Инстинкт У (СИ) - Перепечина Яна - Страница 34

- Это кто это? – заинтересовалась АлиСанна.

- Это вы!

- Муза генеральной уборки?

- И не только!

- С ума сойти, - покачала головой АлиСанна, - учителем была, цербером была, нянькой была, клоуном была, аниматором была, жилеткой была, да много ещё кем была. А вот музой – нет, не приходилось.

- А муза вы для нас всегда, - провозгласил Толик Колюшкин.

- С ума сойти, - снова повторила АлиСанна. – Раз я ваша муза, то давайте работать. А то до вечера будем тут драить.

- Давайте, - согласились дети. И быстренько всё доделали. Так споро и качественно, что АлиСанне оставалось только удивляться.

Ода химчистке

Искусство – облагораживает. Это факт. Но, как убедились на собственном опыте АлиСанна и её коллега, далеко не всех и не всегда.

Дети в их школе-новостройке, как уже было сказано выше, подобрались чудесные. Но и в их славных и дружных рядах была пара-тройка тех, кого принято называть паршивыми овцами.

Один из них носил гордое имя Рогволд Зелинский. Приехал он из южной республики и учился в десятом классе, русский язык и литературу в котором, вела АлиСанна.

- Мальчик идёт на медаль, - предупредила всех учителей на оперативке завуч Елена Дмитриевна.

- Да пусть идёт, - пожал плечами классный руководитель Рогволда Эдвард Мгерович.

- Вопрос – дойдёт ли? – тонко и кровожадно усмехнулась учительница истории, добрейшая Людмила Леонидовна, уже успевшая повидать Рогволда и находящаяся под впечатлением от знакомства.

А АлиСанна не выдержала и засмеялась. Она вообще человек весёлый. Елена Дмитриевна посмотрела на не в меру разрезвившихся коллег с неудовольствием. Это, впрочем, их не остановило, и до конца оперативки они то и дело находили повод посмеяться. Ну, хорошее настроение было у людей. Что ж тут поделаешь?

Рогволд оказался симпатичным белокожим и голубоглазым юношей с явными склонностями к нарциссизму. Отвечая на уроках, он слушал себя, любовался собой и жадно ловил малейшие признаки восхищения. АлиСанна, упорно отказывавшаяся восхищаться им, ему категорически не нравилась. Как, впрочем, и большинство учителей. Как, впрочем, и он АлиСанне и большинству учителей. В общем, не сложились у них отношения.

- Медалиста в нём в упор не вижу, - жаловался АлиСанне Эдвард Мгерович. – Самовлюблённого индюка вижу, а медалиста – нет. А ты?

- И я тоже, - соглашалась АлиСанна.

- И я! – мимоходом присоединялась к мнению коллег услышавшая их Людмила Леонидовна.

Тем не менее, вновь прибывший в их школу был Ролик неплохо воспитан и никого чрезмерно не раздражал и слишком уж не выводил из себя до одного случая.

В тот день отправились в Центральный Дом литераторов на спектакль оба класса АлиСанны и два десятых. Эдвард Мгерович сопровождать своих детей не смог и попросил приглядеть за ними АлиСанну и классного руководителя другого десятого класса Наталью Васильевну. Те, конечно, согласились.

Всё шло замечательно, пока АлиСанна, обладавшая тонким обонянием и острым (хотя и близоруким) глазом, не выловила в толпе учеников Рогволда и не поняла: тот пьян. Когда он успел напиться, было неясно, да и не принципиально. Следовало, конечно, тут же отправить его домой, но не с кем было. Пришлось брать не вполне трезвого десятиклассника на спектакль. На всякий случай, АлиСанна села прямо за ним, чтобы иметь возможность контролировать изрядно набравшегося ученика.

Вопреки опасениям, тот всё первое действие вёл себя прилично. Но перед самым антрактом вдруг заёрзал, завозился. АлиСанна подобралась, готовая схватить нарушителя спокойствия за шкирку и призвать к порядку. Но всё равно не успела. Потому что в следующую секунду Рогволд издал недвусмысленный звук и, как бы это поизящнее и поприличнее выразиться… излил всё съеденное и выпитое ранее. К несчастью, зал был полон, а Рогволд неловок, поэтому сделал он это прямёхонько и точнёхонько на пиджак сидевшей впереди зрительницы.

