Мертвые куклы - Нортвуд Оливия - Страница 4

– Неизвестный – молодой мужчина, на вид не больше двадцати лет. Смерть наступила в результате обширной кровопотери не раньше сорока восьми часов назад. Сложно определить какую из артерий повредил убийца, пока самый очевидный вариант – сонная. Точная информация будет только после аутопсии. Предполагаю, что перед расчленением он потерял процентов шестьдесят-семьдесят крови. Кожа бледная, нет выраженных трупных пятен, отсутствует гнилостная венозная сеть.

– Но где она? Кровь, – Грейс совершила над собой усилие и перевела взгляд с доктора Кавана на тело. Крови действительно не было, лишь небольшая лужица вязкой жидкости красно-коричневого цвета рядом с голенью на полу.

– Его убили не здесь, тело перемещали. И я полагаю, что перед тем, как сшить «куклу», он омыл каждую его часть. Работа неаккуратная, скорее всего он пользовался ручной пилой или лобзиком – края ран рваные. Медицинские инструменты работают совсем иначе. Явных следов ДНК убийцы на теле не обнаружено. Скорее всего нам и не удастся ничего найти, как я уже говорила: тело омыли. Остальное станет ясно только после экспертизы.

Грейс сделала несколько заметок в голове: тот, кого им предстоит поймать, скорее всего, не имеет отношения к медицине, им необходимо поговорить с владельцем мотеля и попросить Арчи Моргана изъять с места все строительные инструменты. Келлер заметила, что по узкой раскисшей дороге поверх брезента протискивался фургон для транспортировки тел с эмблемой криминалистической лаборатории. Водитель пытался подъехать так близко, как это было возможно, но вскоре машина остановилась, чтобы не застрять. Из кузова вышли крепкие парни и выкатили носилки.

– Уже забираете? – Джеймс нахмурился.

– Мне нужно работать, детективы, – доктор Кавана сняла перчатки, свернула их и выбросила в пакет для отходов. – Парни, работайте аккуратно. Не повредите ничего. Отвечать будете передо мной, – она наклонилась и закрыла свой чемодан с инструментами, а затем, разогнувшись, усмехнулась. – Есть кое-что любопытное, – самодовольно сказала она, словно ждала этого момента больше всего на свете. – Если я права, перед нами части не одного тела. Их как минимум два. Взгляните на голень, – она подвела Келлер и Нортвуда ближе. – Жесткие черные волоски, тогда как на другой они светлые и едва заметные, другая мышечная структура. Парень – спортсмен, это сразу видно по его телосложению. В отделившейся голени совсем иной процент жира, рыхлая костная ткань, я бы сказала, что ее обладатель явно был старше не на один десяток лет, тяжелее фунтов на восемьдесят и вел малоподвижный образ жизни. Конечно, это пока всего лишь предположения, но я уверена, что они не беспочвенные. Я проведу вскрытие к утру, жду вас не позже часа дня. После трех меня не будет в офисе, я преподаю в университете. – Она взялась за ручку металлического чемодана и подняла его так, словно он совсем ничего не весил. – Увидимся, – неопределенно махнув рукой, доктор Кавана развернулась и направилась к машине.

Нити, которыми убийца сшил части тела между собой, сильно натянулись из-за собственного веса жертвы, в прорехе между отделенной головой и шеей, над кадыком, можно было различить трахею и пищевод.

– Какого черта… – за спиной Грейс услышала Джеймса. Нортвуд достал пару перчаток из коробки, подошел почти вплотную к телу и приподнял голову за подбородок. Канаты угрожающе скрипнули, казалось, «кукла» может рухнуть вниз в любую минуту. – Это косметика?

Деталь, бросившаяся в глаза, когда Джеймс об этом заговорил, теперь казалась такой очевидной, что Келлер почувствовала себя идиоткой. Неумелый макияж, нанесенный посмертно, походил на потрескавшуюся кукольную маску: розоватый тон кожи, заметно отличающийся от всего остального тела, и яркий румянец на щеках. Под слоем косметики лицо парня распухло. Сильный отек превратил глаза в узкие щели. Правая скула ввалилась, раздробленная кость приняла под кожей неестественное положение.

