Двор тьмы (ЛП) - Кроуфорд К. Н. - Страница 8

Я покачала головой.

— Что произойдёт, если Савус пойдёт против Старых Богов?

— Старые Боги благословили Савуса серебряной короной, которая даёт ему власть в Институте. Пока у него есть их благословение, никто не может отнять это. Никто не может убить его, свергнуть с престола или бросить вызов его власти. Старые Боги даруют своё благословение новобранцам. Они делают выбор, а Великий Магистр должен лишь интерпретировать его. Если ты продолжаешь побеждать в испытаниях, это означает, что Старые Боги благоволят тебе. Если Савус избавится от тебя, он поступит вопреки их воле. Он может потерять корону. Любой может сместить его. Особенно Руадан. Я вижу, как они рычат друг на друга, я думаю, они злы друг на друга. Соревнуются, как олени. Понимаешь, о чём я?

Ааа… То есть, у меня имелись серьёзные козыри. Я нужна Савусу, чтобы сохранить его власть в Институте. На самом деле, возможно, Старые Боги были бы моим пропуском из Дворцовой Комнаты кошмаров.

— Это чрезвычайно ценная информация, Мелюзина. Возможно, даже мой способ выбраться отсюда, — камень впился мне в лопатку, и я поморщилась, потирая ободранную кожу. — Думаю, «Дворцовая Комната» — это что-то вроде шутки Теневых Фейри.

Она удивлённо посмотрела на меня.

— Благородные фейри не шутят. Они на это не способны. «Дворцовая» — это древнее слово фейри, которое переводится на английский как… — она почесала щёку, размышляя.

— Задница дьявола? — предложила я.

— «Гноящаяся навозная яма» было бы точнее.

— Понятно. Это совершенно точно.

Кто-то застонал дальше по коридору, и Мелюзина коснулась фиолетового камня люмена у себя на шее.

— Они уже просыпаются. Мне нужно идти.

— Подожди! — сказала я, возможно, слишком громко. Я сунула ей обратно свёрток с едой, поморщившись от боли, причиняемой железными прутьями. — Можешь передать это Киаре?

Она кивнула и выхватила у меня еду. От запаха еды у меня заурчало в животе, и слюнки потекли, но, по крайней мере, я могла продержаться на небольшом количестве каши. Киара всё это время ела только пойло из овсянки. К тому же, я имела удовольствие видеть сны об яблоках и печёном хлебе.

Мелюзина нахмурилась, глядя на еду, затем снова кивнула. Вокруг неё сгустились тени, и она исчезла.

Боги, я скучала по своему камню люмена. Если я когда-нибудь выберусь из этой тюрьмы живой, я украду его обратно.

Я глубоко вздохнула, и мои веки уже наливались тяжестью. Почему я так устала?

— Киара? — позвала я.

— Да?

— У тебя там всё в порядке?

— Кто-то только что принёс свёрток…

— Тссс. Я знаю, — я отчаянно хотела узнать, что в нём. Курица? Хлеб? Я схватилась за свой голодный живот. Такими темпами я скоро начну есть овсяное пойло.

— Я собираюсь вытащить нас отсюда, — пообещала я.

Я подняла с грязного пола ещё одну ириску и бросила её между прутьями решётки.

— Киара, — я глубоко вздохнула. — Я продолжаю находить ириски, — она поймёт, что это значит.

— Кто их оставляет? Это не сама-знаешь-кто. Он мёртв, Арианна.

— Я знаю. Но я понятия не имею, откуда они берутся.

— Может быть, Руадан. Не уверена, что я доверяю этому типу. Не уверена, что доверяю теням и мраку, — она говорила с набитым ртом, и у меня снова заурчало в животе. — У дьявола много лиц.

— Я знаю.

— Я же говорила, что этот теневой монстр…

Металл снова ударился о металл, и голос охранника рявкнул:

— Что я вам говорил?

— Верно. Ты отрежешь нам сиськи, — сказала я. Иногда мужчины хуже всех.

***

Грубые руки вырвали меня из очередного сна об Эмейне.

Кто-то рывком поднял меня, и я заморгала при виде открытой двери камеры.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что Руадан вернулся и что он вытаскивает меня из камеры. Он был не очень-то деликатен.

Он протащил меня мимо камеры Киары, и я мельком увидела, как она дремлет, прислонившись к стене, вся в крошках. Это зрелище согрело моё сердце.

