Дед в режиме антидемона (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 13

Благо я быстро справился с обыском, обнаружив два артефакта: первый, наверное, вызывал кислотный шар, а второй — сеть. Больше у барона ничего не оказалось. Видимо, он и вправду не сильно уважал меня. Либо собирался на охоту впопыхах.

Сунув артефакты в карман брюк, я рванул через дорогу в то место, где, по всей вероятности, прежде скрывался в засаде барон.

К счастью, боль в спине уже не терзала меня. Регенерация сотворила новую кожу, подлатав раны. Правда, теперь в «клетке» осталась всего одна коровья душа. М-да, не разгуляешься. Ладно, добуду новые.

Пока же я вломился в заросли, очутившись между двух сосен. Вытащил телефон, включил фонарик и принялся искать сумку. Сердце лихорадочно бухало в груди, а в голове уже шла окончательная огранка плана, в котором центральную роль играл Лейб, получивший от меня пощаду.

Барон, по факту, пешка, а вот князь — ферзь. Ежели свалить его, то потом можно убрать и Лейба. Ежели, конечно, он не помрёт прямо здесь и сейчас. Ведь хренова сумка спряталась так, что я никак не мог её найти, исследуя оставленные бароном следы.

А-а-а, вон она висит на дереве!

Схватив её, быстро заглянул внутрь, посветив туда фонариком. Нет ли в ней бомбы, способной отправить меня в лучший из миров? Её там не оказалось. Лишь поблёскивали склянки с зельями и действительно неярко мерцал камень-артефакт, способный подстёгивать регенерацию.

— Отлично! — выдохнул я, сжал пальцами сумку и рванул обратно к машине, уже не так активно выпускающей клубы чёрного дыма в вечернее небо, окончательно налившееся тьмой.

Барон продолжал смирно лежать на спине. Вот только его грудь больше не вздымалась, а остекленевшие глаза отразили свет фонарика.

— Сдох, твою мать! — раздражённо выпалил я, поняв, что весь мой грандиозный план накрылся медным тазом. А ведь был такой шанс вывести Корчинского на чистую воду!

— У… мираю, — еле слышно просипел Лейб, едва заметно скосив зенки.

— Фух, напугал, притворщик хренов! — с облегчением выдохнул я и упал возле него на колени, положив артефакт на живот рядом с раной.

Камень засветился, начав работать. Внутренности едва заметно зашевелились, принимая правильное положение, а края раны дрогнули и стали двигаться друг другу навстречу. Чёрная обгорелая плоть исчезала, уступая место новой — розовой и чистой, как моя совесть.

— Жить, наверное, будешь, но профессиональный маг жизни не помешает. Уж больно медленно работает твой артефакт. Да и крови ты потерял много, — проговорил я, отвинтив крышку зелья жизни.

Содержимое отправил в мучительно распахнутый рот Лейба, а затем стал набирать номер телефона.

— Куда ты… звонишь? — просипел барон покрытыми красной коркой губами, попутно выпустив тяжёлый стон.

— В тринадцатый отдел. Они кого-нибудь пришлют.

— Тебя же… разыскивают.

— Пфф, никто меня не разыскивает! Император отменил приказ. Корчинский просто использовал тебя. Он прекрасно знал, что приказ отменён, но хотел твоими руками убить меня. А когда бы ты со счастливой рожей пришёл получать награду за устранение предателя империи, тебя бы сразу арестовали и упекли на пожизненное. А довольный князь сказал бы, что ни о каком посыльном не знает, мол, подставили его, Корчинского, или ты, идиот Лейб, всё сам выдумал.

— Нет… нет… этого не может быть… Мы друзья.

— Были друзьями, пока ты не опозорился. Да и разве ты не знаешь, как Корчинский направо и налево использует людей, ломая их судьбы? — насмешливо выдал я, заметив огонёк задумчивости, возникший в мутных глазах Лейба.

Пусть, пусть подумает. Он же не дурак, поймёт, что я кое-где прав. Но сперва нужно окончательно убедить его в том, что меня больше не разыскивают.

Неподалёку от Приморского шоссе

Камень-артефакт продолжал лежать на медленно вздымающемся животе барона Лейба. А тот сумел скосить глаза, дабы посмотреть на рану. Та медленно затягивалась, заставляя его скрежетать зубами от боли.

