Канун Рождества - Монтгомери Люси Мод - Страница 1

L. M. Montgomery

The Complete Christmas Stories

Перевод с английского Анны Захаровой и Елизаветы Столповской

Литературный редактор Анна Матвеева

© Захарова А., перевод на русский язык, примечания, 2026

© Столповская Е., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

– Ужасно быть бедным за две недели до Рождества, – Клоринда издала вздох, вобравший в себя скорбь всех её семнадцати лет.

Тётя Эмми улыбнулась. Тёте Эмми недавно исполнилось шестьдесят, и если она не лежала в кровати, то чаще всего проводила время на диване или в инвалидном кресле. Но тётя Эмми не вздыхала.

– Полагаю, хуже, чем в любое другое время, – согласилась она.

Этим тётя Эмми отличалась от остальных. Она всегда всё понимала и сочувствовала.

– Я даже не бедна… я разорена, – меланхолично протянула Клоринда. – Та лихорадка летом и врачебные счета, по которым пришлось заплатить, начисто опустошили мой кошелёк. Мне не на что покупать подарки. Я бы так хотела подарить хоть что-то близким. Но мне это не по карману… вот ужасная, гадкая правда.

Клоринда снова вздохнула.

– Купленные подарки – не единственные, которые мы можем дарить, – мягко проговорила тётя Эмми, – и далеко не лучшие.

– О, конечно, лучше подарить что-то сделанное своими руками, – не стала спорить Клоринда. – Но материалы для хороших изделий тоже требуют денег. Поэтому даже такие подарки я не беру в расчёт.

– Я не это имела в виду, – покачала головой тётя Эмми.

– Но что тогда? – озадаченно спросила Клоринда.

Тётя Эмми улыбнулась.

– Попробуй догадаться сама, – отозвалась она. – Так будет лучше, чем если я объясню. К тому же не думаю, что я могу объяснить. Возьми в помощь прекрасную строчку прекрасной поэмы[1]: «Дар без дарителя – пуст».

– Я бы, скорее, сказала: «Даритель без дара – пуст», – скривилась Клоринда. – И в этом моя беда. Что ж, остаётся надеяться, что на следующее Рождество я не буду таким банкротом. С февраля я начинаю работать в магазине мистера Каллендера. Он предложил мне место.

– Разве твоя тётушка не станет по тебе тосковать? – серьёзно спросила тётя Эмми.

Клоринда покраснела. Какая-то нотка в тётином голосе задела её за живое.

– Да, вполне может быть, – поспешно отозвалась девушка. – Но она очень быстро привыкнет. И я буду приезжать домой каждую субботу. Я страшно устала от бедности, тётя Эмми, и раз мне предоставился шанс самой зарабатывать, не хочется его терять. Так я смогу помочь и тёте Мэри. Мне обещано четыре доллара в неделю.

– Сдаётся мне, она предпочла бы твоё общество, а не зарплату, Клоринда, – заметила тётя Эмми. – Но тебе, конечно, стоит решить самой, дорогая. Быть бедным действительно непросто. Уж я-то знаю. Я и сама бедна.

– Бедна! Вы? – воскликнула Клоринда, целуя её. – Я не знаю женщины богаче вас, тётя Эмми – вы богаты любовью, добротой и умением видеть лучшее.

– Как и ты, милая… ты богата молодостью, здоровьем, счастьем и честолюбием. Разве это ничего не стоит?

– Конечно, – рассмеялась Клоринда. – Только подарки на них, увы, не купишь.

– А ты пробовала? – поинтересовалась тётя Эмми. – Подумай ещё и над этим, Клоринда.

– Мне пора прощаться и бежать домой. Я чувствую себя лучше – вы всегда помогаете людям почувствовать себя лучше, тётя Эмми. Какая серость на улице! Скорей бы выпал снег. Разве не здорово было бы встретить белое Рождество? А то у нас все декабри тускло-коричневые.

Клоринда жила напротив тёти Эмми, в маленьком белом домике за раскидистыми ивами. С ней жила тётя Мэри – единственная родственница Клоринды, ведь тётя Эмми на самом деле не приходилась ей тёткой. Клоринда жила с тётей Мэри, сколько себя помнила.

Клоринда добралась до дома и поднялась в свою маленькую комнатку под козырьком крыши, где прямо напротив окна раскинулись голые ивовые ветви. Она думала о словах тёти Эмми – о рождественских подарках и дарении.

