Догоняя прошлое (СИ) - Соболь Елена - Страница 13

— Такая страсть у меня уже была, больше не хочу.

Зина покачала головой, ничего не ответив подруге, и посмотрела на неё с жалостью: «Ох, Костя, Костя, тебе придётся сильно постараться, чтобы растопить тот ледяной панцирь, в который ты сам её и заковал».

— Ну а что случилось у тебя? Почему ты не отвечала на мои сообщения несколько дней?

Подруга заметно погрустнела, её охватило странное напряжение. Она нервно теребила себя за грудь, не осознавая этого, и неподвижно смотрела в одну точку. Я задумалась, ведь такая реакция была ей совсем не свойственна. Моя подруга обычно всегда оставалась позитивной и лёгкой в общении. Это не было проявлением инфантильности или поверхностности, а скорее свидетельствовало о её глубокой любви к жизни и людям, которые её окружали.

— Зин, что с тобой? — спросила я, обняв подругу. Я почувствовала, как она дрожит.

— Я... я встретила Мишу... Помнишь, меня срочно вызвали в больницу? Мне нужно было осмотреть девочку, которая находится в ремиссии после трансплантации костного мозга. У неё поднялась температура, и её отец переживал, что болезнь может вернуться.

Я не сразу поняла, почему подруга так растеряна и грустна. Она работала в больнице онкологом в детском отделении, и, к сожалению, не все пациенты выздоравливали, как бы врачи ни старались. Подруга сама прошла через онкологию и победила болезнь. После этого она решила помогать другим людям справиться с этим ужасным заболеванием. Я очень гордилась ею, ведь это была ежедневная борьба со страхами. Болезнь могла вернуться в любой момент — через год, пять лет или даже тридцать. Я не знаю, смогла бы я каждый день помнить об этом.

— У девочки обычное ОРВИ, слава богу, — сказала подруга.

— А кто такой Миша?

— Мой бывший муж.

— Тот трус, который бросил тебя в больнице, даже не дождавшись вердикта врачей?

— Да, он. Представляешь, он просто сказал: «Привет, Зин».

— Надеюсь, ты его сразу послала?

— У него дочь больна. Точнее, была. Она в ремиссии. И знаешь, что пришло мне в голову? Почему он не бросил и её? Когда он узнал о моём раке, он даже боялся ко мне прикоснуться, думал, что от меня ему передадутся метастазы. А тут не бросил. Представляешь?

— Зин, это просто трусость.

— Всем говорят, что каждому даётся только то, что он может вынести. Люди несут свой крест. Но в моём случае получается, что он бросил меня с болезнью, а ему этот крест снова послали?

— Зин, нет, просто так бывает. Ты же врач и знаешь, что болезнь выбирает непонятно как и как быстро развивается.

— Да, знаю. Но всё это странно и мерзко. Я больше не держу на него зла. Он был молод и, возможно, не любил меня, если бросил в такой ситуации. А сейчас он как лев оберегает свою дочь. Пока я с ним разговаривала, поняла, что он в теме, все термины знает и понимает. Представляешь, он побрился, как рассказала его дочь, чтобы ей не было так одиноко.

— Ну молодец. Говорят, люди меняются. Наверное, это этот случй.

— А что насчёт Кости? Думаешь, он не изменился? Может стоит дать ему шанс объясниться?

— Не знаю, но я подумаю.

Мы сидели в тишине, каждая в своих мыслях. Эта тишина была целебной. Мы думали о своём пути, исповедовались, молились, осознавали и находили силы радоваться жизни, несмотря на все невзгоды.

Вечером я возвращаюсь домой после того, как отвезла сыновей к бабушке на выходные. Она позвонила и сказала, что скучает по ним. Внуки — это её единственная радость. Но я заметила, что в ней что-то изменилось после поездки в санаторий, в какой её отправила Зина. Она всегда с новой причёской, обновила гардероб. Всё это кажется мне странным. Она молчит, но я надеюсь, что она счастлива.

Коридор встретил меня мраком. Я почувствовала, как мои ноги запутались в чем-то — споткнувшись о чью-то обувь, я чуть не упала. Рука инстинктивно потянулась к стене, где слабо светился выключатель. Щелчок, и свет загорелся, равномерно заполнив пространство. Однако не ожидаемое зрелище привлекло моё внимание в первую очередь — фигура мужчины, неподвижно стоящая в коридоре.

