Дрессировка чужих мышей - Донцова Дарья - Страница 2

– Альберт Кузьмич ее скинул, – тихо пояснила Рина, – я хотела поднять, а ноги взяли и разъехались!

– Сам чуть не завалился, – признался доктор, – похоже, вы пролили что-то. Вон там, под столом, лежит почти пустая бутылка.

– Кот! – ахнула я. – Мало ему было ножеточку швырнуть, так еще и емкость с растительным маслом спихнул. Она была открыта!

– Надежду Михайловну тоже забираем, – продолжил врач, – у нее высокое давление.

Через короткое время я осталась одна и попыталась понять, что делать. У нас сегодня начало испытательного месяца работы двух новых сотрудников – те, кто ранее входили в состав моей Бригады, ушли по семейным обстоятельствам, – поэтому я не могу взять отгул. Но коим образом разобраться с полным беспорядком в квартире? Кто выпустит во двор Мози и Роки, наших французских бульдогов? Парни привыкли гулять утром, днем и вечером.

В ту же секунду ожил мобильный, и я схватила трубку:

– Сергеева на линии!

– Тань, все знаю, доктор мне сообщил, – произнес Димон, – собирайся на работу.

– Но… – начала я.

– Дай договорить, – пробурчал Коробков, – через полчаса приедет наш человек, который решит все бытовые проблемы.

Спустя тридцать минут раздался звонок в дверь. Я, уже полностью готовая к отъезду, распахнула створку и увидела тетеньку не пойми какого возраста. Она тихо произнесла:

– Здрассти! Вот…

Я не дала ей договорить:

– Знаю, вы временно будете помогать нам по хозяйству.

– Ну… да, – кивнула незнакомка.

– Входите скорее, – попросила я. – Как вас зовут?

– Зинуля, – прошептала незнакомка.

– А отчество?

– Ой, не надо! – махнула рукой тетушка, – еще молодая, не заслужила почета с уважением.

Я хотела поинтересоваться, как женщина относится к домашним животным, но в эту секунду в прихожую вышли оба бульдожки и кот Альберт Кузьмич. Они замерли, потом кот приблизился к незнакомой пришелице и тихо мяукнул. В переводе на человеческий язык это означало: «Ты кто?»

Зинуля ахнула:

– Какой красивый! Какой умный! Какой прекрасный! А собачки! Рада с ними познакомиться. Разрешите вас погладить?

Кот громко замурлыкал, бульдоги бросились к Зинаиде. Я выдохнула и тут же выдала ей:

– В спальнях беспорядок, еды нет, на кухне скользкий пол, распорядок дня бульдожек написан на листке, он висит в прихожей.

– Не волнуйтесь, – прошептала Зиночка, – я справлюсь. Не в первый раз мне такое.

– Прошу любить и жаловать, – произнес Коробков, когда я влетела в кабинет, – руководитель Особой Бригады Татьяна Сергеева.

– Добрый день, – быстро произнесла я, садясь за свой стол.

Димон продолжил:

– У нас два новых сотрудника: Филипп Краснов и Ангелина Наумова.

– Наулова, – поправила его женщина. – Наумова, конечно, звучит привычнее, но моя фамилия именно Наулова.

– Прошу прощения, – быстро извинился Димон и добавил: – Ну что, начинаем совещание.

Я молча слушала Коробкова, который старательно докладывал информацию о новеньких. Анкетные данные у них были безупречные, но каков человек на самом деле, можно понять лишь в процессе работы. Хотя одежда, украшения тоже могут служить подсказкой. У Науловой на руке браслет с изображением кошек и собак. Наверное, она любит животных.

Не успел Димон договорить, как дверь приоткрылась, и в кабинет всунулась голова секретаря Риты.

– Пришла Вера Михайловна Николаева! Впускать?

– Да, – кивнула я и обратилась к новеньким: – Мы с Дмитрием сами поговорим с женщиной. Пожалуйста, не вмешивайтесь в беседу.

– А если возникнет вопрос? – спросила Ангелина.

– Напишите мне сообщение, – и я решу, есть ли необходимость его задавать.

Наулова округлила глаза:

– Не позволяете сотрудникам иметь личное мнение?

