Военный инженер Ермака. Книга 4 (СИ) - Воронцов Михаил - Страница 36

— Этот снаряд полетит на триста саженей, если пустить под правильным углом, — пояснял Алексей, наблюдая за работой. — Большие камни, что в четыре пуда, можем метнуть на двести саженей. А вот малые… — он указал на горку мелких камней, — те улетят и на четыреста и дальше.

Карачи присвистнул.

— Четыреста саженей! Это не меньше, чем бьют пушки казаков!

— Именно так, досточтимый мурза, — подтвердил русский инженер. — Мой требушет превзойдет их оружие.

— А сколько раз за день сможет стрелять эта машина? — спросил Кучум, поглаживая свою седеющую бороду.

— При слаженной работе десяти человек — раз в четверть часа, великий хан. За день битвы — более полусотни выстрелов. Устройство простое, ломаться особо нечему. Не то что у пороховых орудий, которые перегреваются, дают трещины, да и порох имеет свойство отсыревать, — многословно ответил Алексей.

Кучум вдруг нахмурился, его лицо приняло недовольное выражение. Он подошел к куче камней, пнул сапогом один из мелких:

— И какой толк от этих голышей? Даже средние камни! Что они сделают против бревенчатых стен острога? Против частокола? Ермаковы казаки за своими укреплениями отсидятся и смеяться будут!

— Великий хан прав, — вмешался Карачи, — чтобы разрушить стену, нужны большие камни и бить в одно место много раз. А если кидать мелочь на большое расстояние — что толку? Ну упадет камушек с неба на голову казаку — если еще попадет! Шапка железная защитит, хахаха.

Алексей внимательно выслушал их, и на его губах появилась хитрая улыбка — такая, какую умеют делать только некоторые люди, когда знают что-то, чего не ведают другие.

— О, великий хан Кучум! Позволь твоему покорному слуге объяснить истинное предназначение малых снарядов. Ты мыслишь как воин старого времени — разрушить стену, ворваться в пролом. Но я учился у франкских и германских мастеров осадного дела. Они открыли мне секреты, которые стоят дороже золота, — сказал он, подходя ближе к хану и понижая голос, хотя вокруг стояли только свои.

— Представь, повелитель — что если камень несет не только свою тяжесть, но и нечто большее? Что если малый снаряд способен причинить больше вреда, чем большой валун?

Кучум прищурился, его интерес явно пробудился.

— Говори яснее, урус. Не люблю загадок.

— Сейчас я тебе, великий хан, все объясню, — произнес Алексей, и его глаза заблестели азартом изобретателя, готового раскрыть свой главный секрет.

Алексей подал знак татарам. Те принесли несколько глиняных горшков, запечатанных воском, и установили их рядом с требушетом. Инженер взял один из сосудов, осторожно снял восковую пробку и показал содержимое хану и мурзе. Внутри плескалась темная, вязкая жидкость с резким запахом.

— Это смесь сосновой живицы, медвежьего жира и дегтя, великий хан, — пояснил Алексей. — Горит долго и жарко, прилипает к дереву, к одежде, к коже. Водой не залить — только сильнее разгорается.

Он аккуратно запечатал горшок обратно, затем достал из кармана кусок просмоленной пакли и небольшой железный крючок на цепочке.

— Вот хитрость, — продолжил русский, прикрепляя крючок к горшку. — Паклю поджигаем, цепляем к сосуду. Когда требушет метнет снаряд, горшок полетит с горящим фитилем. В полете огонь не гаснет — я проверял. А когда горшок разобьется о землю или о стену, горящая смесь разбрызгается во все стороны.

Кучум и Карачи переглянулись. Мурза первым оценил замысел:

— Ай да хитрец! Через частокол перекинем, прямо в острог!

— Именно так, досточтимый мурза, — кивнул Алексей. — А теперь позвольте показать на деле.

Работники осторожно уложили глиняный горшок в кожаную пращу. Алексей поднес к пакле горящую лучину — та занялась ровным, коптящим пламенем. Все отошли на безопасное расстояние.

— Пускай! — скомандовал инженер.

Татарин дернул за спусковой канат. Массивный противовес с грохотом рухнул вниз, а длинное плечо метательной балки взметнулось вверх с такой силой, что вся конструкция требушета содрогнулась и заскрипела. Праща распрямилась в верхней точке, и горшок с горящей паклей полетел по высокой дуге в морозное небо.

