Врач из будущего. Возвращение к свету (СИ) - Серегин Федор - Страница 34

Поле за северным периметром напоминало плацдарм после боя — пустынный, пронизанный утренним холодом. Единственным признаком цивилизации была походная палатка, из трубы которой валил едкий дымок от «буржуйки». Рядом, на колышках, болталась табличка с корявой надписью: «Штаб стройки №1».

Виктор Ильич Сомов, главный архитектор, и Павел Андреевич Колесников, инженер-проектировщик, кутались в шинели и попивали чай из алюминиевых кружек. Это были те самые люди, которые несколько лет назад из чертежей и нервов собирали первый «Ковчег». Они ожидали задания «достроить корпус №7» или «разработать типовой проект общежития». Их лица, обветренные и усталые, выражали профессиональную готовность к рутине.

Лев подошёл к ним без преамбулы. В руках он нёс не папку, а большой рулон дешёвой обёрточной бумаги и коробку угольных карандашей, добытых Катей где-то в художественных запасах детского сада.

— Виктор Ильич, Павел Андреевич, — кивнул он, расстилая бумагу прямо на складном столе, прижимая края кирпичами. — Забудьте всё, что строили до этого. Новое задание.

Архитекторы переглянулись. Сомов, сухопарый, с вечной щёткой седых усов, хмыкнул:

— Понял. Очередной «спецобъект» для ваших секретных опытов. Сколько этажей, толщина стен, требования по вентиляции?

— Не этажи, — Лев упёрся руками в стол, глядя на них поверх бумаги. — Город.

Он взял уголь. И начал рисовать. Не чертёж, а схему, энергичную, почти эскизную. Уголь ломался, крошился, но линии ложились твёрдо и уверенно, будто он носил этот план в голове годами.

— Вот ось, — толстая линия разрезала лист по диагонали. — Главная артерия. Но не наверху. Внизу. Подземная галерея, «улица здоровья». Ширина — для двух электрокаров. С постоянной температурой +20, независимо от зимы наверху. Она связывает всё.

Его уголь прыгал по бумаге, рождая контуры.

— Здесь, кластер «Альфа» — научный. Не просто лаборатории. Отдельные корпуса: биофизики, медицинского приборостроения, экспериментальной терапии. Каждый — с собственным машинным залом, виварием, библиотекой-хранилищем. Здесь, кластер «Бета» — клинический. Не больница-монстр. «Лепестки». Кардио-торакальный центр, нейрохирургический, ортопедический… Кругом, с единым диагностическим ядром в середине, как солнце. Чтобы от терапевта до операционной — пять минут по тёплому тоннелю.

Сомов перестал пить чай. Его глаза, привыкшие вычитывать миллиметры из чертежей, расширились. Колесников бессознательно потянулся к карандашу в своём кармане.

— А это — зона «Гамма», — Лев заштриховал большой сектор. — Реабилитация и профилактика. Не санаторий. Парк с искусственным микроклиматом, грязе- и водолечебница на природных источниках, которых тут нет, но мы их найдём. Спортивный комплекс не для рекордов, для ежедневной физкультуры каждого сотрудника, большой комплекс у нас уже есть, нужен небольшой. И здесь — Лев ткнул углём в нижний край. — Жильё. Десять четырёхэтажек по новому типовому проекту, с изолированными квартирами, а не коммуналками, вы с ними знакомы. Одно новое общежитие раздельного типа — этаж для студентов, этаж для рабочих. И одна «сталинка» повышенной комфортности. Для ведущих умов, которых мы сюда переманим, и которым не хватит места в нашей сталинке.

Он откинулся, отряхивая чёрные пальцы. На бумаге лежало безумие. Прекрасное, детализированное, пахнущее углём и будущим безумие.

— Автономия, — продолжил Лев, и его голос стал жёстче. — Своя котельная, но не на угле. На газе. Я добьюсь газовой трубы. Очистные сооружения не просто яма — замкнутый цикл, с прудами-отстойниками, которые потом станут частью ландшафтного парка. Вся логистика — продукты, материалы, отходы — по своим подземным тоннелям, чтобы наверху был только чистый воздух и люди.

Молчание повисло тяжёлым, почти осязаемым. Первым взорвался Колесников. Он вскочил, тыча пальцем в схему.

— Лев Борисович, вы с ума сошли! Где сталь на эти тоннели? Только на каркас «улицы здоровья» — тысячи тонн! Кто даст столько бетона? Страна восстанавливается из руин, каждый мешок цемента на счету! И какой ещё газ⁈ У нас угольная котельная еле дышит, а вы про какую-то фантастику!

