Военный инженер Ермака. Книга 4 (СИ) - Воронцов Михаил - Страница 35

Я кивнул и начал разворачивать первую винтовку — ту, что полегче. Березовое ложе отполировал до блеска, металл вороненый, матово поблескивал на солнце. Широкая скоба спускового крючка позволяла стрелять даже в толстых рукавицах.

— Вот первая, — пояснил я, поднимая винтовку. — Попроще. Весит чуть больше обычной пищали, зато бьет точно и далеко. Нарезы в стволе закручивают пулю, она летит ровно, не кувыркается.

Матвей Мещеряк подошел ближе, с интересом разглядывая оружие.

— А замок кремниевый…

— Да, конечно, — ответил я. — Так гораздо надежней.

Прохор Лиходеев указал на дальний край поляны, где виднелся поваленный ствол.

— До той сосны шагов двести будет. Пищаль на такое расстояние еще возьмет, но попасть…

— Для начала попробуем, — согласился я и начал заряжать винтовку.

Отмерил порох — ровно столько, сколько нужно. Высыпал на полку затравочного пороха, закрыл крышку. Затем засыпал основной заряд в ствол, уплотнил пыжом. Свинцовая пуля, отлитая точно по калибру, села в нарезы с легким усилием. Досылая ее шомполом, чувствовал, как она идет по спирали нарезов.

Прохор тем временем отнес туда мишень, приладил к дереву и вернулся.

Я встал в стрелковую стойку — левая нога вперед, приклад плотно в плечо. Прицелился через целик и мушку.

— Стреляю, — предупредил я.

Плавно нажал на спуск. Грохот выстрела разнесся по лесу, из ствола вырвался сноп искр и дыма. Через мгновение на щите появилась дыра — почти в центре.

— Вот это да! — присвистнул Иван Кольцо. — На двести шагов, да в самую середку!

— Это еще не предел, — сказал я, перезаряжая. — Давайте цель подальше.

Черкас и Савва побежали переустанавливать новый щит. Поставили его у большой ели, что стояла шагах в трехстах.

— Триста шагов, Максим, — прищурился Ермак. — Из пищали на такое расстояние не попадешь.

Я снова зарядил винтовку, на этот раз еще тщательнее отмеряя порох. Прицеливаясь, взял поправку чуть выше — на таком расстоянии пуля уже заметно снижалась. Выстрел — и снова попадание, хотя и не в центр, а ближе к краю щита.

— Вот это да, — покачал головой Матвей Мещеряк, рассматривая цель в подзорную трубу. — Я своими глазами вижу, а не верится.

Затем он отдал ее Ермаку, тот тоже посмотрел и передал ее дальше всем остальным.

— Теперь вторая винтовка, — объявил я, разворачивая тяжелую «снайперскую» систему.

— Цель — тот же щит на триста шагов, — объявил я, устраиваясь за винтовкой.

В оптический прицел щит выглядел огромным. Перекрестье прицела легло точно в центр. Поправочные винты позволяли сместить точку прицеливания на четверть вершка.

Грянул выстрел. Отдача ощутимо толкнула в плечо, но массивное ложе погасило большую часть удара.

— Попал! — крикнул Прохор, наблюдавший за мишенью в подзорную трубу. — Точно в центр!

— А теперь настоящее испытание, — сказал я. — Ставьте щит на четыреста шагов.

— Четыреста⁈ — Матвей Мещеряк покачал головой. — А долетит ли пуля?

— Долетит, — уверенно ответил я. — И попадет.

Пока устанавливали дальнюю мишень, я достал из сумки исписанную таблицу: — Вот расчеты. На четыреста шагов пуля снижается на два аршина. Нужно целиться выше. А если ветер боковой — брать поправку вбок.

Ермак взял таблицу, внимательно изучая ровные столбцы цифр.

— Ты все это высчитал?

— Высчитал и проверил. Каждая пуля летит по одним законам, если порох отмерен точно и пуля отлита правильно.

Хотел сказать, что стрелки должны быть обученные грамоте, но пока не стал. Оно и так понятно, если что.

Новая мишень встала на место. В обычный прицел ее еле было видно — маленькая светлая точка на фоне темных елей. Но в оптику она была отчетливо различима.

Я внес поправки — два щелчка вверх поправочным винтом. Проверил ветер — легкий, справа налево. Еще один щелчок влево.

