Лучшая бабушка. Империя Железной леди (СИ) - Теплова Арина - Страница 24

— Нет, конечно. Я говорю о вашем сыне, Антоне. Вы что же, совсем ничего не помните, что я вам говорил? Он же не ночует дома, да и на службе его днем с огнем не сыщешь. Ошивается все у этой Жюли Вержбинской в доме или в театре. Вы видели стоимость последней мебели, что они приобрели с Аркадием Сергеевичем в гостиницу? Так помяните мое слово, наверняка у этой актерки появилось новое бриллиантовое ожерелье, и оно точно куплено на откаты, что они получили с владельца мебельного магазина.

— Нечто подобное я и подозревала. И я бы хотела поговорить о гостинице, Владимир Львович. Мне нужен ваш совет. Больше я уже никому не доверяю.

— Спрашивайте, — кивнул он. — Вы же знаете, я всегда на вашей стороне, Нина Георгиевна, и ничего вам во вред не скажу.

— Я сегодня была в «Императрице», и вид её удручающий вызвал у меня прямо говоря панику. Ей срочно нужен ремонт.

— Естественно. А ещё капитальный ремонт труб, и замена половины окон, гостиничная кухня допотопная, и там надо менять все печи и плиты, они не справятся с нагрузкой. Это не говоря уже об обновлении всего интерьера и...

— Вы тоже всё это знаете? — спросила я и, увидев пристальный взгляд Баскакова, всё поняла. — И наверняка говорили мне, а я, как обычно, ничего не запомнила из ваших слов и не слушала.

Я горько вздохнула.

— Нет, Нина Георгиевна, я немного вам говорил. Не хотел вас расстраивать. Всё же семейное дело. Ваш батюшка начинал эту гостиницу обустраивать. И когда-то она приносила хорошие прибыли. Я видел старые документы. Но не сейчас. Сейчас все очень плачевно...

— Нельзя её спасти? Что-то сделать?

— Я бы не стал. Вложений будет больше, чем вы после реконструкции сможете выручить за нее в будущем. Причем увеличение прибыли будет не сразу, а в течение нескольких лет.

— Ясно. Но мне так бы хотелось как-то спасти ее все же.

Опять поймав мой пристальный, изучающий взор, Баскаков быстро отвел глаза и снова указал на документы.

— Чтобы вытянуть гостиницу на должный уровень надо не меньше полумиллиона денег, а лучше тысяч восемьсот. Нина, пойми ты. Простите, — оговорился он, явно желая перейти на «ты», но, видимо, не мог себе позволить это. — Нина Георгиевна у вас нет таких денег. Усадьба в Малиновке заложена еще в том году. Кожевенная мастерская на грани банкротства.

Он говорил и говорил. И ничего хорошего. Похоже, дела Нины были очень плохи. И миллионов ее отца уже давно не было и в помине.

Я видела, что Баскаков искренне переживает за мои дела, и оттого сразу расположилась к нему. Чувствовала, что пытается помочь. Но похоже прежняя Нина не только не обращала на его дельные замечания и предостережения внимания, но и ни во что не ставила. Наверное, он все это говорил Нине, но она отчего-то не захотела его слушать. Глупая.

Мне вдруг захотелось, чтобы Баскаков расположился ко мне, поверил в то, что теперь я изменила свое отношение к нему и стала ему другом.

— Владимир Львович, как давно мы с вами знакомы?

После моего вопроса он замер и устремил на меня свой взор. Горящий и внимательный. Словно начал искать что-то в моих глазах.

— Почти тридцать один год без трех месяцев.

Вот это ответ! Я даже замерла. Он что, так точно все это знал? Вплоть до месяцев? Значит, это как-то волновало его? Точнее, Нина волновала. Иначе бы он не помнил такие точности.

— Как летит время, — прошептала я. Похоже, мы знали друг друга с молодости. — Может быть, будем называть друг друга по имени? На «ты»? Мне бы очень этого хотелось, Владимир.

После моих слов его взор стал темнеть и стал совсем другим. Завораживающим и манящим.

И отчего он так смотрел на меня? Цепко, поглощающе, словно хотел раздеть меня или того хлеще. Или мне это казалось? И мое воображение разыгралось оттого, что Баскаков понравился мне с первого взгляда?

— Я… — он хотел что-то сказать, но его голос сорвался, вмиг охрипнув. Он чуть прокашлялся. — Мне тоже было бы приятно это, Нина.