— Что за…? — пробормотала я, впервые теряя дар речи. В ответ на мысль сердце заколотилось в груди, отвлекая от неожиданности. Он стоял в одном полотенце, моем полотенце, розовом, которое когда-то покупала для души, чтобы радовать себя. Влажные волосы обрамляли его лицо, и всё в нём вызывало у меня не только страх, но и гнев.

Очередной шаг ко мне. Я отступила.

— Какого черта ты здесь делаешь?! — мой голос дрожал от ярости.

— Очевидно же, что я мылся, — произнёс он, и в этом простом ответе я услышала вызов. Я выразительно уставилась на него, увидев, как в его глазах вспыхнула игривость. Как будто на мгновение я вновь оказалась в ловушке воспоминаний: его обнаженный торс, мощные плечи, знакомый облик.

— Ты издеваешься? — гнев заставлял меня говорить. Как будто за долгие годы ожидания выползли наружу все накопленные обиды — он снова шагнул ко мне, а я отскочила. Его прикосновение было горячим, словно жара лета, а в руках — независимость, которую я так давно утратила.

Он взглянул на меня с привычной ухмылкой.

— Ты ждала меня, Лёль.

— Не прикидывайся, что не понял вопроса, что ты делаешь в моей квартире и как сюда попал?

— Раньше она была нашей, а замки ты так и не поменяла. Признайся, просто ждала меня?

— Чего? «Але, психушка, срочный вызов»... Ждала тебя, меня пробрал истерический смех, да такой громкий, что Костик аж поморщился.

— Просто игра одной актрисы, но выглядишь потрясающе, малышка. Ждала меня? Могла бы и ответить, что ждёшь. Я же писал, что настало время отработать долги. Он кивает, небрежно поправляя влажные волосы пальцами. Бывший оглядывает меня с головы до ног, останавливаясь на груди и ногах. Его взгляд против моей воли заставляет сильнее сжать ноги. Я стараюсь держать спину ровно, но жар всё равно просачивается сквозь поры моей кожи.

— Какие долги, кто писал? Мелькает мысль в голове, но быстро улетучивается под натиском бывшего.

Я была настолько поражена, что не успела отреагировать — он уже оказался рядом. Его большая рука уверенно двинулась вверх. Она скользнула от моей попы до самой груди. Мне стало трудно дышать. Сердце бешено колотилось.

Я изо всех сил попыталась оттолкнуть бывшего мужа за плечи, но он даже не шелохнулся. Пытаюсь оттолкнуть всем телом, но он сжимает меня еще сильнее, между нами не остается ни миллиметра. Горячие губы касаются моего уха. По моей шее пробегают мурашки. Они спускаются вниз по спине и теряются где-то в трусиках.

— Возбудилась, — тихо рыкает. — Лёля, плохая девочка… Драть тебя надо жёстко, за то, что ты сделала с нами, готовься, выходные будут долгими, ноги ты не сведешь после них неделю, это я тебе обещаю.

От этих дерзких и в то же время волнующих слов по старой памяти хочется зажмуриться. Мы всегда были из тех пар, кто наслаждался словесной прелюдией.

Некоторые привычки настолько глубоко укоренились, что избавиться от них — задача не на один день. И как показывает опыт, десять лет — это ещё не срок. Возможно, дело не во времени, а в человеке.

Как жаль, что воспоминания о нашем прекрасном времени вдвоём всё ещё живы в моей памяти. И насколько же невыносимо осознавать, что моя кажущаяся непроницаемость на самом деле лишь иллюзия, за которой скрывается хрупкость, словно тонкий лёд.

— Ты вся дрожишь, — продолжает бывший.

Его голос буквально пропитан наслаждением. Он с удовольствием обнимает меня за талию и слегка касается груди. Если он крепче прижмёт меня к себе и начнёт трогать за соски, я уже не смогу сопротивляться!

— Что, изголодалась по мужику? Давай проверим, какая ты мокренькая, а я, так уж и быть. Если хорошо попросишь, утолю твой голод... — прошептал мне на ухо Костя.