Доктор Смерть - Дик Филип - Страница 1

Philip K. Dick

DR. BLOODMONEY

Copyright © 1965 by Ace Books, Inc.,

Copyright renewed 1993

by Laura Coelho, Christopher Dick, and Isa Dick Hackett

Перевод Андрея Гришина («Доктор Смерть»)

и Наталии Холмогоровой («Послесловие»)

© А. Гришин, перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Ранним утром, когда восходящее солнце окрасило все ярким желтым светом, Стюарт Маккончи подметал мостовую перед входом в «Современные телевизоры. Продажа и обслуживание», прислушиваясь к проезжавшим по Шаттак-авеню автомобилям и цоканью шпилек секретарш, спешивших в офисы, ощущая эту суету и прекрасные запахи новой недели, нового времени, которое позволяет хорошему продавцу много чего достичь. Еще он думал о горячей булочке и кофе на второй завтрак – около десяти часов. Он думал, что все потенциальные покупатели, с которыми разговаривал, возможно, придут-таки, чтобы купить то, что он предлагал, и может быть, даже сегодня, и его книга продаж заполнится, как та чаша в Библии. Подметая, он напевал песенку из нового альбома Бадди Греко и думал о том, каково это – быть знаменитым, всемирно известным великим певцом, за возможность увидеть которого люди платят в таких местах, как «Харрах» в Рино или модные дорогие клубы в Лас-Вегасе, которых он никогда не видел, но о которых так много слышал.

Ему было двадцать шесть лет, и иногда по пятницам поздно вечером он ездил из Беркли по большому десятиполосному шоссе в Сакраменто или, через Сьерры, в Рино, где можно было поиграть в азартные игры и найти девушек; он работал на Джима Фергессона, владельца «Современных телевизоров», получал зарплату плюс процент от продаж и, будучи хорошим продавцом, неплохо зарабатывал. Как бы то ни было, в 1981 году дела шли неплохо. Еще один хороший год, задавшийся с самого начала, на протяжении которого Америка стала сильнее, приросла территориями, и каждый приносил домой больше денег.

– Стюарт, с добрым утром. – Мимо прошел и поздоровался немолодой ювелир. Мистер Кроди направлялся в свой магазинчик на другой стороне Шаттак-авеню.

Открывались все магазины и офисы; перевалило за девять, и появился даже психиатр и специалист по психосоматическим расстройствам доктор Стокстилл с ключом в руке, готовый начать чрезвычайно дорогостоящий прием в стеклянном офисном здании, которое страховая компания выстроила на сверхплановые доходы. Свой заграничный автомобиль доктор Стокстилл припарковал на стоянке; он мог позволить себе ежедневно платить за нее по пять долларов. И почти сразу же прошла и длинноногая (на голову выше своего босса) красавица-секретарша доктора Стокстилла. «И, как пить дать, – решил Стюарт, глядя на все это и опираясь на метлу, – вот и первый на сегодня псих пробирается к офису доктора».

Мир нынче полон психов, подумал Стюарт. Психиатры деньги лопатой гребут. Если бы мне пришлось посещать психиатра, я пользовался бы только черным ходом. Чтобы никто меня не видел и не ржал надо мною. Он думал: «Может быть, кто-то из них так и поступает, если в офисе Стокстилла есть черный ход. Для самых больных или, вернее (поспешил он поправиться), для тех, кто не желает выставлять себя на всеобщее обозрение, таких, к примеру, у кого просто есть проблемы, скажем, те, кто переживает по поводу полицейской акции на Кубе и которые вовсе не психи, а просто озабоченные».

И он тоже был озабочен, потому что существовала немалая вероятность того, что его призовут на Кубинскую войну, которая опять увязла в горах, несмотря даже на применение новых маленьких противопехотных бомб, которые достают грязных гуков, как бы глубоко те ни закопались. Лично он не винил президента – президент не виноват в том, что китайцы решили соблюдать договор. Дело лишь в том, что вряд ли хоть кто-нибудь вернется домой с войны против грязных гуков, не заполучив вирус костной инфекции. Тридцатилетний ветеран, вернувшийся с войны, похож на какую-нибудь мумию, которая сотню лет сохла под открытым небом… и Стюарту Маккончи трудно было представить себе, что он после всего этого сможет собраться с силами и продолжить свою карьеру продавца стереотелевизоров.

