Догоняя прошлое (СИ) - Соболь Елена - Страница 30

Из автомобиля вышла Анджела. Она приблизилась к группе собравшихся, на лице — дежурная улыбка.

— Что здесь происходит? Что натворили эти дети и их мамаша? — спросила она ровным тоном.

Константин повернулся к дочери, затем — к Анджеле:

— Алиса, почему ты ушла и никому не сказала? Анджела, как это понимать? Ты понимаешь, что мы думали, будто Алису похитили? Как так можно?

— Костик, я не понимаю твоих претензий, — ответила Анджела без эмоций. — Я проезжала мимо, увидела дочь, она гуляла одна, без присмотра. Я забрала её, чтобы присмотреть, пока ты занят.

— Неправда, — вмешалась Алиса. — Я говорила тебе, что я здесь с братьями, а мама Оля скоро выйдет.

Константин сжал кулаки, но сдержался. Он сделал глубокий вдох и обратился к полицейскому, стоявшему рядом:

— У нас есть запись с камеры у подъезда. Можно проверить, где была Алиса до того, как её «забрали».

Полицейский кивнул и сделал пометку в блокноте:

— Да, запросим данные. Также нужно уточнить маршрут движения автомобиля гражданки Анджелы в это время. Вы можете предоставить информацию о её машине?

— Марка, модель и номер известны, — ответил Константин. — Запишу.

Анджела слегка побледнела, но быстро взяла себя в руки:

— Это нелепо. Я действовала из лучших побуждений. Разве забота о собственном ребёнке — преступление?

— Забота предполагает предупреждение, — холодно заметил Константин. — Ты не позвонила, не написала. Мы потратили час на поиски, подняли полицию. Это не забота — это самоуправство.

Алиса, до этого молча слушавшая разговор, потянула отца за рукав:

— Пап, я правда сказала маме, что я с Пашкой и Лёшкой. Мы играли в прятки возле скамейки, а она просто не заметила.

Полицейский перевёл взгляд на Анджелу:

— Гражданка, вы подтверждаете, что не видели рядом с Алисой других детей?

— Я… не обратила внимания, — неохотно признала Анджела. — Увидела дочь одну на улице и решила забрать.

— В таком случае, — полицейский закрыл блокнот, — нам потребуется ваше письменное объяснение. Также мы проверим записи с камер и сопоставим показания. Пока прошу никого не покидать город и быть на связи.

Константин кивнул и присел на корточки перед Алисой:

— Больше никогда так не делай, ладно? Если хочешь куда‑то пойти — скажи мне или маме Оле. Обещаешь?

— Обещаю, — тихо ответила девочка и обняла его за шею.

Анджела молча наблюдала за ними, затем резко развернулась и направилась к машине.

— Я буду дома, — бросила она через плечо. — Звоните, если понадобится ещё что‑то уточнить.

Полицейские обменялись короткими взглядами, записали контактные данные всех присутствующих и направились к патрульной машине. Напряжение постепенно спадало, но в воздухе всё ещё висел невысказанный вопрос: было ли это просто недоразумением — или за поступком Анджелы стояло что‑то большее?

Константин

После вчерашнего происшествия с Алисой мы всей семьёй решили остаться дома, передохнуть, прийти в себя, заново ощутить хрупкое счастье, которое так легко может разбиться. Сегодня я отрабатывал вчерашний прогул на работе, пытался вернуть равновесие, упущенное накануне. Все вопросы я решил урегулировать через адвоката: в полиции дело пока заморожено, пусть останется запасным рычагом давления на бывшую, если вдруг понадобится.

Я всё никак не мог понять, чего ей нужно на самом деле. Почему именно сейчас, когда я наконец-то счастлив, когда вернул свою Лелю, ту, чьи глаза светятся, смотря на меня, ту, что умеет дарить тепло одним лишь взглядом? В светлые чувства Анджелы к дочери я не верил ни секунды. С самого рождения Алиски она относилась к ней холодно, отстранённо — словно ребёнок был не живым существом, а инструментом, удобным рычагом для манипуляций надо мной.

«Если хочет денег — я дам, — твёрдо решил я. — Но это будет последний раз».

День выдался тяжёлым. Я задержался в офисе допоздна: нужно было утрясти проблемные вопросы, найти компромисс там, где, казалось, его быть не может, привести в порядок мысли и документы. Тишина офиса, приглушённый свет настольной лампы и стопка бумаг на столе — всё это помогало сосредоточиться, но не могло заглушить тревожные мысли.

