13 кофейных историй (СИ) - Ролдугина Софья Валерьевна - Страница 510

Что там сказал Роджер - ему-де легко представить меня в мужском костюме? Что ж, мне уже доводилось облачаться в нечто подобное. И, положа руку на сердце, признаюсь, сейчас я была бы не против, чтоб мода сделала очередной безумный кульбит и подарила женщинам брюки...

Глупости, впрочем. Уж такого-то не случится никогда.

Разговор с Уэстами получился гораздо более короткий, чем я полагала. Начать с того, что Джулия изрядно перепугала меня одним своим видом: бледная, похудевшая, с лихорадочно горящими глазами.

- Я спасла его! - заявила она, едва мы обменялись приветствиями. - "Человека судьбы"! И это удивительно, леди Виржиния! Я никогда не ощущала такого вдохновения!

Джулия попыталась привстать; кажется, если б Лоренс не удержал её, она бы пустилась в пляс. Он выглядел сильно встревоженным. Мы обменялись взглядами, и я кивнула, давая понять, что и меня беспокоит состояние его супруги. Говорят, что истинное достоинство настоящей леди или прирождённого джентльмена состоит в том, чтобы не замечать чужих промахов, неприглядных ситуаций и прочего, что обе стороны ставит в неудобное положение. Однако я никогда не владела сим высоким искусством, зато в совершенстве научилась делать вид, что ничего не замечаю - когда это действительно необходимо.

Сейчас же требовалось иное.

- Прекрасно! - горячо ответила я Джулии и села рядом с нею. - И вы непременно мне всё расскажете, я настаиваю. И вы обязательно попробуете один новый удивительный чай, и возражения не принимаются, нет, дорогая миссис Уэст, ни в коем случае!

Я отдавала себе отчёт в том, что веду себя в точности как леди Абигейл, но в данном случае напористые манеры оказались именно тем, что нужно. Джулия несколько успокоилась и села ровно, более не порываясь вскочить каждое мгновение. Подоспевшая Юджи послушно выслушала мои указания: немедленно подать для нашей гостьи что-нибудь укрепляющее. "Посоветуйтесь с мистером Маноле", - напутствовала я Юджинию, не сомневаясь, что она поймёт правильно. И действительно: вскоре дверь едва заметно приоткрылась; за нею стоял Лайзо. Увидев всё, что нужно, он скрылся. А через некоторое время нам подали напитки, всем разные: мне - знакомую бодрящую травяную смесь Зельды, Лоренсу Уэсту - что-то, источающее сильный аромат мяты и мёда, а Джулии - какой-то тягучий настой, тёмный, почти чёрный. Она была так увлечена рассказом о красках, вдохновении и холсте, что выпила почти половину, и лишь потом заметила, что держит в руках чашку:

- Какой приятный запах вербены! - воскликнула Джулия. Лихорадочный блеск в глазах её потускнел, и теперь они казались утомлёнными. Но в то же время ушла и мертвецкая, синеватая бледность, и на щеках расцвёл румянец, а жесты стали более плавными. - У нас дома подают только лучший бхаратский чай, и то раз в день. Возможно, это упущение... Простите, мне внезапно так захотелось спать, - добавила она виновато и растерянно. - Так странно... О чём я говорила?

- О том, что картина спасена, и волноваться не о чем, - накрыла я её руку своей и тепло улыбнулась: - И моя благодарность не знает границ, но, дорогая миссис Уэст, наверное, вам стоит отдохнуть? Вы немного бледны.

- Я не спала все три дня, - ответила она таким тоном, словно сама себе не верила. - Не спала три дня и только работала, работала... У меня было столько идей, как можно спасти картину! А потом я просто взяла и... и... дорисовала то, что пострадало из-за ваксы и ножа. Моей рукой точно водило что-то...

Джулия моргнула раз, другой - ей явно было трудно держать глаза открытыми. Лоренс с радостью ухватился за первый же повод уехать домой. Мы торопливо распрощались; он обратился ко мне, уже посадив супругу в кэб:

- Слава Небесам, что это закончилось, леди Виржиния! Джулия, конечно, иногда не знает меры, если увлекается работой в мастерской, - он скосил глаза на кэб. - Но нынче впору говорить не об увлечённости, а об одержимости. Признаться, я испугался.

- Не беспокойтесь, - произнесла я негромко; Джулия в кэбе уже задремала, кажется. - Всё позади. Я действительно благодарна вам. Леди Абигейл оплатила реставрацию, но я пришлю вам чек. И не вздумайте отказываться, мистер Уэст. Это подарок.

