Последний рассвет - Тодд Анна - Страница 3

– Все в порядке, не волнуйтесь, – мягко говорю я, чтобы разрядить обстановку. – Мама на нервах, не сомкнула глаз весь полет. А обращение «миссис» ее задевает.

Когда мама грубит незнакомцам – к счастью, это случается не часто, – мне становится невыносимо стыдно. Особенно больно видеть такое высокомерие в ней – женщине, которая пробивалась с самых низов, а теперь так легко отрекается от своих корней. Порой она демонстративно переходит на английский, неродной для нее язык, словно хочет отрезать себя от прошлого, от мест, откуда она родом.

Амара изо всех сил сдерживается, чтобы не рассмеяться. Я улыбаюсь вместе с ней – ценой осуждения собственной матери.

– У нас два номера. Записаны на SetCorp, но бронировала я, Изольда Пера, – говорит мама, протягивая кредитку.

– Ничего себе – сотрудник SetCorp во плоти! Технически вы мой босс. Замечательно! – с легкой иронией произносит Амара.

Мы провели в ее обществе всего ничего, а я физически ощущаю огонь и энергию этой необычной девушки! Она смелая. Даже здесь, в роскошном отеле, на службе у капризных богачей, она умудряется сохранять собственное достоинство. Я очень ценю в людях индивидуальность и подлинность; увы, в моем мире эти качества – большая редкость. Именно поэтому меня так восхищает удивительная непринужденность, с которой держит себя Амара.

– Пожалуйста, ваши ключи.

Она протягивает нам круглые деревянные диски небольшого размера.

– Что это? – Мама вертит их в руке, рассматривая с разных сторон.

– Наш отель относится к окружающей среде с большой ответственностью, поэтому мы изготавливаем ключи из прессованных опилок. Мы также отказались от пластиковой посуды, а пищевые отходы с тарелок гостей отправляем в компост. Мы в числе первых на острове, кто столь бережно относится к экосистеме, – поясняет Амара.

Хотя мама кивает, я замечаю ее легкое замешательство. Для нее важно быть в курсе последних тенденций, и я уверена: как только мы окажемся в номере, она тут же начнет искать информацию о волне экологической осознанности, захлестнувшей Европу. У нас в Далласе наверняка тоже скоро все изменится. А зная маму, могу сказать точно: она непременно найдет способ использовать этот тренд для увеличения прибыли корпорации в будущих проектах.

Мы проходим за швейцаром через вестибюль, и я во все глаза смотрю по сторонам. Вокруг обилие интереснейших деталей, и я никак не могу поверить, что это удивительное место станет моим домом на целое лето! Стены от пола до высокого потолка облицованы серым камнем. В различных зонах расставлены пуфики и диваны, с потолка свисают огромные зеркала и люстры, декорированные элементами, очень похожими на натуральный мох, а многочисленные живые растения в кадках придают интерьеру современный, естественный вид. Идеально!

Даже думать не хочу, во сколько обходится наше проживание SetCorp – наша команда, между прочим, занимает половину отеля. Одно я знаю наверняка: цель нашего приезда окупит эти затраты в десятки раз – уж Изольда Пера об этом позаботится. К тому же, поскольку корпорация владеет этим отелем, расходы, вероятно, списываются с налогов. Еще одно доказательство того, что богатые всегда богатеют.

Я машу жизнерадостной Амаре за стойкой регистрации, и она приглашает спускаться к ней, если заскучаю. Двери лифта закрываются, и мы едем на последний, десятый этаж. Затаив дыхание, я разглядываю подсвеченные номера комнат на полу перед дверями. Здесь всего несколько номеров, и конечно, наши с мамой – по соседству.

– Выбирай любой, – говорит мама, махнув рукой.

– Из номера 1011 открывается великолепный вид на море и сад, а из 1012 – на улицу и побережье, – услужливо подсказывает швейцар.

В нашем доме в Далласе есть прекрасный тихий сад. Сейчас мне хочется другого: видеть и слышать людей, чувствовать себя частью города.

– Тогда я займу 1012, хорошо? – Уверена, оба номера великолепны, но раз уж мама дала мне выбор, я этим непременно воспользуюсь.

– Если станет слишком шумно, можно поменяться, – говорит она.

