Экстрасенс в СССР 5 (СИ) - Подус Игорь - Страница 2

Услышав последнюю фразу, Лена встрепенулась.

— Алексей, выходит, это ты не дал единственному племяннику мужа на тот свет отправиться? — мигом догадалась она.

— Да нет, я пацану только немного здоровье подшаманил, чтобы он до утра дожил, а потом ему на тот свет не дала уйти советская медицина с внутривенными вливаниями антибиотиков. Лена, вот что меня смущает: не похожи родственники Ивана на тех, кто реальный вред тебе наносит. Чую, надо нам другие варианты искать. Давай вспоминай, с кем ты ещё контактировала, несмотря на строгий запрет знахарки.

— Запрет я соблюдала. На пасеке двое мужиков из колхоза каждый день работают. Обычно я их кормлю обедом, но после предупреждения Матрёны начала просто оставлять еду во дворе на столе. К нам за мёдом периодически приезжают с городского рынка и из Смоленска, но теперь Иван с ними сам разбирается. В сельпо за хлебом и всем остальным вместо меня всю неделю Машка ходила, так что в селе я больше не появлялась. Алексей, кроме деда Луки, мне думать не на кого.

Лена была заинтересована найти причину своего недуга и потому не упускала ничего. А значит, перечислила всех, с кем избежала контакта. Однако что-то мне слух всё равно резануло.

— Я не понял, а что это за Машка, которая за хлебом ходила? — спросил я.

Жена пасечника замотала головой:

— Алексей, на неё даже не думай. Это же наша Машка. Она в старый дом заселилась ещё до того, как мы с Иваном сюда переехали.

Упоминание старого дома заставило инстинктивно напрячься.

— Лена, это ты про тот большой покосившийся сарай с окнами, что за картофельным полем стоит?

— Ну да. Машка — какая-то дальняя родня Ивана по материнской линии. Её родители померли, и она на этом хуторе с бабкой жила до четырнадцати лет. А когда и бабка от старости померла, попала в интернат для детей-инвалидов и умственно отсталых. Машка сбегала из интерната постоянно, и мы её как раз здесь встретили в момент очередного побега.

— И вы её здесь жить оставили?

— А почему бы и нет? Машка не особо болтливая. Помощница по хозяйству из неё так себе, но в сельпо со списком и деньгами сходить может. В селе её все знают. А ещё все знают, чья она, — родня, и не обижают. Одно плохо: иногда нервные приступы похожие на эпилептические случаются.

— И как она с эпилепсией одна в старом доме живёт?

— Лёша, так Машку оттуда не выгонишь. Несколько раз пытались в тёплую пристройку к нашему дому переселить — так она снова сбегает в старый дом. Мы перестали бороться. Ей там две комнаты обустроили и даже крышу подлатали, чтобы не капало. Мебель новую, электричество провели, телевизор с холодильником поставили.

— Значит, говоришь, не выгонишь её из старого дома? — пробормотал я вслух, и в этот момент в дверь бани настоятельно постучали.

— Алексей, открой ему, а то ещё минута неведения — и Иван сначала начнёт колотить кулаками, а потом зацепит дверь тросом и вырвет её трактором.

Расспрашивая Лену, я совсем забыл о пребывающих в неведении Матрёне и пасечнике. Когда открыл дверь, глаза Давыдова метали молнии. Испепелив меня, он вопросительно посмотрел на завёрнутую в простыню жену. Сейчас в его мыслях творился форменный кавардак: полное неприятие происходящего соседствовало с надеждой, злостью и банальной ревностью.

— Иван, всё нормально, кризис миновал, ребёнок там, где ему положено находиться, — уверила Елена.

Это мигом разрядило обстановку, и Давыдов рванул к жене. А зашедшая следом Матрёна жестами дала понять, что ей пришлось кое-что рассказать пасечнику обо мне.

— Иначе он бы точно двери тросом вырвал, — шепнула мне на ухо знахарка.

С одной стороны, мне не нравилось, что посторонние узнали о нашем с Матрёной симбиозе. Но с другой — без союзников не обойтись, и пасечник Давыдов — один из тех, кому в будущем я бы смог доверить свою тайну. Иван самостоятельный, судя по прочитанным мыслям, относится ко всем так, как они этого заслуживают. Ну не похож он на того, кто предаст ради сиюминутной выгоды.

