Таверна на прокачку 8 (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович - Страница 13

— Боже упаси! — я шутливо руками замахал. — Этого мне ещё не хватало!

— А что такое? — вздёрнула она бровь.

— Тебе больше тридцати, а мне всего семнадцать, — с достоинством сказал я. — Я юн и полон амбиций.

— Молчи уж, — фыркнула Вера. — Я сама теперь в семнадцатилетках хожу. А тебе, между прочим, вообще сорок.

— Тем более, — начал я. — Я уважаемый почти сорокалетний мужчина, что люди скажут?

— Позавидуют, — фыркнула Вера и мы заржали.

Оба хохотали, наверное, с полминуты, как-то разом дошла вся абсурдность ситуации: двое взрослых людей в телах подростков выясняют в лесу, кто теперь кому и во что годится.

Ника посмотрела на нас с моего плеча, как на умалишённых.

Но если признаться, смех у меня был нервным. Столько всего схлынуло. У меня даже образовалась некая пустота внутри. Будто чего-то не хватает. А это напряжение ушло, которое я последние дни старательно игнорировал. Даже и не верится, что всё закончилось.

И по сути, даже поделиться не с кем. Вера еще не понимает, Ника вообще панда, Елена… Точно!

Елене надо рассказать. Она ведь волнуется. Она, наверное, опять всю ночь не спала. И мужикам нашим, когда вернутся. И вообще всем хочется рассказать, да пир закатить! Хотя всем не надо, люди вообще не в курсе были что тут у них под носом происходило.

Мы вышли из леса, свернули к деревне. Я на ходу прикидывал, с чего начать разговор с Еленой, но у судьбы на меня были иные планы. От таверны уже нёсся Генка, да так будто за ним гнались.

— Макс! — заорал он. — Наконец-то! Ну где ты был⁈

— В лесу, я же говорил. Что случилось-то?

— Тут гости! — Генка затормозил, уперев руки в колени. — Много! Говорят: подать нам еды! А у нас каша кончилась! И вообще всё кончилось.

— Как кончилась?

— Ну готовить надо, а я бегаю тарелки собираю, а надо шаурму крутить, да котельни заворачивать, а я не успеваю совсем, а там люди голодные. Я не понимаю, что делать? — он обхватил голову руками. — Я им всё выдал, до крошки, а они ещё и ещё просят — он замахал руками. — Там их с полдеревни!

— Так бежим скорее! — рассмеялся я.

Вот так, между прочим, и заканчиваются великие моменты. Ты берёшь ранг, сбрасываешь смертный приговор, разговариваешь с деревом, а через полтора часа выясняется, что у тебя кончилась каша, и это, грозит куда более серьёзной катастрофой.

Весь двор был заставлен телегами.

Я насчитал девять, но за поворотом, стояли ещё. Все гружёные под завязку, крытые просмолённой рогожей, увязанные крест-накрест. Возчики распрягали лошадей, кто-то таскал воду, кто-то щупал охлопывал борты и колёса, кто-то хлопал по бокам лошадей, что-то приговаривая.

А вокруг телег стояли воины. Немного, но все суровые и изображающие бдительность. Явно блюдут безопасность груза. Но не такие вымуштрованные, как у Георгия или Володимира, а явно уровнем пониже.

Внутри пробежал холодок. Видимо, у меня уже аллергия на вооружённых воинов рядом с таверной. Но будем надеяться всё пройдёт мирно и без проблем. Хотя рожи у охраны были протокольные.

— Это ты что ли хозяин? — окликнул меня плотный мужик в добротном кафтане.

— Он самый.

— Молод ты что-то. Но наконец-то явился, — обрадовался мужик. — А то мальчонка твой уже извёлся. Я Прохор, старший обоза. Нас тут много, и мы изрядно проголодались.

— Сейчас всё будет! — объявил я, на ходу закатывая рукава.

И вроде у меня новая жизнь, но как же хорошо, что всё по-старому.

От автора:

На завтра возьму выходной, это ещё не выкладка через день, нужен день разобраться в сюжетных линиях и свести всё

Как оказалось, гости были не купцами. И в их обозе были не товары, а продовольствие.

Это я понял по грузу. Купеческий обоз везёт то, что подороже: сукно, посуду, пряности. А тут были мешки, бочки и снова мешки.

