Человек огня. Сокровище Голубых гор - Сальгари Эмилио - Страница 5

– Они не решаются приблизиться к нам, сеньор, – заметил юнга.

– Они уверены, что мы далеко не уйдем, – отвечал Корреа. – Будем надеяться, что волны улягутся. Во всяком случае, будем спать по очереди эту ночь. Так как ты моложе, то ты ложись первый.

– Вы тотчас позовете меня, как только почувствуете, что у вас глаза смыкаются?

– Само собою разумеется, мальчуган.

Альваро взял два ружья и уселся на бухту каната, откуда ему хорошо было видно берег.

Ночь наступала быстро, и вскоре все окутала непроницаемая темнота, так как небо было покрыто дождевыми тучами. Только на берегу виднелись огни. Это горели костры, зажженные дикарями, и при их свете Альваро мог рассмотреть голые фигуры. Они жестикулировали и указывали в сторону скал, среди которых застряла каравелла, но около полуночи все же улеглись, пригасив огни костров.

Корреа не смыкал глаз всю ночь. Он не решался поручить мальчику надзор, опасаясь, что тот заснет и не увидит, как подойдут пироги. Он ходил взад и вперед по палубе, поглядывая то на берег, то на океан, который заметно притих, и грустные думы овладевали им. Все указывало на то, что буря кончалась и, следовательно, можно спустить плот. Но куда бежать? Дикари на пирогах быстро нагонят плот… Нет, лучше уж защищаться здесь!..

Ночь прошла в непрестанной тревоге. Вскоре после полуночи встал и Гарсиа, который не мог больше заснуть. Когда взошло солнце, положение нисколько не изменилось. Волны продолжали разгуливать по заливу, хотя и не такие яростные, как накануне.

Дикари встали с восходом солнца и, взобравшись на скалу, наблюдали за каравеллой. Гребцы спускали в воду пироги, оказавшиеся на берегу во время отлива.

– Готовятся к нападению, – сказал Альваро. – Смотри не пугайся, когда увидишь их, а старайся не давать промаха.

– Я вовсе не дурной стрелок, сеньор, – ответил Гарсиа. – Мой отец служил сержантом в Кастильском полку и научил меня стрелять.

– Тогда все будет хорошо… Вот они пускаются в путь. Вооружимся же и постараемся нанести им как можно больше вреда. Эти дикари не заслуживают никакой пощады, и притом же дело идет о нашем собственном спасении.

Дикари сошли со скалы и начали в беспорядке взбираться на пироги, издавая оглушительные крики. Казалось, будто они все сразу сошли с ума. Они потрясали своими палицами и колчанами, наполненными стрелами, обмазанными сильнейшим ядом кураре, против которого не было никакого противоядия. Разместившись кое-как на пирогах, они наконец отчалили, направляясь к потерпевшему крушение судну, при этом ни на мгновение не прекращали своих ужасающих криков, рассчитывая, вероятно, напугать белых, находившихся на корабле.

Но Корреа не утратил присутствия духа. Он осмотрел приготовленную мину и, удостоверившись, что все в порядке, устроил для себя нечто вроде баррикады из разных ящиков и бочонков, за которою и притаился вместе с юнгой, держа наготове ружья и шпаги.

– Гарсиа, у нас там, кажется, есть портвейн? – спросил он.

– Да, сеньор.

– Ну так выпей и ты до начала битвы. Это придаст тебе мужества.

Юнга не заставил себя просить и хлебнул из бутылки, которую ему передал Альваро.

– Так!.. Если нам суждено изжариться на вертеле, то жаркое, приготовленное из нашего мяса, будет теперь еще сочнее, – сказал Альваро, у которого хватало смелости шутить в такую минуту. – Хлебни еще, Гарсиа. Дикари приближаются…

Альваро взял ружье и, наметив одного высокого дикаря на передней пироге, который громче всех кричал и размахивал дубиной, выстрелил. Дикарь, сраженный пулей прямо в грудь, тут же упал в воду.

Услышав звук выстрела, дикари подумали, что это молния сразила их товарища, и поэтому все обратили свои взоры к небу, вместо того чтобы смотреть на каравеллу. Никто не обратил внимания на раненого, который вскоре пошел ко дну.

Другой выстрел, сделанный юнгой, раздробил плечо одному из гребцов. Тогда дикари догадались наконец, что таинственные смертельные удары падают на них не с неба, на котором не было видно ни облачка, а с корабля. Они заметили сверкнувший огонь на палубе каравеллы и облачко дыма, которое еще не успел рассеять утренний ветерок.