— Алексей, значит, это ты у нас настоящий целитель? — проворчал Иван. — Теперь понятно, откуда такая прыть и пронырливость. С шабашниками разобрался. Сельский клуб за полторы недели нормально работать заставил. Пашку Рязанцева на место поставил и правильным вещам теперь обучаешь. Даже музыкальные инструменты вернул. Всё как обещал и даже больше.

— Иван, да я вообще очень полезный гражданин, если со мной дружить. Скоро сам убедишься.

— Да я уже убедился. В поисках человека с твоими умениями я полстраны с Ленкой объездил. Жене в межсезонье не давал дома спокойно сидеть. Из-за этого она насмотрелась на всяческих бабок, заговаривающих зубы, травниц, с опасными для здоровья зельями, шарлатанов, показывающих эффектные фокусы, и даже модных в Москве недоделанных экстрасенсов. Вот они где у меня уже все сидят.

Пасечник эмоционально дотронулся ребром ладони до горла.

— Алексей говорит, что происходящее со мной раз за разом — это влияние какого-то злого человека, имеющего возможность ко мне периодически подбираться.

Давыдов напрягся.

— Если я правильно понял, кто-то, умеющий влиять на организм человека, не хочет, чтобы моя жена родила, и строит нам козни. У меня на примете только один вариант — мой отец Лука Давыдов. Не зря же он находит поводы, чтобы нас по два раза в год проклинать.

— Удобный кандидат, но, пожалуй, его кандидатуру мы пока отставим в сторону.

Я принялся рассказывать о своих подозрениях, но никто, в том числе Матрёна, в вариант с Машкой не поверили.

— Лёшка, да девку эту все здесь знают. Она умом слаба. Местная блаженная. Мухи не обидит, — выпалила знахарка. — Ко мне её не раз сначала родители приводили, потом бабка старая. Не заметила я в девке никакого зла.

— Напоминаю: Лена вчера в баню именно с этой блаженной Машкой ходила, — возразил я. — На деда Луку, конечно, удобно думать, что он зло, но ближе пяти метров к Лене он не подходил.

— Да чего гадать? Давайте вместе сейчас сходим и с Машкой поговорим, — предложил пасечник.

Он единственный начал сомневаться и был готов устроить блаженной Машке настоящий допрос с пристрастием.

— Нет ребятки, вместе мы никуда не пойдём. Вы мешать будете. Я один схожу, посмотрю, как ваша блаженная там живёт, да поговорю с ней по душам. Авось что-то выясню.

Матрёна всё равно порывалась сходить со мной, но я настоял на своём. После этого накинул куртку и вышел в хорошо освещённый фонарями двор. Свет почти не добивал до старого дома, и из-за этого он казался тёмным пятном на фоне картофельного поля.

Странно, но я снова почувствовал исходящую оттуда опасность. По спине побежали холодные мурашки.

«Да разве сможет мне блаженная девчонка навредить?» — подумал я и, взяв ручной фонарик, решительно направился через огород к картофельному полю.

Пройдя через огород, я вышел через калитку на картофельное поле и удивился его размеру. Невольно задал себе вопрос: зачем пасечнику сажать полгектара картошки? И тут же сам на него ответил. В отличие от городских дачников, у Демидовых в подворье много скотины. Я не заглядывал в хлев, построенный специально для свиней, но, судя по размерам, там проживает не меньше десятка хрюкающих пятачков. Эта орава за сезон сожрёт весь урожай картошки, не подавится и попросит добавку.

Мысли о кормах, используемых в домашнем животноводстве, тут же выветрились, как только я сделал несколько шагов к темнеющему впереди пятну дома. Нехорошие предчувствия начали одолевать. Опасность, исходящая от постройки, попыталась ввести меня в паническое состояние, и, хотя я не особо впечатлительный после всего пережитого, само место немного пугало.

Чтобы снять наваждение, пришлось притормозить и немного потоптаться посреди картофельного поля. Будь у меня сигарета, я, наверное, даже закурил. Нечто подобное недавно ощущал вблизи логова паучихи Аглаи. Интересно: это аура тёмной личности так действует на окружающих, или они сами выбирают для жизни подобные скверные места?