Подменная невеста для Альфы Севера. Книга 3 - i_want_to_sleep - Страница 4

Она уже некоторое время жила в этом дворце и была знакома с некоторыми его частями, особенно с тайными ходами. Зенит как-то в разговоре мимоходом упомянул о них, так что ей не составило труда однажды ночью незаметно ускользнуть, хотя избежать стражников всё же было непросто.

Ведь в прошлой жизни Доун так же тайком пробиралась на свидания с Зенитом. Теперь её прошлая жизнь слилась с настоящей.

Выбравшись из дворца, Доун обернулась бурым зверем и ринулась к стае Лунного света. Был лишь один человек, которого она хотела видеть. Ярость подстёгивала её сердце, и зверь мчался всё быстрее.

Дорога до её бывшей стаи заняла у Доун целый день, и она добралась туда уже ночью. Несмотря на то, что она совершенно выбилась из сил от безостановочного бега, ей было на это наплевать. Она не хотела ждать.

Сперва Доун направилась в дом стаи, но на этот раз она не стала красться. Напротив, она вошла открыто, чем поразила стражников и тех членов стаи, что ещё не спали в этот час и увидели её.

Они хотели было подойти к Доун и поздравить её с церемонией, но что-то в ней мешало им это сделать. Всё её существо излучало властность, а манера держаться могла заставить любого в страхе опустить голову, боясь навлечь на себя её гнев — именно такое впечатление она производила.

Члены этой стаи привыкли не замечать Доун, забывая, что она — дочь альфы, поскольку она обычно не принимала активного участия в жизни стаи. Более того, её полностью затмевала Эмили.

То, что Альфа Тони уделял больше внимания Эмили и его часто видели с падчерицей, тоже не улучшало положения Доун.

Доун направилась прямиком в покои альфы и без колебаний распахнула дверь в его спальню, но застала там Джулию. Та спала одна, но от громкого шума, который произвела Доун, вздрогнула и сонно проснулась.

Увидев, кто стоит на пороге, луна стаи Лунного света широко распахнула глаза, а её челюсть отвисла. Она не знала, что сказать.

Однако, как бы Доун ни хотелось свести с ней счёты, сначала ей нужно было увидеть отца. Он был главной причиной, почему она сюда пришла.

К тому же, на эту женщину у Доун были другие планы. И, разумеется, она не собиралась позволить ей легко отделаться.

— Д-доун? Что ты здесь делаешь? — пролепетала Джулия, и остатки сна с её лица как рукой сняло.

— Где мой отец? — холодно спросила Доун.

— Что ты здесь делаешь?!

Понимая, что от этой женщины ничего не добиться, пока та не поднимет на ноги всю стаю, Доун решила уйти и поискать отца сама.

Но, к своему удивлению, она нашла отца в пустой спальне, которая когда-то была её. Комната выглядела унылой и пустой, поскольку Зенит, забирая её на север, вывез отсюда все вещи.

Её отец спал на кровати, и, насколько помнила Доун, даже простыни были те же самые, что и до её отъезда на север.

Тони разбудили непрекращающиеся вопли Джулии — очевидно, эта сумасбродка решила помешать Доун встретиться с отцом и подняла ненужный шум.

— Доун? — Альфа Тони протёр лицо и вскочил на ноги, осознав, что перед ним действительно его дочь, которую Джулия всё пыталась выпроводить. — Замолчи! — рявкнул Альфа Тони на Джулию, пытавшуюся выгнать его дочь. — Вон из комнаты!

— Тони! — проскрежетала зубами Джулия, но не посмела ослушаться прямого приказа альфы.

Она, топая, вышла из комнаты и с силой захлопнула за собой дверь, но её выходка нисколько не смутила ни Доун, ни Тони. Вместо этого они несколько мгновений молча смотрели друг на друга, пока Альфа Тони наконец не нарушил тишину и не подошёл к дочери, чтобы обнять её.

Он хотел извиниться за то, что сделал, и за своё обращение с ней.

— Прости меня, Доун. Мне искренне жаль…

Доун отступила на шаг, ясно давая понять, что не хочет его объятий.

— И о чём же ты сожалеешь? — мрачно спросила Доун. Её лицо не выражало никаких эмоций, но Тони чувствовал ненависть, что исходила от неё. — О том, как ты обращался со мной все эти годы, виня меня в смерти матери, в то время как на самом деле развлекался с Джулией, пока мама испускала последний вздох?

Тони был потрясён и не смог этого скрыть. Ответ был написан у него на лице, и это лишь подтвердило обвинения Доун.