Все проследили взглядами за огненной точкой, что чертила параболу на фоне серых облаков. Снаряд пролетел добрых четыре сотни саженей и упал в снег с глухим звуком. Через мгновение в том месте взметнулся столб черного дыма, а затем показались языки пламени. Горящая смесь растеклась по снегу, образуя пылающее пятно сажени в три шириной. Даже на таком расстоянии был виден жаркий огонь, который не гасили ни снег, ни ветер.

— Вот это да! — выдохнул Карачи. — Как будто сам шайтан плюнул огнем!

Кучум молча наблюдал за горящим пятном в степи. Его узкие глаза блестели от возбуждения.

— Еще! — приказал он. — Кидайте еще! У вас еще горшки? Не жалейте их!

— Есть, о великий хан, — склонил голову Алексей.

Татары засуетились. Пока одни взялись за ворот, опуская метательную балку обратно вниз, другие готовили новый снаряд. Деревянные блоки поскрипывали под натяжением канатов, массивная балка медленно опускалась. Весь процесс перезарядки занял меньше четверти часа — именно столько, сколько обещал Алексей.

Второй горшок полетел еще дальше. Потом третий, четвертый… Вскоре заснеженная степь в трехстах саженях от ставки покрылась дымящимися кострами. Черный дым столбами поднимался к небу, а оранжевые языки пламени жадно пожирали сухую траву там, где ветер сдул снег.

Требушет работал как часы. Массивная конструкция содрогалась при каждом выстреле, но держалась крепко. Балки из лиственницы, связанные железом и веревками, выдерживали чудовищные нагрузки. Метательная балка взлетала и опускалась, противовес грохотал, праща свистела в воздухе.

— Великий хан, — обратился Алексей после десятого выстрела, — представьте, что это не степь, а улицы Кашлыка. Деревянные дома, соломенные крыши, сеновалы, конюшни… Один горшок — и все в огне. Десять горшков — и половина города пылает. А казаки что сделают? Воду таскать будут, вместо того чтобы из пищалей и арбалетов стрелять.

Кучум стоял, не отрывая взгляда от горящих пятен в степи. Морщины на его лице разгладились, губы растянулись в жестокой улыбке. Он медленно повернулся к требушету, провел рукой по массивной деревянной раме, словно лаская любимого коня.

— Гори, Искер, гори, — произнес хан со злобой в голосе, глядя на пылающую степь, как будто уже видел перед собой свою мятежную столицу. — Сгори весь. Я отстрою тебя заново.

Карачи стоял чуть поодаль и внимательно наблюдал за своим повелителем. В глазах хана плясали отблески далеких костров, лицо исказила гримаса ненависти и торжества. Мурза покачал головой — временами Кучум казался ему совсем безумным. Эта одержимость местью, это желание уничтожить собственную столицу, лишь бы выкурить оттуда казаков… Но Карачи молчал. Он знал, что в такие моменты лучше не перечить хану. Да и пусть он станет безумным… тогда будет проще заменить его и никто не станет возражать.

Алексей тем временем продолжал:

— Мы можем метать не только горшки с зажигательной смесью, великий хан. Можно наполнить сосуды известью — если попадет в глаза, то ослепит. Можно дохлых животных кидать, чтобы заразу и вонь распространить. Можно даже ульи с разъяренными пчелами… Так делали в Европе…

— Хватит, — прервал его Кучум, поворачиваясь к инженеру. — Подготовь как можно больше снарядов. Жира, живицы, горшков — всего. Нам нужно несколько таких машин. Чтоб с запасом. Ермак хитер.

— Конечно, великий хан, — поклонился Алексей. — Я уже обдумал это. Требушет будет стоять на границе атаки казацких пушек и может пострадать от их ядер. Но не беда — мы на месте отстроим новый, если понадобится. Конструкция простая, материалы есть. А уж жира и живицы у нас точно будет больше, чем у Ермака пороха.

— Сколько машин сможешь построить к весне? — спросил Карачи.

— При достаточном количестве работников — пять, шесть, даже больше. Главное — найти подходящие деревья для метательных балок, ну и металл — его у нас не так много. Нужны прямые стволы лиственницы, без сучков, длиной в десять саженей. Остальное проще. Но мы сможем делать такие машины и у Искера, когда придем к нему.