Пустой (ЛП) - Валенти Сюзанна - Страница 3

Но потом понимание моего предательства исчезло из ее взгляда. Она притянула меня к себе и поцеловала в макушку, рассмеявшись, как делала всегда с тех самых пор, как я была совсем малышкой, сидевшей у нее на руках.

— А я тебя сильнее, — ответила она, крепко обнимая меня и заставляя ненавидеть себя за то, что я должна была сделать.

Мы разомкнули объятия с легким смешком от этого полного чувств момента. Я подождала, пока она выйдет из комнаты и наклонилась, чтобы забрать свою сумку, когда была уверена, что мама ничего не заметит. Вес и размер мешка с вещами сразу вызывали подозрения.

Я взяла серый плащ и закуталась в него, скрывая сумку и довольно глубоко накинула капюшон. Погода была хорошая, но воздух оставался прохладным, так что я не буду единственной, кто оденется для более суровой погоды.

Отец устроил целое представление из волнений по поводу нашего опоздания и выхода из дома. За последние несколько лет его волосы поседели. Глаза и брови стали тяжелыми, словно его тело устало от груза, который он старался тащить, будто тяготы, которые он сносил, въелись в его плоть не смотря на улыбки, за которыми он их прятал.

Он протянул руки мне и маме, и я подхватила одну из них, радуясь его теплу рядом со мной. Жесткая шерсть его коричневого сюртука создавала знакомую, устойчивую опору для моей вспотевшей ладони.

Наша деревня была большой, если верить родителям, по прежним стандартам это был почти город. Но каменные дома под соломенными крышами казались такими же уставшими, как и их обитатели.

Деревянные двери покрывали царапины, символы для защиты от зла, нацарапанными и выжженными на досках, а кое-где и нарисованными кровью. Насколько я знала, ничего не помогало. Но думаю, без нашей веры мы бы уже давно поддались отчаянию.

Подумав об этом, я обернулась через плечо. Мощеная улица позади меня была пуста, дюжина домов, похожих на наш, смотрели нам вслед.

По спине побежали мурашки, будто за мной кто-то наблюдал.

Скользнув пальцами в карман плаща, я трижды покрутила лежащий там деревянный артефакт, а потом выпустила руку отца и наклонилась, чтобы нарисовать на земле крест.

Может, это и было суеверием, но в хаосе нашего мира я не хотела рисковать.

Родители подождали, пока я их догоню, и мы втроем направились к северной части города, откуда доносилась громкая музыка и полный предвкушения гомон толпы. Люди не часто вот так шумели от радости, и я не понимала, воодушевил ли меня этот звук или просто заставил волноваться.

Все должно было получиться.

Лес на даст нам еще пятидесяти лет. К тому времени он поглотит все. Нашему городу осталась от силы пара месяцев. Мы неделями собирали вещи, готовясь переехать южнее. Многие из живущих здесь людей уже убегали от леса. Некоторые по пять или шесть раз. Другие просто бежали через нашу деревню и устремлялись дальше к южной границе, где жила в прибрежных городах большая часть населения страны, ожидая неизбежного конца света.

Нет.

Я оборвала эту мысль в самом начале.

Не неизбежного. Если бы я в это верила, то тоже бы сбежала. Я не была бы здесь, не хваталась бы за свои тайны, как за горсть песка. И минуты не утекали бы сквозь пальцы, подобно песчинкам, приближая момент, когда раскроется правда.

Мы вышли на площадь, где гордо высилась городская ратуша, и я не смогла сдержать резкого вдоха, резанувшего легкие.

Лес опять приблизился. Я была здесь всего за две ночи до этого. За пределами площади тогда стояло четыре ряда домов, мастерская портного, кузница, конюшня…

— Когда? — выдохнула я, не в силах отвести взгляда от огромных деревьев, что нависали над нами, как зловещие изваяния.

Стволы их были толщиной с повозку и так высоки, что казалось, скрюченные ветви вот-вот заденут облака. Пространство между ними густо заросло папоротником и кустами, ветви которых сплетались вместе и создавали совершенно непроницаемую стену.