Неописуемое изумление овладело этими простодушными, хотя и свирепыми сынами девственных американских лесов. Охваченные ужасом, они смотрели на каравеллу, не решаясь взяться за весла. Что за чудовища, метавшие пламя, способные убивать и калечить людей на таком большом расстоянии, могли укрываться там?

Однако эти дикари, привыкшие вести постоянную войну с другими племенами, скоро совладали со своим изумлением. Жадность и любопытство оказались сильнее страха, и они снова взялись за весла, направляя свои пироги к каравелле. Они уже заметили там двух человек, юношу и мальчика, и, конечно, надеялись быстро совладать с ними и пожрать обоих.

– Сеньор Альваро, – сказал юнга, – они продолжают грести. Очевидно, наши выстрелы и пули не очень испугали их.

– Там приготовлена для них мина. Увидишь, как они у нас запрыгают! Надеюсь, что они пристанут к носу.

– А мы?

– Мы уйдем в другой конец. Взрыв не произведет больших разрушений. Ты зарядил ружье?

– Да, сеньор.

– Ну так целься во вторую пирогу, а я займусь первой.

Еще двое дикарей свалились со своих скамеек – один убитый наповал, а другой раненый.

Дикий рев был ответом на эти выстрелы, а затем чей-то громкий голос несколько раз прокричал:

– Карамура!.. Карамура!..

Что означало это слово, Альваро не знал, да у него и не было времени задумываться над этим, так как пироги дикарей уже подошли к носу каравеллы, где было легче пристать к судну и взять его на абордаж. Альваро приготовил фитиль и зажег раньше, чем началась битва с дикарями.

– Идем, Гарсиа! – крикнул он.

– Нет, сеньор, – отвечал мальчик решительным голосом. – Мое ружье уже заряжено, и я вас буду защищать.

Пока дикари пробовали взобраться по снастям бугшприта на корабль, Альваро быстро растрепал и поджег конец веревки, выходящий из ящика, где была заложена пороховая мина. Сделав это, он бросился прочь. В этот момент из-за борта показался первый дикарь, закинувший уже ногу на палубу, но Гарсиа метким выстрелом из ружья заставил его свалиться вниз, на головы его товарищей, тоже цеплявшихся за веревки.

– Браво, Гарсиа! – крикнул Альваро, быстро взбираясь на корму. – Скорее, мальчуган, беги отсюда. Сейчас будет взрыв.

Мужество дикарей, очевидно, поколебалось, не столько из-за внезапной гибели товарищей, сколько вследствие непонятных для них звуков выстрелов. Поэтому они спрыгнули на свои пироги, не решаясь влезать на судно. Они продолжали кричать с выражением ужаса то же самое непонятное слово:

– Карамура!.. Карамура!..

Вдруг раздался страшный взрыв, заглушивший их крики. Ящики, бочонки, веревки полетели во все стороны, и вся носовая часть судна сразу отвалилась. Удар был настолько силен, что Альваро и юнга провалились в трюм. Все, что было на корме, попадало, двери кают сорвало с петель.

– Черт возьми, что за канонада! – воскликнул Альваро, вскакивая на ноги. – Если б я высыпал полбочонка, то мы бы взлетели на воздух!.. Эй, мальчуган, ты не ранен?

– Немного зашиб нос, сеньор, – ответил юнга.

– Посмотрим, что там делается!

Схватив ружья и шпаги, они вылезли на палубу. Вся носовая часть была еще окутана густым дымом, сквозь который виднелись языки пламени, лизавшие доски. Просмоленные якорные канаты и старые паруса загорелись.

– Ах, дьявол! – воскликнул Альваро, нахмурив брови. – Я и не подумал об этой опасности.

Он вскарабкался на борт, держась за уцелевшие снасти обломков грот-мачты, и посмотрел в сторону носовой части судна. Поражение дикарей было полное. Из четырех пирог одна сразу пошла ко дну, а три другие спешно гребли к берегу.

– Хороший удар, честное слово! – воскликнул Альваро смеясь. – Эти проклятые людоеды не посмеют теперь возобновить атаку.

Он окинул взглядом море вокруг подводной скалы, на которой застряла каравелла, и увидел, что оно усеяно страшно изуродованными человеческими трупами, оторванными конечностями и обломками пирог. Все это носилось в пенящихся волнах, между подводными скалами.