Матабар VII (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой" - Страница 30

Светлоликий, да будет его Свет везде и всюду, учит, что создания, рожденные Плотью, и создания, рожденные Духом, могут жить в мире и гармонии, но не пересекутся их помыслы и жизненные пути, пусть и пролегают они рядом, так же, как не пересекутся пути ветра и земли, пусть между ними нет и длани.

Но Рашим Нараш, которым старые матери, в чьих морщинах мудрость и счастье рожденных ими поколений, пугают детей их детей, в поисках силы, что не дана Светлоликим его последним искрам, нашел тропу, что соединяет землю и ветер.

Я верю, что до тех пор, пока прочие Ведающие Тайны не узнают, как разрушить данную тропу, в мире не будет покоя. Ибо то, что должно быть разделено, не должно соединяться.

Не знаю, чем увенчается мой поиск и увенчается ли он чем-то, кроме пустоты и забвения, но мой левый бурдюк полон вина, мой правый бурдюк заполнен водой, мой верблюд силен и спокоен, в сердце пылает огонь, а в кошельке есть пара крупиц золота и серебра на случай, если я встречу племена с молодыми и красивыми девушками. Что еще может желать Ведающий Тайны, кроме как поиск загадок, удивительных мест и столь же удивительных встреч, где можно вести мудрые беседы с незнакомцами.

Наша беседа с человеком с Запада закончилась под утро, а я отправлюсь дальше на поиски гробницы, где надеюсь найти ответы на свои вопросы. Во мне живет вера, да будет её пламя неугасаемо, что, быть может, истории про Рашим Нараш лишь страшные сказки, но слишком часто я слышал слухи о том, что Темные Духи терзают плоть и душу простых людей. То, что порицает Светлоликий, почему-то происходит в наших отдаленных деревнях. Я ищу ответ. Так, как и завещано Ведающим Тайны. Да будет мой путь плодовит, а звезды надо мной ярки и благосклонны к чаяниям смертного'.

На этом короткий, всего сорокастраничный дневник Нахами аль’Машим заканчивался. Сейчас его бы называли Гранд Магистром Истории Магии, но в те времена, в аль’Зафирских песках, он был простым Ведающим Тайны — или же, как говорили на Западе, Звездным Магом.

Ардан выдохнул и откинулся на спинку стула. Засунув карандаш за ухо, он сцепил пальцы за затылком и направил взгляд в сторону далекого свода Библиотеки.

В голове, вот уже третий день, звучал один и тот же голос. Скребущий ножами по стеклу, буквально выворачивающий желудок наизнанку, преследовавший его по ночам голос Стриги:

«Я теперь могу терпеть, Говорящий. Могу прятаться среди людей. Могу говорить на их языке… я многое могу. Мы многое можем. Жатва уже скоро.»

Прежде тот факт, что любой Говорящий мог почувствовать Бездомного — по запаху, по ощущениям, по цвету или, может, из-за каких-нибудь вибраций в воздухе (кого как научили) — не важно. Главное, что Бездомные не могли скрыться от Эан’Хане и их учеников Говорящих. А именно борьба с Безымянными, как и поддержание баланса между смертными и Фае, и являлось, на протяжении тысяч лет, сутью существования Эан’Хане.

Появление Звездных Магов, эволюция техники и науки людских государств, распространение железа и металлов, не говоря уже про падение Эктасса, сильно нарушило данное равновесие. Но, скорее, в пользу смертных. Бездомным, демонам, да и самим Фае, больше не было места в этом пропахшем дизелем, углем и мазутом мире. Там, где на железных путях пыхтят паровозы, по улицам гудят двигатели автомобилей, а над морскими волнами дымят трубы стальных кораблей, не ждут легенды о тех, кто не может солгать, если спросить трижды; чьи дары нельзя принимать; где в Граде на Холме нет ни старости, ни боли, ни тоски.

Мир изменился.

Слишком сильно.

Но не могли же измениться и Бездомные. Тысячи лет Говорящие могли их вычислить среди толпы, а сейчас, почему-то, нет? Причем с одной, конкретно взятой, Стригой?

— Эксперименты Дрибы и Моример, — сам же на свои вопросы ответил Арди. — Значит, опыты проводили и проводят не только они. И не исключительно в области одержимости и демонической химерологии, а еще и в других областях.