Никто не мог войти в лес, если только не шла Охота. По крайней мере, не по своему желанию. И легенды гласили, что все, кого забрали в ночи, становятся жертвами страшных чудовищ, живущих за его дикими границами.

Я погладила большим пальцем старый шрам на указательном. Самый заметный из тех, что оставили мне те же шипы, что сейчас переплетались вместе совсем близко к нашему дому.

Музыка не изменила своей тональности, но теперь, когда я подошла ближе, она казалась мне не такой радостной и гораздо более быстрой. Такой, будто музыканты стремились поскорее закончить праздник и убежать прочь.

Улыбки на лицах вокруг были напряженными. Все в толпе шептались об одном и том же.

— К ночи мы уже будем в пути, — резко сказал отец, и я поняла, что он говорит обо всем городе.

Медлить, когда лес подступил так близко, было безумием. Всю жизнь я наблюдала за тем, как другие люди покидают свои дома, и всегда знала, что придет и наше время сделать это. Но это никогда не казалось настолько же реальным, как сегодня.

Я тяжело сглотнула, думая о своей безопасной спальне. Об узоре на столе, которого касалась пальцами каждый раз, когда садилась поесть. О следах моего детства, притаившихся на каждом шагу. Через несколько дней они исчезнут, окажутся поглощены лесом, как и большая часть нашей земли.

Эта Охота и правда станет последней.

— Ах Фэррис, этим утром ты выглядишь просто восхитительно, — раздался певучий голос.

Обернувшись, я увидела Акселя Брейди, подходящего к нам вместе с родителями. Я улыбнулась в ответ, отметив, что его штаны и сапоги заляпаны грязью, лоб блестит от пота, а золотистые волосы растрепаны.

— Ты тоже, — я слегка приподняла уголки губ, раз уж он даже не пытался скрыть то, что только что прибыл.

Его отец нахмурился, глядя на него, а потом отвернулся, чтобы обменяться любезностями с моими родителями. А затем они трое отошли в сторону, давая нам возможность поговорить наедине.

— Выходит, злоумышленники опять предоставлены друг другу? — заговорщически произнес Аксель, и я ответила легкой улыбкой.

Мы быстро поняли, что союз, на котором так настаивали наши родители, был полезен и для нас. Мы оба не были идеальными и имели репутацию людей безрассудных и непокорных. Что, как я думаю, могло означать, что из нас бы вышла неплохая пара. Аксель был довольно милым, довольно привлекательным, довольно добрым… Но я совсем не хотела связывать свою жизнь с его и отказываться от всего, чего так долго желала.

— Кто-то пропал во время Поглощения? — спросила я, оглядываясь на родителей, чтобы убедиться, что они не подслушивают.

Никто точно не ждал, что мы будем обсуждать ужасающую скорость атаки леса, но я не могла выбросить этого из головы.

Аксель посмотрел в сторону деревьев, и его карие глаза потемнели от ненависти, прежде чем он произнес:

— Семья Пенли была дома. И Труворды. И наверное, еще несколько семей. Никто не может подтвердить, уехали они до этого или нет. И в конюшнях было девять лошадей, — добавил он.

От его слов моя кожа покрылась мурашками, взгляд заскользил по непроглядной стене зарослей, слух пытался разобрать что-нибудь кроме музыки. Тени между деревьями были такими темными, что я не могла не подумать о том, способен ли солнечный свет пробиться сквозь них.

— А что насчет повозок? — спросила я, стараясь выровнять голос.

В ответ Аксель промолчал, и этого было достаточно. Все стоявшие в конюшне повозки тоже исчезли. Без них людям будет еще сложнее покинуть деревню. Повозки были нужны для торговли, но, что куда важнее, лишь в них было можно укрыться во время долгого пути, и лишь они могли дать шанс на спасение при столкновении с Пустыми.

Как такое могло случиться?

Лес никогда не приближался так быстро за столь короткий промежуток времени. Такими темпами через несколько дней исчезнет все наше поселение. А за несколько месяцев деревья могут добраться до побережья, и тогда бежать будет некуда. Позади утесов, что обрамляли южную границу Ратиана, океан тянулся до самого края света. Мы сейчас разглядывали будущий конец нашего народа.