Несчастная пострадавшая и АлиСанна дружно ахнули, но тут грянули аплодисменты и их никто не услышал.

Описывать возмущение и ужас бедной женщины в подробностях не буду. Скажу только, что ту сначала долго успокаивали, потом общими усилиями пытались почистить, но не слишком преуспели в этом. Поэтому во время второго действия Наталья Васильевна, оставив детей на АлиСанну, сбегала с испачканным пиджаком в химчистку, где его срочно привели в порядок.

На этом история, к счастью, благополучно закончилась. Правда, АлиСанна с Натальей Васильевной после не могли на Рогволда спокойно смотреть.

- Он у меня самой рвотный рефлекс вызывает, - жаловалась Наталья Васильевна АлиСанне во время очередной оперативки.

- И у меня тоже, - соглашалась АлиСанна. А услышавший их Эдвард Мгерович шептал:

- Девочки, я вам по гроб жизни обязан. Если бы не вы, сидел бы уже.

- Почему? – удивлялась Наталья Васильевна.

- Потому что убил бы этого идиота на месте! – то ли сердился, то ли смеялся Эдвард Мгерович. А завуч Елена Дмитриевна недовольно смотрела на нарушителей спокойствия поверх очков.

А Рогволд, проучившись в их школе один год и поняв, что никакой медали ему там не светит, отбыл обратно в южную республику и, по слухам, медаль всё же получил. АлиСанна искренне недоумевала, каким же это образом, пока и в её жизни не появилась такая же «медалистка», но об этом потом. А сейчас ещё об одной истории, которая случилась с тем же Рогволдом ещё до того, как он покинул их школу. Кроме него в историю опять оказались вовлечёнными всё те же многострадальные АлиСанна, Наталья Васильевна и их классы.

Бей скинов, спасай Рогволда!

Как и в любой другой школе, в их особой любовью учеников пользовались праздничные дискотеки. Проводили их довольно часто. На каждой из них по очереди дежурили старшие классы. В тот февральский день, когда случились описываемые события, эта почётная, но крайне утомительная обязанность лежала на АлиСанниных детях.

Дискотека прошла хорошо: весело и без эксцессов. Участвовавшие классы потянулись к выходу, их учителя, зная, что дежурит АлиСанна, спокойно отправились по домам. «Старшенькие» и «младшенькие» дружно убрали актовый зал и помчались в раздевалки. АлиСанна и Наталья Васильевна, сын которой как раз был одним из «младшеньких», ждали в холле первого этажа, пока все разойдутся.

Когда последний ученик выскочил на улицу, они тоже вышли на крыльцо и замерли: почти все ученики, бывшие на дискотеке, толпились у ворот школы и что-то бурно обсуждали.

А теперь представьте: февраль, холод, темнота, десять часов вечера, недостроенный ещё район, плохо освещённые улицы и громады тёмных, незаселённых домов, толпа (навскидку человек сто) старшеклассников… и две учительницы. АлиСанна поборола внезапно подступивший страх испытанным способом: глубоко вдохнула и вклинилась в гущу детей.

- Алиса, стой, - услышала она позади слабый, растерянный голос Натальи Васильевны, но лишь махнула рукой.

Сердце как ухнуло вниз от испуга, так до сих пор там и пребывало. Запахнув полы длинной дублёнки, АлиСанна, не раздумывая больше, глубже врезалась в неспокойную толпу и пошла ледоколом, отыскивая своих. Ага, вот и они. Стоят дружной кучкой в центре толпы, «старшенькие» и «младшенькие» вместе. Мелькнула неуместная мимолётная радость – подружились-таки, да ещё как, допоздна разойтись не могут. Но тут же она сменилась тревогой. Дети её словно не видели. Если и замечали, то смотрели вскользь и снова отвлекались. Будто чужие, а не любимые, понятные, знакомые каждой чёрточкой, каждым движением…. Власть толпы.

АлиСанне стало совсем страшно. Почти все ученики были не ниже неё, а мальчишки, так и вовсе выше на голову. От некоторых пахло алкоголем. В школе спиртные напитки были под запретом, но никто не мог помешать подросткам выпить пиво или алкогольные коктейли уже на улице. АлиСанна заволновалась ещё сильнее.