Вместо меня быстро ответил Димон:

– Вы пока не приняты в штат, находитесь на испытательном сроке. По его окончании станет понятно, готовы мы взять вас в команду или нет.

– Следовательно, денег не заплатят? – протянула Ангелина, которая с каждым задаваемым ею вопросом все меньше и меньше мне нравилась.

– Бесплатно здесь никто не работает, – спокойно пояснил Коробков, – конечно, получите заранее оговоренную по договору сумму за службу во время испытательного срока. Давайте приступим к делу.

– А у вас какая ставка? – спросила Наулова, глядя на меня. Вопрос был бесцеремонный, но я ответила:

– Прошла путь от стажера до начальника. Понятно, что при подъеме по служебной лестнице финансовое положение укрепляется. Начинала с самой низкой должности. И это правильно, иначе не наберешься опыта.

В дверь постучали.

– Входите! – крикнул Коробков.

Створка распахнулась.

– Добрый день, – чуть слышно произнесла вошедшая дама.

Нынче прогресс разбушевался во всех областях, люди стали жить дольше. Пятидесятилетняя женщина сегодня может выглядеть так, словно ей и сорока не исполнилось. Поэтому, сколько раз новая клиентка слышала исполнение песни: «С днем рождения тебя», определить невозможно. Выглядела незнакомка молодо, фигура у нее стройная. Но я часто вижу на улицах столицы группы совсем не дряхлых, а веселых, бодро шагающих женщин и мужчин, во главе которых марширует человек, держа флаг с надписью «Московское долголетие». Это столичные пенсионеры отправляются на очередную экскурсию. Не все в родном городе мне нравится, вот никак не могу понять, зачем постоянно менять бордюры у тротуаров? Но за проект «Московское долголетие» мэру можно простить грехи, потому что он сделал жизнь людей пожилого возраста счастливой. Раньше-то они сидели на лавочках у подъездов, обсуждали соседей, вот и все развлечения. А сейчас для них и походы в театр, и посещение выставок, концертов, и танцы, лекции, экскурсии, уроки рисования, музыки, изучение иностранных языков…

– Здравствуйте, – улыбнулась я, – садитесь, пожалуйста. Чай, кофе?

– Спасибо, лучше сразу приступить к делу, – сказала посетительница, – меня зовут Вера Михайловна Николаева.

– Разговор записывается, – предупредил Димон.

– Понимаю, – кивнула она, – это нужная мера. Полагаю, все мои откровения никогда не услышат посторонние.

Коробков кивнул:

– Верно. Аудиоматериалы только для служебного пользования.

– Тогда начну, – тихо проговорила Николаева.

Обычно те, кто обращаются к нам за помощью, во время первой беседы нервничают. Одни принимаются нервно хихикать, вытаскивают сигареты. Никто из членов Бригады не курит, но посетителям можно подымить. У людей по-разному проявляется волнение. Порой человек не способен сделать глоток воды, другой носится безостановочно в туалет, у третьего стартует нервная почесуха. Посетители запинаются во время речи, кашляют, краснеют, потеют, бледнеют, трясутся в ознобе.

Вера Михайловна не знала, куда деть руки. Она вынула из стакана на столе шариковую ручку, принялась вертеть ее в пальцах и начала рассказ…

Девочка Николаева воспитывалась в семье, где царствовала мать Елизавета Петровна. У нее имелись дочери: Вера, Габриелла, совсем маленькая Катя и несколько сыновей.

Семья жила в деревне, в хорошем двухэтажном кирпичном доме. Родительница никогда не обнимала, не целовала детей, но она требовала от них помощи по хозяйству. Понятно, что больше всего хлопот упало на плечи старшей и средней дочерей, им доставалась вся черная работа. В двенадцать лет Вера сообразила, что надо овладеть какой-то профессией, стать, например, медсестрой! Они никогда в нищете не живут: им в кармашек халата кое-кто из больных или их родственников денежки кладут. Но еще лучше быть учительницей. В этом случае и зарплата хорошая, и подарки от родителей. Вот только для обретения профессии следует уехать в Москву. Вера решила разведать обстановку и, будучи наивным ребенком, напрямую обратилась к матери с вопросом: