Второй муж (СИ) - Добринская Ева - Страница 14

— Дадиани?

— Не знаю, возможно, Багратиони. Багратиони — ветвь царского рода, оставшаяся в Грузии. Багратионы — российский Род уже почти сто лет. Софико — сестра моей матери, ее выдали замуж в род Дадиани.

— Софико не похожа на горянку.

— Моя мать и София — русские, в девичестве графини Дашковы. Софико — амбициозная дама, в свое время она хотела выйти замуж за моего отца, но он выбрал ее сестру, тогда она пожелала стать Дадиани. Не удивлюсь, если это ее интриги, а не князей Багратиони или Дадиани. Багратионы ей, видимо, до сих пор покоя не дают. Она приезжала, когда умерла мама. И загостилась, пока отец ее чуть ли не насильно отправил домой к мужу.

— Как-то это совсем не comme il faut*.

(* комильфо — как надо, как следует, в соответствие с правилами светских приличий, «хорошего тона».)

— Охота — пуще неволи, — хмыкнул Арсений. — А Софико, наверное, потому и прижилась в Грузии, что решительна и смела, как горские женщины. Горянки только в девичестве похожи на нежные цветы. Да и то, только пока показывают товар лицом.

— Ну, да, Нанико мастерски собралась падать в обморок, однако к чужой служанке ручку приложила.

— Сердечко мое, не переживай, я их сегодня же отправлю домой. Мы гостей не ждали! Побудь пока здесь, я пойду, отдам распоряжения и скажу Гаше, как управится, чтобы зашла за тобой.

Я перешла к окну и присела в кресло, было о чем подумать, но недолго оставалась одна, почувствовала движение воздуха от открывшейся двери, обернулась. На меня наступала недавняя обморочная молодица и уже замахивалась магическим кинжалом.

Я испугалась. Я — не боец. Совсем не боец. Я не то что драться, я даже защищаться не умею. Я трусиха в том, что касается грубой физической силы и агрессии. Екнуло в груди, я выставила перед собой руку, словно она могла защитить меня от ускорившей шаг девицы. Когда до меня оставалась пара шагов, она будто о стену ударилась и по инерции отступила назад, но тут же в ярости несколько раз ударила по невидимой стене кинжалом. Кинжал съезжал в сторону, как если бы она била в стекло или металл.

Нанико шипела как змея. Шипела по-грузински, так что я не в курсе, что она пыталась до меня донести. С кинжала, которым она пыталась дотянуться до меня, сыпались искры, сам клинок тек синеватым пламенем. А я сидела и с любопытством разглядывала щит, через который красотка не могла пробиться. И это был первый раз, когда я видела свою магию.

В магическом зрении щит был похож на пчелиные соты с яркими узлами в нескольких местах, от моего средоточия к ним тянулись тонкие, но очень яркие солнечные нити. И весь щит тоже был солнечно-золотистым и закрывал меня полусферой в том направлении, куда я смотрела. Я подхватила сонетку и, не отрывая взгляда от бешеной девицы, начала трясти.

На звон сонетки пришли не слуги, а явился сам князь. Он подошел к своей «невесте», ловко вынул из ее руки кинжал, а когда она открыла рот, чтобы высказать свое негодование, ткнул ей пальцем в лоб. Барышня тут же стала смирной и покорной.

— Любовь моя, можешь убрать щит, — повернулся ко мне Арсений.

— Не могу, — я чувствовала, что теряю силы, наваливается слабость, но понятия не имела, как этот щит убрать.

— Посиди минутку, я сейчас.

Он отвел «невесту» к выходу из гостиной. Я сидела и слушала его распоряжения. Он подозвал стражей, пришедших вместе с ним, и велел отвести барышню в гостевые покои, в другие покои отвести тетку и выставить охрану, запретив дамам общаться. Служанкам велел упаковать все вещи гостий.

Потом Арсений плотно прикрыл дверь в гостиную и вернулся ко мне.

— Сашенька, ты можешь встать и подойти ко мне? — он говорил со мной так, будто боялся напугать.

Мне было нехорошо, но встать и направиться к Арсению я смогла.

— Иди ко мне.

Щит пропустил Арсения, и я подошла к нему вплотную. Он обнял меня, склонился, легко поцеловал в губы, а потом развернул, прижал к своей груди спиной, положив руку над солнечным сплетением.

