Выбери любимый жанр

Алая сова Инсолье 2 (СИ) - "Carbon" - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

— Вылейте ему в глотку еще одно лечебное зелье. Еду и воду не давать. Завтра с утра, когда кости срастутся, — продолжим.

— Уот, — тихо произнес я, чтобы хоть как-то отвести душу.

— Ну-ну. Посмотрим, что ты скажешь через пару дней в этих цепях. Я не совершаю одну ошибку дважды, Инсолье. Больше у тебя не будет возможности ударить исподтишка.

Да уж. На этот раз меня законопатили как следует. Одна только эта камера чего стоит — в ней любая темная магия экранируется настолько, что даже высококлассные лечебные зелья работают абы как. В них ведь тоже компоненты… разные. Только дуракам и прочей пастве можно заливать про благодать Пресветлого, а любой настоящий лекарь сразу вам скажет, что не бывает в лечении белой магии без темной. Особенно если это борьба с какими-то заражениями, нагноениями и болезнями. Там же уничтожать требуется, а не выращивать. Светлая магия в таких случаях только ускорит кончину больного.

Шатт! Думать о деле трудно, в голове все равно туман и куча посторонней ерунды. Будто часть разума просто взяли и отрубили. Кандалы, думаю, из того же набора. Еще и весят как десяток обычных.

— И публичной казни можешь не ждать. Хватит, развлеклись. Незачем отвлекать людей от дела разной падалью. Здесь и сдохнешь. Медленно и больно — если продолжишь глупо молчать. Быстро и почти легко, если поумнеешь и скажешь, что сделал с Имран и как снять с нее проклятие.

— А?! — вот это невольно вырвалось. Я действительно обалдел и вытаращился на Паоло так искренне, что тот, похоже, и сам опешил. — Аое покляте?!

— У него вместо костей напольная мозаика, а он все еще лицедействует! Тьфу, темный!

Угу-угу. Я тебе потом этот плевок в глотку лично засуну, светлая мразота. Надеюсь. Если придумаю, как отсюда выбраться.

Главное, как я сюда попал — тоже помню смутно. Меня же повесили. Прямо там, в лесу, как приказал один светлый друг и заместитель, чтоб ему головешку в зад и чтоб тлела несколько часов. А лучше дней.

Так вот, петлю, затянувшуюся на шее, я помню превосходно. Отвратительное ощущение. А потом что было? Ага… Темнота, рев, крики. Звон оружия. Злобное хрюканье. Стоп.

Хрюканье?

Так, что еще помню? Если поднапрячься… ага, мне под болтающиеся в воздухе ноги кто-то поднырнул, и захлестнувшая горло петля ослабла. Я стоял, кажется, на…

Шаттов кадавр. Это был шаттов кадавр Хрюша. Он выскочил из кустов как демон, весь в крови, с раззявленной клыкастой пастью и нацеленными на моих палачей рогами. Но только и успел, что поднырнуть под меня вместо выбитого обрезка бревна, на который меня поставили перед повешением. И торчал там, поддерживая и не давая повиснуть в петле, отчаянно огрызался на пернатых, не позволяя совам подойти. Но и с виселицы, в смысле, с ветки меня снять не мог. Так и балансировали, пока этот козел заместитель — лучший друг обратно не приперся. Потерял, наверное, своих совят, пришел проверить, чего так задержались, вешать-то недолго.

А дальше он в меня с размаху каким-то светлым заклятием запустил — и все, ничего не помню. Надеюсь только, что кадавр успел сбежать. Полезная оказалась тварь, зря я на него ругался. Увижу в следующий раз — крысу дам. Или, там, овцу. Пусть жрет от пуза. Заодно поведает, как выжил в очередной раз, особенно после освященного против нежити меча. Паоло Сантимора промазать не мог, не тот боец и не зря заместитель капитана. Теоретически там даже рыцарь смерти скопытился бы. А нашей рогатой хрюкве хоть бы хны, еще и огрызался как совсем живой.

— Из-за тебя, мразь, она не помнит ничего!

О, пока я предавался воспоминаниям, меня тут опять взялись вразумлять, оказывается. Заодно и сведений выдали маленько. Вот, значит, в чем дело…

Я не выдержал и заржал. Очень хотелось сказать, что все совы — непроходимые идиоты. Но пришлось сдерживаться. Во-первых, моя сова — умная. Даже если она больше не считает себя моей… А во-вторых, пусть верят в проклятие и в то, что я могу его снять с памяти совы. Это даст мне немного времени.