— И жильё! — подхватил Сомов, его усы вздрагивали. — Да вас тут же посадят за раздувание непроизводственных излишеств! Мы строили «Ковчег» как фабрику здоровья, суровую, эффективную. А это… — он махнул рукой на рисунок, — это город-сад для полубогов!

Лев слушал, не перебивая. В их возмущении была не злоба, а профессиональный шок. Шок каменщика, которому велят сложить не стену, а воздушный замок. Когда они выдохлись, он сказал тихо, но так, что каждый звук был отчётлив на утреннем ветру:

— Ваша задача, товарищи, — создать идеальный, технически безупречный план. Гениальный план. Такой, чтобы, глядя на него, даже самый закостенелый чиновник в Госплане понял: это строить нужно. Что это не излишество, а следующая ступень. Фабрика здоровья устарела. Пора строить университет здоровья. Экосистему, где болезнь не лечат, а не дают ей возникнуть. — Он сделал паузу, глядя им в глаза. — А моя задача — добыть ресурсы. Сталь, цемент, газ, разрешения. Но план должен быть таким, чтобы ради него хотелось эти ресурсы добыть. Чтобы он сам стал самым весомым аргументом.

Он положил коробку с угольными карандашами и чистую пачку ватмана на стол рядом с ошеломлёнными архитекторами.

— Вам нужны помощники — скажите. Нужны данные по грунтам — вышлю геолога. Нужно ознакомиться с передовым опытом — в библиотеке уже лежат отчёты по градостроительству новых промышленных центров, тому же Магнитогорску или Свердловску. Комната на пятнадцатом этаже главного корпуса за вами. Большая, с видом на это поле. — Лев повернулся, чтобы уйти, но на пороге палатки обернулся. — И, Виктор Ильич… Насчёт «полубогов». Самые обычные люди. Врачи, санитарки, лаборанты. Они заслужили не просто работу. Они заслужили жизнь в том мире, который сами и создают. Нарисуйте им этот мир.

Он ушёл, оставив их вдвоём перед фантастическим чертежом и бездной вопросов. Сомов медленно опустился на табурет, не отрывая глаз от бумаги. Потом потянулся к углю. Не для исправлений. Он аккуратно обвёл один из «лепестков» клинического кластера, утолщая линию, придавая ей вес и материальность.

— Паша, — хрипло сказал он Колесникову. — Ты помнишь, как мы первый корпус «Ковчега» чертили?

— Помню, — инженер провёл рукой по лицу. — Тогда тоже казалось невозможным.

— Ага. Но он стоит. — Сомов взял чистый лист. — Давай, считай. Начнём с «улицы здоровья». Глубина залегания, чтобы не промерзала. Нагрузка на перекрытие…

Профессиональный азарт, холодный и цепкий, уже сменил шок. Чудо оказалось не мистическим, а инженерным. А значит, его можно было разобрать на тысячи расчётов. И, возможно, собрать.

Поздний вечер застал Льва в кабинете с новой горой бумаг — на этот раз отчётами по ОСПТ. Дрожжевой цех вышел на плановые мощности, гидропоника дала новый урожай зелени, но каждую удачу омрачали десятки проблем: нехватка тары, поломка насосов, конфликт с местным колхозом из-за земли под расширение. Он чувствовал себя не стратегом, а диспетчером на аварийной станции.

В дверь постучали. На пороге стояла Мария Семёновна, её строгое лицо было особенно непроницаемым.

— Лев Борисович, вас ожидают. Трое, по направлению из Москвы. Документы проверила, всё в порядке.

Лев кивнул, отложив папиросу. Он ждал этого. «Гости» от Берии, кураторы для секретного ОСПТ. В воображении уже рисовались хрестоматийные образы: туповатый исполнитель с мандатом всевластия, циничный следователь с вечным подозрением в глазах. Он приготовился к тяжёлой, изматывающей игре.

В кабинет вошли трое. И с первой секунды всё пошло не по сценарию.

Первым — майор Пётр Сергеевич Волков. Лет сорока, короткая стрижка, точёное, лишённое жира лицо. Его взгляд быстрым, профессиональным движением оценил помещение, задержался на карте на стене, на раскрытых папках. Он не был тупым. Он был собранным, как пружина. Представился чётко, без лишних слов, вручил папку с предписаниями.