— Радость моя, ты видишь щит?

Я кивнула.

— Ты видишь нити, идущие к узлам. Убери их.

— Как?

Он хмыкнул.

— Я не знаю. Как ты его ставила, поэтому захоти. Помоги себе руками, забери нити.

Я коснулась рукой одной из нитей, той, что шла в центр щита, попыталась ее ухватить и потянуть на себя. Нить я схватить не смогла, но желания оказалось достаточно, чтобы она беззвучно лопнула, и остальные втянулись в источник, а весь щит мигнул и рассыпался мелкими искрами. Меня тряхнуло и толкнуло отдачей. Довольно сильно, но не больно, и очень кстати было, что Арсений меня держал: иначе я бы упала.

— Солнышко, как же тебя научить? Что с тобой делать? Ты совсем не чувствуешь магию, — расстроенно констатировал Арсений.

«Не просто не чувствую, я все никак не могу поверить в ее существование во мне, несмотря ни на что».

Так закончилась неожиданная эскапада грузинских родственников Арсения.

Свадьбу мы собирались устроить здесь, в главном поместье Багратионов на его земле. Вторую свадьбу.

Только сначала мне предстояло встретиться со столицей. Первая свадьба должна была состояться при дворе Императора.

Глава 10. Императорский двор. Впервые

Я не могу сказать, что была рада отправиться к императорскому двору, но было очень интересно. Ведь я больше двух лет почти безвылазно сидела в поместье. Мои визиты в хозяйства не в счет. Во мне взыграл туристический интерес: новые места, осмотр архитектурных шедевров, других достопримечательностей, возможность сравнить впечатления того и этого времени и мира. То есть поначалу у меня отношение к визиту в столицу совсем не соответствовало этому времени и этому миру.

Мне очень понравилась резиденция Багратиона в столице. Мы ее посетили сразу, перейдя туда порталом, но я поинтересовалась, соответствует ли наше совместное проживание общепринятым нормам поведения в моем вдовьем положении, и Багратион скрепя сердце отвез меня в резиденцию Потемкина. Дом Потемкина в столице так же, как и дом Багратиона, напоминал небольшой дворец, больше похожий на волшебную шкатулку.

Правда мои туристические настроения очень быстро увяли, придавленные хлопотами, связанными с приемом во дворце Императора.

То, что мы отправляемся на персональную Голгофу, я прочувствовала в столице уже во время пошива и примерок соответствующего гардероба. Мало того, мне пришлось к борьбе со столичной портнихой привлекать Арсения.

Он около полудня привез меня в ее ателье и оставил там с Гашей. Мы с князем оба считали, что вываливать мое богатство в декольте не стоит, но с этим была не согласна портниха. Избалованная своим положением на вершине местного модного Олимпа, она не считалась с тем, что разговаривает с графиней.

— Ваше Сиятельство, в столице совсем другая мода (то есть не с вашим провинциальным свиным рылом да в калашный ряд).

В общем, я ее понимала: мало ли графинь в столице, а она одна, и все ей в рот смотрят. К такому легко привыкнуть, если ее услугами даже Ее Императорское Величество пользуется. Но понимать и принимать чье-то мнение — две большие разницы. Мне пришлось отправить к Арсению посыльного с просьбой срочно навестить это пыточное место.

Арсений появился быстро. Думаю, пришел ко мне на помощь, минуя людские пути, по Сумеркам. Ему хватило пяти минут, чтобы понять всю глубину наших с портнихой разногласий, поэтому, не прощаясь, мы покинули ее ателье, не дожидаясь кареты, которая, естественно, передвигалась медленнее Его Светлости. Мы прогулочным шагом отравились прочь по нарядной улице, где размещались только элитные лавки и магазины. Через десять минут нас догнал, вызванный экипаж Багратиона, и наша прогулка закончилась, Арсений отвез меня и Гашу домой и пообещал прислать другую портниху на дом.

С новой мастерицей мне удалось договориться. В результате все корсеты новых платьев были с функцией минимайзера, оставляя на виду только верх ложбинки между грудей, но плечи были открыты, а верхняя часть рукавов приспущена. В общем, я соблюла необходимую пропорцию обнаженной плоти.