— Оу-у-у! — Шатт! Ну снова по челюсти! Теперь сапогом! Я так к утру не оклемаюсь! — А-а-а-а!

С-с-с*ка… Сколько у него матриц этих? И все без элемента обезболивания…

Хорошо хоть, с фантазией у младших сов не так богато, как у их командира. Я, конечно, крепкий некромант, боль терпеть умею. Но прекрасно понимаю, что если за меня возьмется профессионал допросов, то могу и несколько часов не выдержать. Сломанная челюсть и выбитые зубы, которые будут с болью восстанавливаться всю ночь за счет и так скудных ресурсов организма, покажутся лишь каплей в этом озере отчаяния.

— Через три дня приедет Филипп. Советую тебе признаться раньше. Тогда у тебя будет шанс сдохнуть быстро и безболезненно. Иначе… думаю, ты догадываешься, что с тобой сделает капитан.

А вот и ответ на мои мысли. Нужно сбежать за три дня. Шатт знает как, но нужно. Если не получится сбежать, придется самоубиться. А мне нельзя. У меня клятва. И слепая пернатая жена. Которая должна посмотреть на меня своими глазами! Даже если в них будет одна только ненависть.

Глава 3

Алла

Вина. Глубокая вина. Больше ничего в чувствах Хрюши я разобрать не смогла, хотя белый котенок у меня за пазухой старательно передавал мне всю гамму эмоций от нашего копытного друга. А потом эти ощущения и вовсе будто переключателем отрубило, и котенок бессильно затих под тканью. Но связь еще чувствовалась, потому мне оставалось надеяться на лучшее.

Паоло, так звали мою «сиделку», хлопотал вокруг как нашедший свое единственное потерянное чадо родитель. Только вот его попытки окружить меня всем мягким и комфортным вызывали чуть ли не тошноту.

Если забота Инсолье, полная насмешек и сарказма, вызывала в груди тепло и другие приятные ощущения, то опека этого человека наполняла чувством сильной неловкости и неудобства.

Забота была искренняя, он правда старался. Беспокоился. Переживал. Видимо, был другом Имран.

Он ужасно торопился рассказать мне, какое случилось страшное недоразумение. И как во всем виновата только одна конкретная «темная сволочь».

Я даже не сразу поняла, что темная сволочь — это Инсолье. Инсолье, который, по словам Паоло, пришел в отряд со злыми намерениями и так навредил, что…

Это он выжег мне глаза. И убил еще кучу народу. А потом воспользовался моей слепотой, обманул, снова втерся в доверие, и одному Пресветлому известно, что собирался делать со мной дальше.

В какой-то момент я поймала себя на мысли, что мне хочется вцепиться в воротник говорившего, потрясти его, уверить, что он не прав! Ведь это не Инсолье нашел меня, а я — Инсолье. А это его маниакальное желание вернуть мне глаза? Теперь я, наверное, даже осознала, откуда оно взялось. Некромант понимал, что наделал, и искренне старался это исправить. Чувствовал ответственность за мои глаза? Хотел… не знаю, все вернуть как было? Вот почему у него были те странные интонации — он ведь думал, что Имран, стоит ей прозреть, увидит его лицо и… и что? Вряд ли Инсолье рассчитывал на радостные объятия.

И все равно упрямо волок меня в сторону чуда прозрения.

Ну и о чем тогда твердит мне без конца этот заместитель командира алых братьев?! Лишь здравый смысл и понимание, что паладин мне не поверит, списав еще на какое проклятие, останавливали от того, чтобы наорать на человека и заставить его замолчать.

Но потом я выдохнула. По одной-единственной причине. Нить. Нить на моей руке, невидимая для других, тонкая фиолетовая ниточка слабо натянулась и несколько раз дернулась. А это значит… это значит, что Паоло не просто так оговорился, пообещав некромантской сволочи все муки ада на земле. Значит, он специально скрывает от меня — Инсолье жив! Пока жив…

Бешеная надежда оплела сердце колючими побегами, впиваясь сразу всеми шипами, отравляя ядом страха — еще жив, а что будет через минуту? Через час, через день?! Мне надо его найти. Мне надо выбраться отсюда и найти его. Мне надо…

2
Перейти на страницу:

Вы читаете книгу


Алая сова Инсолье 2 (СИ)
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело