Выпьем конструктивно! Алкоголь и другие напитки с точки зрения антропологии - Сборник статей - Страница 7

Кроме того, напитки выступают маркерами личной идентичности и границ включения и исключения. Джеральд Марс (см. главу 4) даёт краткое описание моделей употребления алкоголя у портовых рабочих Ньюфаундленда – в среде, где отлучение от кабака оказывается предельной негативной санкцией. В порту о мужчинах судят по тому, насколько они умеют пить и насколько щедро тратятся на выпивку. Быть своим человеком в бригаде докеров предельно важно: это подразумевает более регулярную работу, более высокий заработок, взаимопомощь и уютное местечко в кабаке. Восхождение в иерархии от постороннего до своего человека зависит не только от профессиональных навыков и преданности работе, но и от выполнения роли собутыльника. Однако эти теплота и дружелюбие при включении в круг своих людей имеют мрачную обратную сторону. Чужаки тоже выпивают, но их не пускают в кабак: бутылку вина или дешёвого рома, так называемого скрича [16], которую они носят с собой, им приходится распивать на автомобильной парковке, подзывая товарищей кивком или подмигиванием. В своей статье Марс впечатляюще демонстрирует, как все эти границы между своими и чужими дают рабочим возможность смело торговаться с прорабами, выступать против эксплуатации и брать на себя другие риски на работе. Именно потому, что в таком антураже алкоголь открывает доступ к всевозможным благам, чужак вполне может начать пить в компенсаторном порядке, чтобы обладать тем, чего у него нет – хотя бы символически. Здесь обнаруживается одно из направлений исследования социальных функций алкоголя: чем больше алкоголь используется как маркер избирательности и ограниченного доступа, тем больше вероятность, что злоупотребление спиртным будет обнаруживаться среди тех, кто был подвергнут исключению. Опять же, это предполагает, что значительную часть своей работы антропологи проводят среди людей, чьё поведение, связанное с употреблением алкоголя, в целом соответствует инклюзивной модели. Этот момент сам по себе может объяснить одну из находок антропологов: алкоголизм встречается реже за пределами западного индустриального общества, где избирательное гостеприимство (см. [Douglas 1984]) способствует конкурентному индивидуализму.

Исключение принимает множество форм, в том числе совершенно неуловимых. Например, умение разбираться в сортах вин само по себе является полем для конкуренции, поэтому необходимо учитывать потенциал исключения, который в европейском обществе воплощают стройные ряды вин – винтажных и менее престижных… Натренированные дегустаторские навыки – способность распознать и назвать сорт, год урожая и даже конкретный виноградник для отдельных вин – удивительны сами по себе. Отменному дегустатору явно требуется поддерживать вкусовые рецепторы в форме, регулярно практикуя свои особые навыки, подобно скрипачу, – совершенно иной случай, чем, например, хорошее владение языком, позволяющее улавливать его нюансы в любой момент. Именно такие качества демонстрирует лорд Питер Уимзи в одном из романов Дороти Сэйерс, когда выигрывает пари у своего друга Фредди Арбатнота в Клубе эгоистов, назвав «вслепую» года урожая семнадцати вин. В этот момент Уимзи явно находится в отменной форме, а когда два самозванца выдают себя за него, пытаясь купить военные секреты, граф де Рёй разоблачает их в винном конкурсе, в котором настоящий лорд Питер легко бы одержал победу: «Даже самому блестящему фальсификатору вряд удастся воспроизвести умение разбираться в винах» [Sayers 1972]. Таким образом, этот навык позволяет идентифицировать не только вино, но и конкретного человека, а невежество может привести вас в руки манипуляторов. Кроме того, знатоку вин принадлежит особая социальная власть. Кто позволит официанту в отеле взять верх над собой? – но в то же время для того, чтобы официант не навязал вам унизительную зависимость от собственных предпочтений, требуется немалое мастерство (см. [Mars and Nicod 1984]). В текстах, собранных в этой книге, употребление напитков рассматривается как средство конструирования реального мира. Напитки пребывают в реальности непосредственно, а не являются высказыванием о ней, или экраном, на который проецируются реальные отношения, или глубинной структурной моделью этих отношений. Напитки столь же реальны, как кирпич и раствор для строительства. Они суть примеры вещей, из которых состоит мир, они включаются в совокупности других реальных предметов вместе с отрезками времени, списками имён и календарными связями. Продегустировать напиток – значит вкусить нечто происходящее в рамках целой категории социальной жизни (см. [Goodman 1978]). Нам необходимо продемонстрировать, что категоризации, возникающие в ходе любой посиделки в баре или во время семейных праздников, представляют собой часть социального порядка.