Я попыталась удержать равновесие, а затем сильно толкнула его локтем в грудь.

— Тебе не обязательно повсюду таскать меня за собой. Придурок. Я могу ходить.

— Скоро начнётся твоё следующее испытание, — сказал он. — Тебя нужно вымыть и накормить, если ты собираешься его выдержать.

— Вымыть и накормить? Ты говоришь так, будто я скотина с фермы.

— Ну, никто не знает, чья ещё кровь подмешана в твою родословную. Это вполне возможно.

Я пристально посмотрела на него. Это была… шутка? Нет. Благородные фейри не шутят. Он был просто придурком.

И всё же, мне не претила идея принять ванну и нормально поесть.

Когда я проходила мимо охранников, один из них понюхал воздух, скривив губы в отвращении. По тюремным меркам я провела там, не знаю, десятилетия? Но, учитывая количество приёмов пищи, которые я получила до сих пор, я готова была поспорить, что прошло около трёх дней. Три дня, в течение которых мои конкуренты готовились, а я ела леденцы на палочке, чтобы подкрепиться, и мои кости ломались от магии.

Руадан отпустил мою руку, и я начала задаваться вопросом, насколько сложно будет просто сбежать на следующем задании. Мог ли Савус действительно выследить меня и вознести? Самым сложным было бы вытащить Киару отсюда.

— А какое именно следующее испытание? — спросила я.

— У тебя всё получится.

— Ты не ответил на мой вопрос, — я последовала за ним по узкой лестнице, мои мышцы горели. Я слишком долго находилась в скрюченном положении, не говоря уже о том, что я всё ещё не до конца оправилась от магического нападения Мэддана. — Возможно, я справлюсь, но в чём заключается задача? Если я в чём-нибудь напортачу, меня буквально разорвут на куски.

— Следующее испытание включает в себя убийство вампиров с помощью кола. Я буду с тобой всё время, так что ты не сможешь сбежать. Без камня люмена ты медлительна и неповоротлива.

Медлительна и неповоротлива?

— Помнишь, когда ты не мог говорить? Я с нежностью вспоминаю те дни.

Я знала, что от меня воняло, как от сточной трубы, но я была достаточно зла на Руадана, чтобы чувствовать удовлетворение от того, что ему приходится иметь дело с этой вонью.

Когда мы вышли на солнечный свет, он обжёг мне глаза, и я подняла руку, чтобы прикрыть их. Мне захотелось залезть в гроб. Так вот как чувствуют себя вампиры.

Я моргнула от яркого света, пока мои глаза привыкали.

— Мы идём в твою комнату?

— Ты и близко не подойдёшь к моей комнате.

— Только потому, что я вонзила маленький нож в твоё сердечко? Ну серьёзно. Вы все делаете из мухи слона, — я прикрыла глаза рукой, пока мы пересекали цветущую лужайку. После магической взбучки, которую я получила, я едва поспевала за Руаданом и хромала при ходьбе. — Кто-нибудь ещё знает о… моём времени, проведённом на арене?

— Нет.

Интересно. Он был не слишком откровенен с Великим Магистром Савусом.

Мы подошли к двери башни, и Руадан отворил её, открывая взгляду лестницу.

У меня болели кости, и я сердито посмотрела на него.

— Ты не очень хорошо меня вылечил.

Он бросил на меня резкий взгляд, затем едва заметно покачал головой. Он хотел, чтобы я прекратила это.

Когда мы с Руаданом поднимались по лестнице, в моей груди начал закипать гнев. Руадан явно ввёл меня в заблуждение, когда заманил сюда.

— Ты никогда ничего не говорил о тюремной камере. И я отчётливо помню обещание, что кто-нибудь приведёт моего человека.

— Обещание было выполнено, — сказал он.

— Но ты бросил её в темницу. Там, где она была, ей было бы лучше, — ярость нарастала. Я подавила желание врезать ему как следует и немного подпортить его красивенькое личико. — Ты ничем не отличаешься от Балероса, которого я поклялась убить. Ты так уверен, что переживёшь меня? — слова вырвались у меня сами собой, и я понимала, что веду себя неосторожно, но после нескольких дней, проведённых в Дворцовой Комнате, я уже не так хорошо владела собой. К тому же, моё тело до сих пор болело после нападения Мэддана, а дикий голод заставлял меня чувствовать себя немного сумасшедшей.