Что там про него говорила Аня? Он женат? Или как? Я хоть убей, не помнила этого.

Только знала, что он был друг нашей семьи и довольно давно.

— Прекрасно, Владимир, — сказала я и улыбнулась. — Я вижу, ты мой единственный друг. Потому как у друга я бы хотела спросить совета. Что бы ты сделал на моем месте? Чтобы поправить мои финансовые дела?

Баскаков внимательно посмотрел на меня и чуть прищурился. Мне казалось, что он не верит в то, что я действительно спрашиваю его совета. Нет, Нина однозначно его ни во что не ставила и не слушала. И почему? Мне было не понять ее, от слова совсем.

— Если тебе интересно, Нина, я скажу, как бы я поступил. Сначала продал бы часть имущества и рассчитался бы с кредиторами. Проценты по долгам растут очень быстро. Скоро уже превысят весь капитал.

— С кредиторами? Их много?

— Достаточно. Нина, я же тебе уже давал список. Там и долги кожевенной мастерской, и гостиничные. А вообще, я бы избавился от гостиницы и вложил деньги в более прибыльное предприятие. Но ты ведь этого не сделаешь, — вздохнул он.

— В смысле? Продать «Императрицу»? Хорошая мысль, но почему ты решил, что я не захочу продать ее? — уточнила я.

— В память о батюшке. Он же начинал это дело, и ты всегда твердишь, что она дорога тебе как память.

— Ну, память памятью, но действительно тянуть ее со дна нереально. Но ведь никто не купит ее. Кому нужна эта развалюха?

— А твой муж? В смысле бывший муж — Михаил Андреевич. Он же спит и видит, чтобы купить ее.

— Неужели? А ему то она зачем? Или я чего-то не знаю? — подозрительно спросила я.

— Спроси у него сама, — пожал плечами Баскаков. — Может, оттого, что он много лет был там управляющим, когда работал с твоим отцом. Гостиница ему тоже, видимо, дорога как память. Кстати, пока Михаил Андреевич там всем заправлял «Императрица» была на высоте, вполне рентабельна. А Аркадий Сергеевич и твой сын точно не управленцы. У них другое на уме.

Что у них на уме, я и так уже понимала. А Владимир продолжал:

— Параллельно бы отстранил от дел Аркадия и Антона, я уже об этом говорил. Контролировал бы все сам. Каждую покупку, каждую новую трату. И расходовал бы деньги только на самое необходимое. Возможно, тогда удастся избежать скорого банкротства.

В этот момент в кабинет постучали и заглянула Аня. Поздоровавшись с адвокатом, она заявила:

— Матушка, извините, но ужин подан. Ждем только вас.

— Да, сейчас приду, — ответила я дочери.

Анюта быстро вышла, а я снова обратила взор на Баскакова.

— Уже поздно, Владимир, наверное, наш разговор лучше отложить. Например, на завтра.

— Как скажешь, Нина, — согласился он, собирая все бумаги со стола.

— Присоединишься к нам за ужином?

— Пожалуй, нет. Я устал с дороги, поеду домой.

Он не сказал «поеду домой к жене» или «семье». И это меня немного обрадовало. Может все же мне повезет, и Баскаков окажется свободным? Но я конечно размечталась.

— Тогда давай завтра снова увидимся и поговорим обо всем на свежую голову.

— Да, согласен, — ответила Владимир, быстро собирая бумаги в портфель. Я так напряжено и жадно смотрела на эти документы, что он спросил: — Оставить тебе бумаги?

— Нет, не надо. Лучше я завтра все хорошенько снова посмотрю. А у тебя они будут целее.

— Ты чего-то опасаешься? — удивился он.

— Да. Но сама не знаю, чего и кого. В этом доме происходят очень странные вещи.

Не знаю отчего, но я начала рассказывать Владимиру о покушениях, о том, что меня хотели то подушкой, то ядом отправить на тот свет. Да и раньше тоже пытались. Владимир с каждым словом мрачнел все больше.

— Почему ты не рассказала мне всего этого раньше?

— Не хотела тебя обременять, — придумала я, но на самом деле даже не знала, отчего Нина ничего не говорила Владимиру.

Может, не доверяла ему? Или же не считала Баскакова своим близким другом, а только другом семьи? И не хотела делиться с ним своими проблемами?