«Никак не возьму в толк, что она имела в виду, – размышляла Клоринда. – Хорошо бы понять, если это мне хоть немного поможет. Нужно приготовить подарки хотя бы для некоторых друзей. Например, мисс Митчелл… она заботилась обо мне весь год и помогала с учёбой. И миссис Мартин из Манитобы. Вот бы отправить ей что-нибудь! Ей, должно быть, одиноко. И, конечно, сама тётя Эмми. И бедная пожилая тётушка Китти в конце переулка. И тётя Мэри, и – да, Флоренс тоже, пусть она повела себя со мной так некрасиво. Я уже не смогу относиться к ней по-прежнему. Но она дарила мне подарок на прошлое Рождество, поэтому хотя бы из вежливости я должна ответить тем же».

Клоринда вдруг оборвала саму себя. Она осознала, что не произнесла бы подобную фразу при тёте Эмми. Значит, что-то в ней не так. Клоринда уже давно заметила эту закономерность: во фразах, которые не хотелось говорить при тёте Эмми, всегда оказывалось нечто нехорошее. Так что на этом она закончила свои размышления.

Четыре дня и три вечера озадаченная Клоринда раздумывала над смыслом слов тёти Эмми. И вдруг разом поняла. Даже если тётя имела в виду что-то другое, у её слов был свой собственный отличный смысл, становившийся всё отчётливее и глубже с течением дней, хотя поначалу Клоринда морщилась от выводов, к которым приходила.

– Я решила проблему с рождественскими подарками, – сообщила она тёте Эмми. – Мне всё-таки есть что дарить, и даже очень дорогое. То есть подарки будут мне многого стоить, но, расплатившись, я стану только богаче. Мистер Грирсон назвал бы это парадоксом. Я всё расскажу на Рождество.

На Рождество Клоринда зашла к тёте Эмми. Снег не выпал, и рождественский день всё-таки выдался тускло-коричневым. Но Клоринду это не печалило. Сердце пело, и ей казалось, что не может быть более чудесного Рождества.

Она положила странный угловатый свёрток на кухонный пол и прошла в гостиную. Тётя Эмми лежала на диване у камина, и Клоринда опустилась рядом.

– Я пришла рассказать вам о подарках, – улыбнулась она.

Тётя Эмми погладила руку, пожимавшую её ладони.

– Судя по твоему лицу, милая девочка, это будет приятный рассказ, – сказала она.

Клоринда кивнула.

– Тётя Эмми, я днями напролёт думала о ваших словах… пока у меня не начинала кружиться голова. И вдруг в один вечер я безо всяких раздумий поняла: мне есть что подарить. И каждый день мне в голову приходила новая и новая мысль. Поначалу мне казалось, что я не смогу подарить некоторые вещи, и тогда я поняла, какая я эгоистка. Я была готова потратить любую сумму на подарки, если бы она имелась, но не хотела тратить то, чем уже обладала. Но я переросла это, тётя Эмми. Сейчас я расскажу вам о моих подарках.

Для начала – моя учительница, мисс Митчелл. Я подарила ей одну из папиных книг. У меня их много, поэтому не придётся жалеть, и всё же я выбрала любимую: мне показалось, что любовь сделает её ценнее. Точнее, я поняла это немного погодя. Поначалу, тётя Эмми, мне казалось стыдным дарить потрёпанную старую книгу, много раз читанную, и с папиными карандашными пометками на полях. Я боялась, что она сочтёт странным такой подарок. И всё-таки подумала: а не лучше ли эта старая книга, которую любил мой отец и которую люблю я, какой-то новенькой вещицы? Я подарила её мисс Митчелл, и она поняла. Кажется, истинный смысл подарка её очень тронул. Она сказала, что это как получить дар из чьего-то сердца.

Потом – миссис Мартин… в прошлом году она ещё была мисс Хоуп – моя чудесная учительница воскресной школы. Она вышла замуж за миссионера, и теперь они живут в каком-то пустынном местечке на западе. Я написала ей письмо. Но нет, боже мой, конечно, это не было обычное письмо. Я писала его целый день, и видели бы вы глаза почтовой служащей, когда я его посылала. В нём описано всё, что случилось в Гринвэйле с тех пор, как она уехала, и я постаралась сделать его как можно более весёлым, насыщенным событиями и полным любви. Я включила в него всё самое яркое и смешное, что только вспомнила.