Демоническая химерология… Ардан был уверен, что такого термина в принципе не существовало. Но слишком много указывало на то, что Кукловоды работали, помимо прочего, именно в этом направлении.

Пропавший в конце осени Посох Демонов, химеры, Бездомные Фае в том количестве, в котором их даже в легендах Дедушки не присутствовало, и, теперь еще, спрятанная Стрига и карта подземелья, имеющего отношение к высшим эльфам.

— Кукловоды всегда одним ходом пытаются попасть сразу на несколько клеток, — напомнил себе Арди.

Почему, если они знали, что Ардан носом землю роет, чтобы найти их человека в компании ан Маниш, то господина Нудского, как и Анилу, сразу не выслали прочь?

Возможно, потому что Полковник был не прав. Вернее, разумеется, прав, и здесь действительно в дело вступили чьи-то эмоции (что, признаться, изрядно пугало Арда), но и тот факт, что…

— Им надо было проверить, — вытащив карандаш из-за уха, Ардан принялся крутить его в пальцах. — Проверить, как долго Анила сможет от меня прятаться. И, учитывая, что за три недели я так ничего и не заметил, то их эксперимент явно увенчался успехом. Из-за ошибки они потеряли двигатель и фабрику, но провели лучшее полевое испытание.

Вот только испытание чего именно? Да, ответ лежал на поверхности — если скрестить исследования в области демонической химеризации и Стриги, которую нельзя почувствовать, то выходило так, будто Кукловоды пытались сделать необнаруживаемый гибрид.

Некую сущность в теле человека, которая никак себя не выдаст.

— Но зачем, — тут же оборвал себя Ардан. — В любом случае в Империи осталось не так много Эан’Хане, а Говорящих и вовсе пара десятков, если не меньше. К чему такая предосторожность?

А значит, ответ лежал в другой плоскости. Совсем в другой. Которую Арди, даже стоя в упор, пока не замечал. Так что никакого ответа. А вот вопросов… вопросов становилось, с каждым месяцем, лишь только больше.

Теперь к извечному набору прибавились еще и — что открывал таинственный Ключ, как с этим был связан Тазидахиан и, все еще — причем здесь операция «Горный Хищник» и истребление целой расы Матабар.

Ардан сбился с ритма, выронил карандаш на стол и прикрыл лицо руками. Перед ним лежали целые кипы книг, за которые, любого другого, уже отправили бы на допрос в Черный Дом. Если бы и вовсе не посадили под замок.

«История некромантии», «Человек и Химера», «Эволюция Малефикаций», «Магия Крови в войне Галеса и Эктаса», «Записки первого демонолога, госпожи Талии Малеш» — лишь краткий перечень того, что, в самом прямом смысле, лежало на верхних уровнях его громадных стопок.

И во всем этом, буквально сочащемся желтым гноем, пахнущем трупным разложением, с привкусом сладковатой гнили «великолепии» Ардан пытался найти ответы на свои вопросы. Но пока находил лишь потерянное время (которое мог потратить на собственные исследования в области Трансмутационных Рунических Связей), знания, которыми желал бы никогда не обладать, и бессонные ночи. Все чаще и чаще его навещали абстрактные кошмары, смысл которых он забывал сразу, стоило только проснуться с первыми лучами рассветного солнца.

Масляная лампа мигнула, затем мигнула еще раз, и Ардан понял, что его своеобразный, самодельный будильник отмерил последний час, отведенный на работу с книгами.

Посмотрев на часы, Арди обнаружил, что действительно — за стенами Большого уже без четверти шесть, а значит, через пятнадцать минут ему выдвигаться в сторону Арены в Новом Городе, где пройдет второй тур Магического Бокса. Тур, к которому он, кроме нескольких дней в Конюшнях, почти не успел подготовиться.

— Интересно, а Тазидахский Мутант и Стрига считаются за практику военной магии? — сам у себя спросил Ардан.

Собрав сумку с письменными принадлежностями и тетрадями, повесив гримуар на пояс, он тихонько, чтобы не отвлекать десятки других студентов, вышел к стойке информации. Там его встретила бессменная Лиза, которая смотрела на него со смесью неприязни, нервозности и, пожалуй, даже страха.