– Доброе утро, Стю, – услышал он девичий голос и почему-то вздрогнул. Маленькая темноглазая официантка из кондитерской Эди. – С самого утра спишь на ходу? – Она улыбнулась и поспешила дальше.

– Да ничего подобного! – бросил он ей вслед и снова замахал метлой.

На другой стороне улицы скрытный пациент доктора Стокстилла, мужчина в черных тонах – светлокожий, но с черными волосами и глазами, плотно закутанный в большой плащ цвета глубокой ночи, остановился, чтобы закурить сигарету и оглядеться по сторонам. Стюарт разглядел его осунувшееся лицо, вытаращенные глаза и рот, особенно рот с туго натянутыми губами и при этом с обвисшей вокруг них плотью, как будто напряжение в ней давным-давно стерло зубы и челюсть, оставшись вечной печатью на этом несчастном лице, и Стюарт отвел взгляд.

«Так вот как это бывает? – задумался он. – Так, значит, с ума сходят? Вот так разъедает, словно поглощает…» Он не знал что. Время или, возможно, вода; нечто медленное, но никогда не останавливающееся. Он и раньше видел подобное разрушение, наблюдая за приходящими и уходящими пациентами психиатра, но никогда еще оно не было таким сильным, никогда еще не было таким полным.

В помещении «Современных телевизоров» зазвонил телефон, и Стюарт поспешил туда. Когда же он вернулся на улицу, черная фигура исчезла, и день вновь обрел яркость и аромат красоты и опять сделался многообещающим. Стюарт поежился и поднял метлу.

«Я ведь знаю этого человека, – сказал он себе. – То ли фотографию его видел, то ли он в магазин заходил. Значит, или клиент – старый, может быть, даже друг Фергессона, – или какая-то важная шишка».

И он в задумчивости продолжал подметать.

– Чашку кофе? – осведомился доктор Стокстилл у своего пациента. – Или чай, или «коку»? – Он взглянул на маленькую карточку, которую мисс Парселл положила ему на стол. – Мистер Три, – произнес он вслух. – Нет ли у вас связи со знаменитым английским литературным семейством? Айрис Три, Макс Бирбом…[1]

Мистер Три сказал с сильным акцентом:

– Вы же знаете, что это не настоящее мое имя. – В его голосе отчетливо слышались раздражение и нетерпение. – Оно пришло мне в голову, когда я разговаривал с вашей помощницей.

Доктор Стокстилл вопросительно взглянул на пациента.

– Меня знает весь мир, – сказал мистер Три. – И мне странно, что вы не узнали меня; вы или оторваны от мира, или еще хуже. – Он пригладил трясущейся рукой длинные черные волосы. – В мире тысячи, даже миллионы людей ненавидят меня и хотели бы уничтожить. Так что, естественно, я принимаю свои меры. Мне пришлось назваться выдуманным именем. – Он прочистил горло и поспешно затянулся сигаретой; он держал сигарету по-европейски, горящим концом в горсть, почти касаясь ладони.

О боже, подумал доктор Стокстилл. Этот человек… я ведь и правда знаю его. Это же Бруно Блутгельд, физик. И он совершенно прав: очень много людей, что здесь, что на Востоке, были бы рады добраться до него, так как помнят ту ошибку, которую он допустил в 1972 году. Ведь расчеты Блутгельда утверждали, что взрыв на большой высоте никому не повредит, на деле же его последствия оказались ужасающими.

– Вы хотите, чтобы я знал, кто вы такой? – спросил доктор Стокстилл. – Или предпочтете остаться мистером Три? Как вам будет угодно; меня устроит и тот, и другой вариант.

– Давайте просто начнем, – хрипло бросил мистер Три.

– Как скажете. – Доктор Стокстилл устроился поудобнее и сделал какие-то пометки авторучкой на листке бумаги, закрепленном на планшете. – Прошу вас.