Он смежил веки и облизал сухие губы, покрытые хлопьями засохшей крови. Сердце гулко билось в груди, на лбу выступила испарина, а ушей коснулся хриплый голос Зверева, включившего громкую связь:

— Добрый вечер, Артур Петрович. Это снова я.

— Приветствую, Игнатий, — раздался знакомый голос полковника Барсова, с котором барон несколько раз встречался. — Император сумел дозвониться тебе?

— Ага. Он подтвердил, что меня уже давно не ищет тайная канцелярия, — сказал Зверев.

Лейб напрягся, открыв глаза. Он страстно ждал, что полковник сейчас возразит, скажет, что всё это брехня, что все силовые структуры ищут предателя Зверева, но все надежды барона пошли прахом.

— Да, приказ всем давно разослали, — произнёс Артур Петрович и следом спросил: — Вы уже в столице? Помните, что вы обещали мне встретиться?

— Ага. Можете прямо сейчас приехать к моему загородному дому? Только приезжайте не один. Тут у меня раненый барон Лейб.

— Что случилось⁈ — выдохнул полковник.

— Пока не знаю, — усмехнулся Игнатий, бросив взгляд на бледного аристократа, лежащего возле искорёженной машины.

Зверев сделал пару шагов прочь от барона, что-то ещё говоря Барсову, но Лейб уже не слушал его. Осознание чудовищной ошибки пронзило его, как раскалённая стрела, жгущая внутренности.

Барон судорожно сглотнул, уставившись на такси неподвижным взглядом. Казалось, всё внутри Лейба умерло, оставив лишь звенящую пустоту. Он пытался не верить словам полковника и Зверева. Старался представить, что они сговорились, дабы одурачить его. Но что-то внутри барона холодно говорило, что их слова чистейшая правда.

— Меня… меня использовали, — еле слышно просипел Лейб, чьи скулы заострились. — Использовали как последнего дурака… Князь натравил меня на Зверева… Господи, я убил шофера такси… Покушался на жизнь аристократа. Что меня ждёт? Тюрьма.

Барон до крови закусил нижнюю губу, представив арест, допрос, заголовки газет, лишение титула, насмешки дворян и липкую жалость тех, кто раньше завидовал ему.

— Не хочу, не хочу, — прохрипел он, пуская алую слюну. — И все из-за кого?

Взгляд барона обратился к Звереву, стоящему вполоборота. Глаза Лейба стали наливаться яростью и неконтролируемой злостью.

— Он… он — начало моего падения. Ублюдок… — процедил барон и испустил сухой хохоток, который легко мог бы прозвучать в больнице для душевнобольных. — Зверев — причина того, что я упал на дно. Он и… князь Корчинский. А ещё… ты…

Взор аристократа устремился в вечернее небо, где в этот самый миг загорелась первая звезда. Она насмешливо сверкнула, словно подмигивала дворянину, коего охватила дрожь. Даже боль исчезла, сметённая нервным срывом.

Барон снова еле слышно глупо хохотнул и раздвинул губы в улыбке.

— Ты… ты посмеялся надо мной, отец небесный. Я думал, ты мне дал шанс поквитаться с обидчиком, уничтожить Зверева, а ты обманул меня… хи-хи… пошутил. А что дальше? Будешь шутить надо мной, когда я окажусь в темнице? А если я сумею избежать заключения, тогда ты ещё глубже утопишь меня в дерьме, да? Нет уж, приятель… Теперь я пошучу. Сделаю свой ход…

Лицо дворянина распорола безумная усмешка, а рука стала медленно вытягиваться в сторону Зверева, окутываясь бледно-серым магическим туманом. Лейб, зачерпнув остатки выносливости, пытался вызвать «гниение» — самый слабый атрибут некромантов, всего лишь десятого уровня. Но ежели его правильно применить, то можно достичь успеха.

Всё то же место рядом с Приморским шоссе

Холодный ветерок пронёсся над дорогой, облизав мою голую спину. Я передёрнул плечами, прижимая телефон к уху. И вдруг краем глаза заметил, как барон, которого я не выпускал из поля зрения, поднимает руку.

— Не-е-ет! — выпалил я, оборачиваясь к нему. — Не делай этого!

— Встретимся в Аду… — сверкнул он блестящим сумасшествием взглядом.

Из уголка его глаза выкатилась слезинка. Рука согнулась, уставившись кистью на висок, а из указательного пальца выскочил клочок магического тумана. Он вгрызся в голову аристократа, заставляя гнить кожу, мясо и мозг.