- Но, леди Виржиния...

- Вы спорите с той, кто устроил вашу свадьбу? - шутливо пригрозила я веером. - Как недальновидно!

- У меня сейчас такое чувство, будто вы спасли Джулию, - неожиданно улыбнулся Лоренс. - Спасибо... А в глубине души и я рад, что с творением Нингена теперь всё в порядке.

На этой ноте мы и расстались.

Я же вернулась в гостиную. Сначала мне показалось, что там не было никого, кроме "Человека судьбы" - картины, завёрнутой в грубую ткань и небрежно прислонённой к стене.

- Виржиния.

Лайзо стоял у окна; я заметила его лишь тогда, когда он обратился ко мне. На столике ещё оставались три чашки - пустая Джулии, наполовину полная моя... и чашка Лоренса Уэста, из которой он сделал, самое большое, глоток.

- Спасибо, - тепло улыбнулась я. - Честно признаться, я испугалась за миссис Уэст. Мистер Уэст сказал, что она была похожая на одержимую.

Лайзо пожал плечами, и на лице его промелькнула тень неприязни:

- Он не особенно-то и ошибся. Если доброе дело делается скверным способом - это скверное дело, - парадоксально заключил он вдруг. - В самой картине зла нет, но рядом с простыми людьми ей не место. Хорошо, что её привезли сюда.

Неожиданный поворот! После такого вступления я полагала, что Лайзо станет убеждать меня отправить картину подальше, но вышло иначе.

- Почему ты так думаешь? - вырвалось у меня. Взгляд сам собою метнулся к двери: не подслушивает ли кто? В безопасности ли тайна нашего робкого обоюдного "ты"? Лайзо заметил моё беспокойство - и усмехнулся:

- Нет там никого. А что до картины, то кому с ней совладать, как не тебе? - понизил он внезапно голос и шагнул ко мне. - Во всём Бромли... Нет, во всей Аксонии я не встречал женщины сильнее.

Он оплёл пальцами мою ладонь и поцеловал - в то место, куда двумя днями раньше вонзился шип. Но больше этого поцелуя, лёгкого, как призрак, и горячего, как угли, голову мне вскружили слова. Они точно вторили тому, о чём я думала, когда узнала о неурочном визите Уэстов.

Наверное, из-за странной беспомощности, охватившей меня после недолгого пребывания в доме Шелли, я особенно нуждалась в том, чтобы ощутить себя сильной. А Лайзо... он будто знал это.

- А я никогда не встречала человека, который понимал бы меня настолько хорошо, - тихо призналась я и отступила. - И хотя ты говоришь, что никого рядом нет, меня не оставляет чувство, что кто-то смотрит. Такой пристальный, насмешливый взгляд...

Не сговариваясь, мы одновременно обернулись к картине - и рассмеялись.

- Да, в спальню её лучше не вешать, - произнёс Лайзо в шутку, но глаза у него потемнели.

Мне отчего-то было приятно это видеть.

- И не помышляла об этом, - ответила я и призналась: - Но, кажется, я знаю, где ей самое место.

- И где же? - усмехнулся он. - В библиотеке? Так там детишки играют. Вреда-то им никакого, но вряд ли ему, - Лайзо указал на картину, - шум по вкусу придётся.

- Зато в гостевых комнатах с синими портьерами "Человек судьбы" прекрасно будет смотреться, - уверенно заявила я, хотя больше всего мне хотелось рассмеяться вновь. - Мебель подойдёт по цвету и стилю к раме, да и стена справа от окна всегда казалась мне слишком пустой. А что до шума... Сэр Клэр Черри, насколько мне известно, сам любит тишину. А к этой картине, не сомневаюсь, он отнесётся со всем почтением.

Лайзо ничего не сказал, только молча поцеловал мне руку - во второй раз.

Но глаза его смеялись.

Сны обитателей особняка на Спэрроу-плейс той ночью были причудливы и безмятежны. Мне привиделось, что я в возмутительно коротком детском платье играю на белом песчаном берегу: подбрасываю мяч высоко-высоко, к бездонному небу, а ловит его светловолосая девочка, моя ровесница... и, кажется, подруга по пансиону, Святые Небеса, как её звали? Какое-то нежное, безвольное цветочное имя - Роуз, Лили, Виолетт? Я так и не вспомнила, а спросить побоялась, но пробудилась с чувством сладостного покоя.