Я выровнял дыхание, поймал момент между ударами сердца. Плавно нажал…

Грохот, дым, долгая пауза — и крик Прохора:

— Есть попадание! В низ щита!

— Низковато взял, — пробормотал я, корректируя прицел. — Еще один выстрел для проверки.

Второй выстрел лег точнее — почти в центр.

— Пятьсот шагов! — скомандовал вдруг Ермак. — Попробуй пятьсот!

Пятьсот шагов — это было за гранью разумного. Но я кивнул.

— Попробую. На таком расстоянии уже сложно, ветер сильно влияет.

В прицел с такого расстояния мишень выглядела маленькой даже с восьмикратным увеличением.

Я долго готовился к выстрелу. Измерил силу ветра, бросив вверх горсть снега. Внес поправки — четыре щелчка вверх, два влево.

— Это предел для этой винтовки, — предупредил я. — Дальше пуля теряет силу и точность, летит абы как.

Выстрел. Долгое ожидание. Наблюдатель молчал, вглядываясь.

— Есть! — наконец крикнул он. — В доску попал! В нижней части, но попал!

Гул голосов пронесся по поляне. Казаки не верили своим глазам.

— Пятьсот шагов… — медленно произнес Иван Кольцо. — Мы можем убивать врагов на пятистах шагах, а они нас даже не увидят.

— При хорошей видимости и если стрелок опытный, — уточнил я. — Это оружие требует умения. Нужно учитывать ветер, расстояние, идет ли дождь. Но научиться можно.

— А еще дальше нельзя? — спросил Прохор Лиходеев. Ему было все мало!

— Ну можно и дальше, — ответил я. — Но попасть будет чудом. Слишком много всего. На шестистах шагах пуля снижается уже на три сажени, ветер сносит на аршин и больше. Хорошая дальность — четыреста-пятьсот шагов.

— И то чудо, — покачал головой Матвей Мещеряк. — Пищальники и на ста шагах промахиваются, а ты на пятистах в цель попадаешь.

Мы собрали снаряжение и двинулись обратно к острогу. Казаки шли притихшие, обдумывая увиденное. Я нес обе винтовки, чувствуя их внушительный вес, но душу грела гордость за проделанную работу. У меня все получилось, черт побери! Кучума весной будет ждать небольшой сюрприз. Хотя утверждать заранее, что он станет главным фактором победы, будет слишком оптимистично.

Ветер гулял по заснеженной барабинской степи, поднимая белую поземку вокруг зимней ставки хана Кучума. Деревянные строения, обнесенные частоколом, казались темными пятнами на бескрайнем белом просторе. В центре открытой площадки возвышалась исполинская конструкция — требушет, творение русского инженера Алексея.

Кучум, закутанный в соболью шубу, медленно обходил вокруг осадной машины. внимательно изучая каждую деталь. Рядом шагал неизменный спутник — мурза Карачи. Позади них, почтительно опустив голову, следовал сам Алексей — высокий русский с умным лицом и цепкими серыми глазами.

— Вот же махина! — произнес Карача, задрав голову, чтобы окинуть взглядом всю высоту требушета. Массивная деревянная рама поднималась на добрых пять саженей в высоту. Мощные дубовые балки, соединенные железными скобами и обмотанные просмоленными веревками, образовывали треугольную опору. На ней покоилась длиннющая метательная балка — ствол вековой лиственницы, обтесанный и укрепленный железными полосами.

— Противовес в двести пудов, великий хан, — пояснил Алексей, указывая на огромный короб, подвешенный к короткому концу балки. — Внутри — камни и песок. Когда он падает вниз, длинное плечо рычага взлетает вверх с чудовищной силой.

Кучум молча кивнул, разглядывая пращу из толстой воловьей кожи, что свисала с дальнего конца метательной балки. Его взгляд переместился на груду камней, аккуратно сложенных неподалеку. Там были и огромные валуны размером с бычью голову, весом в три-четыре пуда, и камни поменьше, и даже совсем мелкие.

— Покажи, как работает это, — приказал хан.

Алексей подозвал десяток татарских плотников, которых он обучал последние недели. Мужчины сноровисто принялись за дело. Двое взялись за ворот, начав медленно опускать метательную балку. Скрипели деревянные оси, натягивались канаты. Когда праща коснулась земли, один из работников аккуратно вложил в нее средних размеров камень — пуда в полтора весом.