– Нужно сообщить Генри. Думаю, он захочет поработать над этим делом.

В низком небе сверкнула молния, а затем раздался оглушительный грохот. Пол под ногами завибрировал. Полил дождь.

Один из криминалистов забрался на строительные леса, используя складную лестницу. Рассохшаяся древесина под его весом гудела и поскрипывала. Он пытался сообразить, как лучше обрезать веревки, за которые жертву подвесили, чтобы тело не рухнуло на землю или не рассыпалось на части. Его коллега приготовился страховать снизу.

Детективов ждала бессонная ночь: завершить осмотр места преступления, допросить мужчину, обнаружившего тело, подготовить отчет о проделанной работе и зачитать его на утреннем брифинге. Утром им предстояло съездить в лабораторию, а после попытаться вовлечь профайлера Генри Уайтхолла в дело. После переезда в Сиэтл у Генри почти не было свободного времени. С начала учебного года он преподавал профилирование и поведенческий анализ в полицейской академии Вашингтона и писал книгу о типировании серийных убийц, основываясь на Калебе Сент-Джозефе, «Вашингтонских псах», Алане Траске и не найденном маньяке из штата Род-Айленд, над поимкой которого Генри работал в команде своего наставника из ФБР.

– Езжай в участок, Грейс. – Когда криминалисты уложили тело парня на носилки и закрыли черный пластиковый мешок, Джеймс подошел к Келлер и, сняв перчатки, коснулся ее запястья. – Ты вся продрогла. И если ты заболеешь, один я с этим дерьмом не справлюсь. Позвони Нелл или лейтенанту розыскного отдела, узнай, есть ли свежие заявления об исчезновении парней. Я сам здесь закончу. И не спорь, пожалуйста.

– Я и не собиралась, – Грейс улыбнулась и, прежде чем пойти к выходу, добавила: – Будь осторожен. Скажи Моргану, что мне нужны фотографии тела. Немедленно. И уточни, есть ли какие-то перспективные улики, или об этом можно забыть.

Оказавшись в полицейской академии Сиэтла впервые после выпускного, Грейс чувствовала себя странно. Светлая ностальгическая грусть смешивалась с нежеланием проживать этот период жизни снова и со страхом, который она испытывала каждый раз, когда видела своего инструктора – отвратительного женоненавистника и сноба, державшего ее в состоянии перманентного стресса несколько лет.

Нортвуд проходил подготовку в Северной Дакоте и не мог разделить ее чувств. Когда она училась здесь, основы поведенческого анализа вел старый, уставший профессор, который терпеть не мог, когда ему задавали вопросы. «Не глупите, мисс Келлер, вам не пристало вести себя, как дурочка», – отвечал он каждый раз, когда Грейс не понимала или хотела углубиться в тему.

И поэтому лекция Генри привела ее в восторг. Живое взаимодействие со студентами, никакой надменности, шутки и лексика, понятная молодым людям. Келлер смотрела на воодушевленные лица будущих коллег и даже слегка им завидовала. Они, кажется, не до конца понимали, какое это счастье – заполучить в преподаватели профайлера ФБР Генри Уайтхолла.

Детективы застали самый конец лекции, когда Генри проводил мозговой штурм по ее итогам. Они тихо зашли в аудиторию и сели на последнем ряду. Генри перевел взгляд и сдержанно улыбнулся, давая понять, что заметил их, но не стал акцентировать на этом внимание, чтобы не сбивать студентов с мысли.

– Профессор Уайтхолл, сэр, можно задать вопрос, касающийся вашего опыта в работе над делом «Вашингтонских псов»?

– Задавайте, мисс Эванс. – Генри сел за стол и сделал глоток воды.

– Чем обусловлены сексуальные перверсии Брюэра, Голдберга и остальных? Вы говорили, что часто они становятся следствием детских травм, но я изучила всю доступную информацию, опубликованную в интернете, и не обнаружила ничего похожего в их случае. Кажется, у них было вполне счастливое детство.

– Когда в детстве вы сталкивались с чем-то недоступным вашему пониманию, с чем-то болезненным, когда вам было плохо, с кем вы разговаривали?

– В большинстве случаев с мамой. Иногда с папой или с кем-то из других значимых взрослых.