Вдруг дверь в кабинет открылась без стука. В проёме появилась Анджела.

Она была ослепительна — в ярко-красном платье, подчёркивающем все достоинства фигуры, с безупречной причёской и макияжем. Красивая, идеальная, словно сошедшая с обложки глянцевого журнала. Каждая линия её силуэта, каждый изгиб говорили о том, что над этим образом поработали опытные руки, и не без моей финансовой помощи.

— А я к тебе, — промурлыкала она, делая шаг внутрь.

Я ещё раз оглядел её с ног до головы. Да, хороша, ничего не скажешь. Но эта красота не трогала меня, она казалась искусственной, неживой.

— И зачем? — спросил я сухо.

— Ну, я подумала, ты здесь один… скучаешь, — улыбнулась она, медленно приближаясь.

Я откинулся на спинку кресла:

— Я? Скучаю? Вообще-то люди на работе работают. А вот зачем ты здесь, я так и не понял. Я же сказал: все разговоры — через юристов.

Анджела чуть прищурилась, но улыбка не сошла с её лица:

— Ну, тебе наверняка одиноко, вот я и решила скрасить тебе жизнь.

Я хмыкнул. Анджела и благотворительность? В её понимании «благое дело» — это, скорее, похищение ребёнка или шантаж.

— Анджела, — произнёс я твёрдо, — когда я начал напоминать тебе идиота? Если ты хочешь поговорить тет-а-тет насчёт суммы, которую я должен перевести, чтобы ты навсегда исчезла из нашей жизни, то можно было просто отправить СМС с цифрой. Я бы дал указания подготовить документы на подпись. В этот раз мне нужны гарантии.

Она подошла ближе — нас разделял только письменный стол. Я ощутил запах её духов: терпкий, сладкий, для меня — удушающий. Девушка упёрлась обеими руками в столешницу и наклонилась ко мне:

— А мне не нужны деньги, — прошептала она. — Мне нужен ты… и наша дочь. Я буду сражаться за вас! — высокопарно выдала она, обходя стол, садясь ко мне на колени и тянувшись к моим губам.

Я отстранился и аккуратно столкнул её на пол:

— Ты с ума сошла? Что у тебя в голове? Ты вообще в курсе, что мы давно в разводе? И я скоро женюсь на любимой женщине.

— Ой, только не говори мне, что ты стал примерным семьянином, — фыркнула она. — Тем более один раз ты её бросил ради меня. Что мешает повторить? Я же лучше.

— Анджела, — я встал, глядя на неё сверху вниз, — я её не бросал ради тебя — это раз. То, что мы переспали на вечеринке, я даже не помню, как это случилось — это два. И три — это не твоё дело. Пошла вон отсюда. Все разговоры — через адвоката.

Её лицо исказила гримаса обиды и злости:

— Как удобно получается: «не помнит»… Она не может иметь детей, а я вам рожаю дочь. Ну что ж, придётся вам раскошелиться! — с этими словами, подхватив сумочку, она выбежала из моего кабинета, громко хлопнув дверью.

Я остался один. Тишина снова окутала кабинет, но теперь она давила ещё сильнее.

«Когда же это кончится? — подумал я, устало потирая виски.

— Надоело. Нужно быстро закрыть с Анджелой все вопросы, взять в охапку Лёлю, повести в загс, а оттуда — на море, всей семьёй. Только наша семья: я, Леля и дети. И никакого прошлого. Только настоящее и будущее — наше счастье».

Утро началось обманчиво спокойно. Покормив всю семью завтраком, Костя повёз детей в гимназию, а я отправилась в своё кафе. Сегодня по плану был мастер‑класс для детей, нужно было всё тщательно подготовить. После школы я собиралась забрать ребят и вместе поехать на мастер‑класс по шоколадному фондану.

Я решила пригласить Зину с Полинкой, девочки скучали без Миши, который уже отправился на службу. Их тоска была почти осязаема, и мне отчаянно хотелось поднять им настроение. Мы с Зиной недавно в шутку заговорили о тройной свадьбе через два месяца — шутка, которая, кажется, начала обретать черты реальности. В тот момент мы ещё не подозревали, какой вихрь событий вот-вот обрушится на нас.