— Зерно, солонина, соль, крупа, масло в бочках, сушёная рыба, — говорил Прохор, когда мы шли в зал.

— Продадите мне немного припасов? — тут же сориентировался я.

— Так это не на продажу, — покачал головой Прохор.

— Тогда, куда же столько?

— К барьеру. Это припасы для барона Грегора. Туда скоро много войск прибудет. Все готовятся к войне с забарьерными.

Он сел, крякнув, и вытянул ноги.

Зал и правда был переполнен. Причём вперемешку сидели и обозники, и воины, а еды на них маловато.

— Там и маги, и гарнизон, — продолжал Прохор. — А у гарнизона, уж поверь, аппетит не хуже нашего. Их кормить надо каждый день, и не кашей с водой, а по-человечески, иначе к зиме половина сляжет.

— И вы всё это по округе собирали?

— Мы в Чи-Ане были. Оттуда зерно и масло. Потом по всем деревням шли, докупали, что дают. Восьмой день в дороге.

— Серьёзное дело, — веско покивал я, надевая на себя фартук. Генке дал задачу идти разводить огонь в мангале, чтобы мясо для шаурмы приготовить.

— А как же! Дело первейшей важности! — согласился Прохор. — А как сказали, что в этих землях разбойники стали орудовать, так мы дополнительную охрану привлекли. По пути встретили отряд Клима. Они хоть и охотники, но ратное дело знают.

— Охотники? — удивился я, а по спине пробежал холодок. С охотниками у меня здесь не самые лучшие отношения сложились.

— Ребята хорошие, их имя на трактах давно известно. Груз-то важный, на нём весь гарнизон сидеть будет, так что решили на охране не экономить.

— Есть такое, — сказал я, прикидывая, что приготовить, чтобы получилось вкусно и много.

— Так это правда, что бушуют? — решил уточнить Прохор.

А я скользнул взглядом по Михаилу, рядом с которым хлопотала Вера.

— Правда, — кивнул я. — Обоз Георгия взяли недавно. Только дочь его и спаслась. Наши мужики собрались и пошли искать тех разбойников. Только не вернулись еще.

Прохор помрачнел.

— Вот и нам тоже сказали, — Он потёр подбородок. — Ну, теперь пусть попробуют напасть. У нас своей охраны полтора десятка, да у Клима две дюжины бойцов.

Я прикинул, воинов здесь было не так много.

— Часть охраны на постоялом дворе обустраивается. Скоро парни придут есть, так что давай, шеруди там в своём котелке.

— Есть пожелания? — спросил я.

— Супа бы какого-нибудь, чтобы бульон покрепче да посытнее.

— Это я мигом, такой пир вам закачу, неделю вспоминать будете, — пообещал я.

— Пир не надо, лучше побыстрее накорми.

И я взялся за работу.

Суетился, как белка в колесе. Несколько раз бегал во двор, проверить, как там Генка. А тот даже обиделся. Мол, его дядька Анатолий учил мясо жарить, и уж он сделает как надо.

Я же решил по старинке приготовить рассольник. Давно его не ел, а рассольник я люблю. Можно было и что-то новое приготовить, да подтолкнуть прогресс, но очень уж рассольничка захотелось, с хрусткими огурчиками, с перловочкой, и с густым бульоном. Жаль здесь чёрного перца не нашёл, но и остролист сойдёт.

Зал понемногу наполнялся людьми. Приходили и обозники, и местные. В зале поднялся гул, люди обсуждали последние новости. И барону Джозефу кости перемыли, и про разбойников посудачили, и зверей помянули, и о судьбе бедной дочки купца погоревали. Но главное, не забывали поглядывать в мою сторону, не уснул ли я там часом.

— Восьмой день в дороге, — рассказывал один из обозников. — На сухарях да солонине и живём, аж животы к хребтам прилипли. Благо, ночуем в поле, спину так скручивает к утру, что о животе уже и не думаешь. Вот скоро поем, — мужик выразительно взглянул на меня, — а потом пойду в кровать.

Тем временем Генка поставил мясо на угли и решил проверить, как там в зале. Пришлось погнать его обратно, ещё спалит. А зал пока подождёт… Хотя так может и чистой посуды не хватить.

Я хотел попробовать подарок системы. Вот только вспомнил, что в качестве бонуса, мне досталась точность восприятия вкусов, а то, что полезное, нужно выбирать.