Доун всё ещё цеплялась за слабую надежду, что её первая жизнь была лишь дурным, бессмысленным сном, но в глубине души знала, что всё это правда. В конце концов, в этом мире многое нельзя объяснить одной лишь логикой. Это произошло, и теперь она знала больше, чем могла вынести.

— Зачем ты так поступил, отец? Ты предал мою мать и меня.

Тони отшатнулся. Казалось, спокойные слова Доун ранили сильнее, чем если бы она выплеснула на него всю свою ярость. Разочарование в её глазах заставило его отвести взгляд. — Это была ошибка…

Тони отчаянно хотел знать, кто рассказал об этом Доун, но все подозрения падали на Эмили. Должно быть, это она всё выложила Доун, чтобы насолить ему. Но как много она рассказала?

— Ошибка? Хочешь сказать, Эмили — тоже ошибка? — бесстрастно спросила Доун.

Глава 106. Ярость (2)

Сначала Тони хотел представить всё так, будто это была всего лишь разовая интрижка, ошибка, которую ему не следовало совершать, словно это произошло в один-единственный миг слабости, но слова Доун дали ему понять, что она всё знала.

— Что ты имеешь в виду? — Тони цеплялся за последнюю надежду, что сможет выкрутиться, но Доун была непреклонна.

— Мне интересно, ты плохо со мной обращался потому, что не мог на меня смотреть, ведь я так похожа на мать, или ты не мог смотреть на меня, потому что каждый раз видел лицо женщины, которую предал. Так что из этого правда, отец?

Тони потерял дар речи. Он хотел протянуть руку к дочери, сказать ей, как он сожалеет и раскаивается во всём.

— Прости меня, Доун… Я не хотел, чтобы так вышло. — Тони покачал головой. Как Альфа, он должен был излучать силу, но в этот момент он казался совершенно разбитым. Его глаза, полные слёз и раскаяния, не имели ничего общего с его обычным самообладанием. — Я сожалею обо всём. Я не хотел причинять боль тебе и твоей матери…

— Моя мать мертва, и, к счастью, она умерла, так и не узнав, что пара, которую она любила, отец её дочери, предал её. — Доун усмехнулась. — Тебе от этого должно быть легче.

Тони сдерживал слёзы. Он прошёл через жестокие битвы и ужасные войны, совершал на них много чудовищных поступков, но никогда не дрогнул, однако слова Доун ударили его так сильно, что он потерял все силы.

Нет. Тони совсем не стало легче. Наоборот, он хотел, чтобы его пара знала, что он натворил, хотел, чтобы она злилась на него, дала ему пощёчину, ударила или сделала что угодно, лишь бы выместить на нём свою ярость.

Но этому никогда не бывать, потому что она умерла.

Тони не мог ни вызвать её гнев, ни просить её прощения.

— Мать всегда говорила мне, что ты меня любишь, но, похоже, твоя любовница и другая дочь волнуют тебя больше, чем я, чем мы.

Тони покачал головой. — Нет. Доун, я всегда любил тебя. Ты моя дочь…

— Как и Эмили.

Тони чувствовал, как всё его тело дрожит, но лишь его достоинство Альфы не позволяло ему унижаться, моля Доун о прощении, не давало ему разрыдаться и упасть на колени перед дочерью.

Он был Альфой, его эго и достоинство не позволяли ему этого сделать, как бы сильно он ни хотел, чтобы Доун знала, что он любит её и как сильно он сожалеет обо всём, что произошло.

— Я люблю тебя, Доун. В моём сердце ты — моя единственная дочь, а твоя мать была любовью всей моей жизни. И остаётся ею.

— И всё же ты привёл свою любовницу и другую дочь жить под одной крышей и бросил меня на долгие годы.

Рациональная часть сознания Тони всё ещё подсказывала ему, что это можно исправить. — Что я должен сделать, чтобы искупить свои грехи, Доун? Я сделаю всё, что угодно.

Он подошёл к вопросу с точки зрения логики, но даже сейчас он не осознавал всей глубины нанесённого им вреда.

— Ты ничего не можешь сделать, отец. — Доун стиснула зубы. Её ярость была почти осязаемой, и это немного ошеломило Тони. Он не мог поверить, что его дочь способна излучать такую мощную ауру. — Ты подвёл меня и мою мать, и теперь ты ничего не можешь исправить, потому что в тот день, когда я потеряла мать, я потеряла и отца. Для меня ты мёртв.