Разумеется, антропологи не допускают, что эти утончённые сигналы и конструирование реальности невозможны среди людей совсем небогатых. Этот момент предельно ясен из статьи Анны Калабрези, посвящённой изготовлению и употреблению вина тосканскими крестьянами (см. главу 7). Трудности повседневной жизни этих людей преображаются лирическим спокойствием и идиллическим порядком, где виноград встраивается в ряд плодов – предметов роскоши в крестьянском хозяйстве, противопоставленных овощам и злакам, – а качеством вина гордятся и употребляют его без излишеств. Обычному столовому вину, которое разбавляют водой и запивают им еду, противостоит винсанто – «священное вино», которое открывается по особым случаям и освящается во время мессы. Описания изготовления столь почтенного напитка, как вино, встречаются редко, поэтому многие читатели с удивлением узнают, что после ферментации виноградного сока заключительный процесс проходит чрезвычайно быстро, а составляющие его действия крайне просты.

Ндоламб Нгоквей на примере лишь одного алкогольного напитка – пальмового вина – демонстрирует, как люди из африканского народа леле различают множество его видов и распределяют их по различным социальным категориям, в результате чего вокруг этого напитка формируется чувство общности (см. главу 6). Впрочем, антропологам не пристало идеализировать сообщество или предполагать, что оно всегда препятствует индивидуальной конкуренции – ведь отчасти именно сообщество выступает проводником соперничества. Фарнхам Рефиш на примере соревнований по угощению пивом у народа мамбила (Нигерия) демонстрирует агонистическую функцию употребления алкоголя в формировании партнёрских отношений и завоевании личной репутации (см. главу 8). Изучение коллективных способов употребления различных напитков позволяет обнаружить тонкие механизмы переопределения ролей. Работа Мэри Анны Торнтон (см. главу 5) представляет собой редкое описание всего спектра напитков, употребляемых в отдельно взятом сообществе, демонстрирующее полный спектр социальных отношений. Оказывается, что в австрийской деревне, которую описывает Торнтон, происходит поляризация социальных событий: на одном полюсе находятся мероприятия, в той или иной мере демонстрирующие близость между людьми, на другом – празднования той или иной степени официальности. Каждому типу события соответствует определённый класс напитков. Это проницательное наблюдение позволяет исследовательнице убедительно перейти от этнографического «каталога» на более высокий уровень абстракции.

Здесь следует задаться вопросом: каким образом антрополог может провести систематическое сравнение культурных установок, чтобы поставить их в один ряд с теми сведениями, которые мы получаем от биологов и медиков? Ответ на этот вопрос предполагает, что нам необходимо противостоять искушению всё глубже погружаться в поиск данных, свободных от предвзятости. Успех зависит от наличия поддающейся исследованию проблемы из области сравнения культур, от нахождения подходящих абстрактных категорий и количественных методов для их выражения. Упомянутые выше привычки в употреблении алкоголя в той или иной степени связаны с социальными соображениями. В австрийской деревне совместное распитие зекта (игристого вина) не гарантирует какой‐либо взаимной поддержки – в отличие от совместного распития шнапса. В тосканском крестьянском доме «священное вино» ставят на стол только по совершенно особым случаям. Комфортно выпить пива в тёплом кабаке на пристани и неистово глотать дешёвый ром на автостоянке – впечатляющий и трагический контраст для портовых рабочих. Вероятно, это хороший повод приступать к изучению темы включения и исключения во всём её многообразии при помощи теоретического подхода на базе календарной информации, который разработали Джонатан Гросс и его коллеги применительно к пищевым привычкам (см. [Gross, 1984]).