Швейцар открывает дверь экоключом и вносит мой чемодан. Меня сразу поражает высота потолков и обилие света: плотные темно-зеленые шторы раздвинуты, паркетный пол заливает яркое солнце. В гостиной диван, два кресла, журнальный столик и телевизор. Вряд ли я буду его смотреть, разве что включу пару раз – так, для фона. Номер выдержан в спокойной экопалитре: мягкие оттенки зеленого, бежевого, кремового и тепло-коричневого создают ощущение уюта и чуть сглаживают неловкость от того, что я буду жить в такой роскоши. Я уже чувствую себя почти как дома, и по телу разливается приятное предвкушение.

– Ух ты… Красотища какая! – Я поворачиваюсь к маме, чтобы поблагодарить, но ее и след простыл.

Что ж, кто бы сомневался. Я пожимаю плечами, испытывая облегчение от того, что наконец-то осталась одна. Теперь можно без помех рассмотреть каждую деталь интерьера. На кровати бесчисленное множество подушек, она кажется мягкой и невесомой, словно облако. Я решаю проверить и, с разбегу плюхнувшись на матрас, чувствую, как тело будто растворяется в безмятежности. Глядя в потолок и раскинув руки и ноги, я вожу ими в стороны, изображая снежного ангела. Грудь переполняет восторг – не припомню, когда в последний раз ощущала себя такой живой, такой пробужденной…

Повернувшись на бок, я смотрю в огромное окно, выходящее на оживленную улицу.

– Нет, никогда, – говорю я вслух, и голос эхом разносится по комнате, заполняя пространство.

Разобравшись с чемоданом, одеждой и косметикой, я принимаю самый долгий, самый теплый и приятный душ. Потом беру телефон, чтобы проверить Google-календарь – мама заблаговременно внесла туда предстоящие дела и встречи. Дома в моей жизни почти ничего не происходит, а вот мама всегда скрупулезно следует планам – и здесь от меня ожидают того же. Как я и предполагала, каждый день расписан по минутам: желтым отмечены мамины встречи (я сопровождаю), зеленым – перерывы на обед и ужин (непременно в обществе коллег или адвокатов), красным – время в пути. К счастью, большинство встреч с организаторами проходят прямо в отеле – далеко ходить не придется.

Больше всего на свете мне хочется осмотреть местные достопримечательности, но я измучена долгой дорогой, хоть и проспала большую часть полета. Разум тянется за впечатлениями, однако тело берет свое. Увы, в последнее время так бывает все чаще…

Мои от природы прямые волосы, впитав соленую морскую влагу, теперь слегка вьются, высыхая на воздухе. Я всматриваюсь в свое отражение в зеркале. Наношу солнцезащитный крем, привожу в порядок густые, непослушные брови – еще один подарок испанских генов моей матери. Я закапываю глаза, чтобы увлажнить контактные линзы, и легким движением кисти наношу румяна на щеки. Много одежды я не брала – мама наверняка вытащит меня на шопинг как минимум трижды, – поэтому достаю из шкафа свободную рубашку в тонкую полоску и белые шорты.

Взгляд падает на маленький синий контейнер на столешнице. Как поступить? Впрочем, это решение я приняла еще до посадки и останусь ему верна: не хочу я провести остаток жизни, одурманенная лекарствами. Нет, я сама буду хозяйкой того времени, что мне отмерено. Я оставляю контейнер там, где он лежит, и иду к мини-бару за водой.

Экологичная политика отеля, о которой говорила Амара, проявляется здесь во всех красках: в холодильнике полно минералки, газированных напитков, соков и алкоголя, но ни намека на обычную питьевую воду. Осмотревшись, я замечаю многоразовую чашку с небольшой биркой: «Пожалуйста, на время вашего пребывания используйте меня повторно. Помогите нам сокращать пластиковые отходы».

Я замечаю встроенный в стену водопроводный кран и замираю в восхищении как самопровозглашенный ценитель воды. Наполнив чашку, выпиваю половину залпом и доливаю еще. Как мало, оказывается, нужно для счастья! А вдруг мои привычные цинизм и суровость лишь техасское наследие, неизбежное следствие одиночества и нехватки общения? Что ж, Ория Пера раскроет здесь, на Майорке, всю глубину своей натуры и напишет свою собственную, неповторимую историю.