу. Старик крикнул что-то вслед, но я не разбирал слов. Поднялся по лестнице за секунды, распахнул дверь в коридор.

Побежал мимо людей, мимо врачей, мимо поста охраны. Кто-то пытался меня остановить, хватал за руку, но я вырывался, толкал, не замедляясь.

Нашёл выход — двойные стеклянные двери, за которыми виднелась улица. Толкнул их, вывалился наружу.

Холод ударил мгновенно. Воздух морозный, резкий, обжигал лёгкие. Асфальт под босыми ногами ледяной, моментально отнимал тепло. Я поёжился, но не остановился.

Огляделся. Больница — многоэтажное серое здание. Вокруг парковка, несколько машин, ворота впереди. За воротами — улица, движение, город.

И грузовик. Зелёный, с брезентовым тентом из СКА. Он выезжал из ворот, медленно поворачивая на дорогу. Я увидел его боком — кузов закрыт, на борту номера.

Рванул, ноги понесли сами, тело включило запасы адреналина, подавило боль. Я летел через парковку, обгоняя машины, перепрыгивая через бордюры. Грузовик набирал скорость, выехал на дорогу, двигатель взревел. Он ускорялся, уходил. Метров пятьдесят между нами, сорок, тридцать.

Я бежал быстрее, форсировал тело, выжимал последние капли энергии. Лёгкие горели, сердце колотилось в бешеном ритме, в глазах темнело.

Двадцать метров. Грузовик набрал скорость окончательно, я не успеваю. Он уйдёт, и я потеряю ядра навсегда и свою возможность вернуть, то что потратил на это тело второй раз.

Нет!

Последний рывок, я прыгнул. Пальцы схватились за край тента, зацепились за металлическую скобу. Тело повисло в воздухе, ноги волочились по асфальту. Я подтянулся, перехватился второй рукой, забросил ногу на борт.

Влез в кузов. Рухнул на пол, грудь вздымалась, не мог отдышаться. Несколько секунд просто лежал, смотря в брезентовый верх тента. Потом сел и огляделся. Кузов забит пакетами. Десятки, может, сотни. Все подписаны бирками — имена, номера, даты. Вещи раненых, которых свезли в больницу после операции принца.

Я начал перебирать их. Рвал упаковку, заглядывал внутрь. Чужие формы, сапоги, бельё, оружие. Не моё, не моё, не моё.

Руки тряслись. От холода, от усталости, от нарастающей паники. Моя сила Титана почти на нуле! Если мне не восстановить её немедленно, если не запустить каналы, что связывают её и ядро в теле, то я останусь человеком… Просто долбанным человеком навсегда.

Неприемлемо! Я копался в куче, швырял пакеты в сторону, искал, искал, искал…

Нашёл. Пакет с биркой «Большов В., СКА, 304». Разорвал упаковку одним движением. Внутри форма — разорванная, залитая засохшей чёрной кровью. Разгрузка, ботинки, нож в ножнах. И ядра. Я схватил первые два, сжал в ладонях, активировал технику поглощения. Мысленная команда — разрушить структуру, смешать энергию с примесями, втянуть внутрь.

Ядра лопнули, превратились в тёплую кашу, которая начала впитываться через кожу. Я почувствовал, как энергия течёт по рукам, проникает в тело, достигает…

Ничего. Каналы не отозвались, энергия просочилась внутрь и… исчезла. Растворилась, ушла в никуда, будто я вылил воду в песок.

Я замер, посмотрел на ладони — пустые, влажные от остатков жижи. Потом внутрь себя, туда, где должны быть каналы магии и сила Титана.

Пустота, не абсолютная, что-то всё-таки осталось. Тонкие ниточки энергии, еле различимые, спазмированные, закупоренные. Они не двигались, не пропускали силу.

Заблокированы.

Сердце ёкнуло, холодный пот выступил на лбу, ладони стали липкими. Человеческое тело отреагировало на угрозу — выброс адреналина, учащённое дыхание, дрожь в конечностях. Человеческая паника подкатила волной. Я потерял силу? Я стану… человеком? Тем блондином из видения, слабым, мягкотелым, никчёмным?

НЕТ!

Я схватил ещё два ядра, сжал изо всех сил. Техника поглощения активировалась, ядра лопнули, энергия влилась внутрь. И снова ничего. Она прошла сквозь тело, не задержавшись. Каналы не приняли её, не усвоили. Просто пропустили мимо, как решето воду.

Руки затряслись сильнее. Тело без силы Титана брало верх надо мной. Да хрен там плавал! Рыкнул и посмотрел на последние два ядра. Самые крупные, самые насыщенные. Последний шанс.

Взял их обеими руками, прижал к груди. Закрыл глаза, сосредоточился полностью. Мысленно нырнул внутрь, нашёл каналы, попытался их расширить, разблокировать силой воли. Боль пронзила череп, острая, как гвоздь в висок. Я вскрикнул, согнулся пополам. Из носа хлынула кровь, она тут же закапала на пол кузова, на ядра в руках.

Каналы не открывались, они были закупорены. Тело отвергало магию, не хотело пропускать её. Последствие смерти и возвращения. Душа срослась с плотью, но связь нарушена, искажена.

Активировал поглощение последний раз, ядра лопнули в руках, энергия хлынула потоком. Я толкнул её внутрь, заставил каналы принять, пробил блокировку волей. Боль взорвалась в голове. Мир почернел на секунду, не смог вдохнуть. Сердце пропустило удар, в глазах поплыли красные пятна.

Энергия прошла… и растворилась.

Каналы сжались обратно, заблокировались плотнее. Я сидел на полу кузова, в больничном халате, босой, с кровью на лице. В руках пустота. Грузовик резко затормозил, меня качнуло вперёд, я схватился за борт, удержался. Двигатель заглох, слышались голоса снаружи — мужские, командные.

Тент дёрнулся, кто-то отстёгивал его снаружи, я сидел неподвижно, глядя на пустые ладони.

Тент откинули. Дневной свет ударил в глаза. Я прикрыл их ладонью, щурясь. Снаружи силуэт. Голос знакомый, с ноткой удивления:

— Володя?

— Володя?

В голосе прозвучал испуг. Я медленно поднял голову, прикрывая глаза от резкого дневного света. Ирина стояла у борта грузовика, держась одной рукой за откинутый тент. Белый халат поверх строгого костюма, волосы собраны в хвост, на носу очки в тонкой оправе. В другой руке она сжимала папку с документами. Лицо выражало искреннее недоумение — губы приоткрыты, брови приподняты, глаза расширены.

Она смотрела на меня так, словно увидела призрака.

— Ты жив? — переспросила она тише, будто проверяя собственное восприятие реальности.

Я не ответил сразу. Просто сидел на металлическом полу кузова, босые ноги свешивались за борт, больничная распашонка задралась до середины бедра. Руки в крови — засохшей, тёмной, местами почти чёрной. Лицо, наверное, выглядело не лучше. Её взгляд скользнул ниже, остановился на моих босых ступнях, потом вернулся к лицу.

— А почему в больничном халате? — добавила она ещё тише, уже не столько спрашивая, сколько констатируя абсурдность ситуации.

Я разжал пальцы, посмотрел на пустые ладони, где ещё оставались следы растворившейся энергии из ядер. Всё впустую. Шесть ядер и ноль результата.