Я готова! Учите, профессор (СИ) - Богданова Екатерина (1) - Страница 58

— И вы в курсе, — с прищуром посмотрел он на неё. — Иначе не поддерживали бы это безумие.

Не знаю, к чему привело бы дальнейшее обсуждение, если бы не появились новые действующие лица. В дверь постучали, и в кабинет заглянул Рхаш.

— Привёл, — отчитался он и отошёл в сторону, впуская в кабинет Тару, Люту и магистра Галиса, главу исследовательского отдела магического сообщества империи.

Плохо. Очень плохо. Я надеялся, что это будет кто-нибудь помельче. Этого упёртого старикашку будет сложнее заткнуть неофициально, так сказать. А действовать от имени императора я сейчас не в праве. Галис на всю империю славится просто-таки паталогическим нюхом на всяческие тайны. И если он что-то почуял, не успокоится, пока не докопается до истины.

Оставалось только надеяться, что советник Эвилл надавит на него своим авторитетом. Иначе… придётся действовать более жёстко, а мне этого не хотелось. С последствиями ведь тоже разбираться придётся, когда всё закончится.

Как же я обрадовалась появлению тренера Рхаша. С трудом сдержала радостную улыбку. А когда он заявил, что нас требует ректор Адали, и вовсе расслабилась. Ну всё, теперь меня точно никто никуда не заберёт! Ректор-то всё знает и она на нашей стороне.

Никогда ещё я не шла в ректорский кабинет с такой радостью. Сколько раз меня туда вызывали для разбирательств после очередного происшествия — не сосчитать. Но сейчас я едва ли не бежала впереди Рхаша. А он ещё и посмеивался украдкой, заметив моё воодушевление. Но и о своих обязанностях не забывал.

— Ты мне вот что скажи, Флен, — тихо проговорил он, когда я в очередной раз, не удержавшись, прибавила шаг и поравнялась с ним, — как вы из здания выбрались? Я ведь все выходы заблокировал. Пропуск только у персонала.

Я запнулась, но тут же выпрямилась и невозмутимо соврала:

— Наверное, сбой какой-то произошёл. Ничего особенного мы не делали, просто вышли через боковую дверь, которая в сад ведёт. Скажи же, Люта.

— Да-да, — с готовностью подтвердила подруга. — Просто взяли и вышли. Всё открыто было.

— Врушки, — хмыкнул Рхаш. — Но я всё равно узнаю.

На этом разговор закончился, потому что мы, наконец, пришли. А зайдя в ректорский кабинет, я и вовсе едва сдержалась, чтобы не подпрыгнуть от счастья — Эйчтар был тут! Так-то! Выкусите, господин исследователь! Меня сам специалист по особым поручениям его императорского величества защищает.

Но радость длилась недолго. Хватило одного взгляда профессора Эйча, чтобы понуро опустить голову. Он явно не разделял моего воодушевления и наверняка ещё выскажет, что думает о моих умственных способностях. Но я и сама уже отругала себя за глупость. Что бы он ни сказал, будет прав. Вот уж когда не следовало высовываться, так это сейчас.

Настроение тут же опустилось до уровня «всё плохо, а я дура несусветная, да ещё и безответственная к тому же». Даже слёзы на глаза навернулись.

Ох, как же сложно контролировать эмоции, когда боишься, что их всплески могут привести к чему-то плохому. Нет, я не боялась больше, что взорву ПИБА. Но теперь у меня появился другой страх — выдать себя. Пусть не взрывом, катастрофой или разрушениями, а чем-то менее опасным, но более конкретным.

Как, например, с той чашей. Ведь она откликнулась на моё сиюминутное желание прикоснуться к ней.

А меж тем исследователь сразу же приступил к требованиям. Зря он это… Тут даже не в Эйче дело. Требовать чего-то от ректора Адали, да ещё и в ультимативной форме, заведомо неверная линия поведения.

— Я забираю эту девушку, — заявил он. — Она нужна мне для исследований найденного артефакта.

Ректор Адали поднялась из-за стола, жестом остановила Эйча, который уже собирался вступиться за меня, упёрлась кулаками в столешницу и ну о-о-очень ласково произнесла:

— Я не расслышала. Что вы собираетесь сделать?

Какой-то незнакомый мужчина в дорогом костюме чуть слышно хмыкнул и отошёл в сторонку. Да и Эйчтар тоже попятился, отходя с линии огня, так сказать.

— А мне уже весело, — наклонившись ко мне, прошептала Люта.

— И не говори, — выдохнула я одними губами.

Хотя весело мне не было. Профессор продолжал сверлить меня возмущённым, осуждающим взглядом. Да осознала я уже всё, поняла и прониклась! Только не смотри так, пожалуйста!

А историк продолжал гнуть свою линию и рыть себе метафорическую могилу.

— Я, вроде бы, доступно выразился, — нетерпеливо проговорил он. — Эта девушка, — указующий жест на меня, — нужна мне для исследований. Вы знаете уровень моих полномочий. А учитывая обстоятельства, и вовсе никаких вопросов быть не должно.

— У меня только один вопрос, — елейным голоском произнесла ректор Адали.

— И какой же? — раздражённо поинтересовался он.

— Вас отсюда выкинуть, или вы сами выход найдёте⁈ — неожиданно рявкнула Адали, да так, что я вздрогнула и попыталась спрятаться за Люту.

Она в этот момент попробовала провернуть то же самое. В результате, мы столкнулись и обе завалились на пол. Послышались сдержанные смешки от незнакомца, которые, впрочем, потонули в истеричном выкрике учёного.

— Что вы себе позволяете⁈ — заголосил он, покраснев от возмущения.

— Достаточно, — выступил вперёд незнакомый мужчина. — Господин Галис, надеюсь, в представлении я не нуждаюсь?

Историк, который всё это время смотрел только на ректора Адали и никого вокруг вообще не замечал, вдруг заметно вздрогнул, отступил на пару шагов назад и уже совсем другим тоном, вежливым, если не сказать подобострастным, проблеял:

— Прошу прощения, советник Эвилл.

— За что, позвольте уточнить? — прищурился, похоже, отец Мораны.

— Ваша дочь пострадала случайно! И, прошу заметить, по причине несоблюдения требований безопасности, изложенных мною госпоже Адали. Вины нашей группы в этом нет, — выпалил он.

— С этим мы позже разберёмся, — отчеканил советник Эвилл. — Сейчас же, позвольте поинтересоваться, кто дал вам полномочия привлекать к исследованиям детей?

— Каких детей? — неподдельно удивился учёный.

Не будь мне сейчас так страшно из-за всей этой ситауции и больно от столкновения лбами с Лютой, я тоже удивилась бы. Назвать меня ребёнком было немалым таким преувеличением. Морана вон, например, моя ровесница и уже сама скоро мамой станет. Многие в восемнадцать замуж выходят, а некоторые и раньше, и тут…

Пока мы с Лютой поднимались и обменивались угрюмыми взглядами, историк и советник договорились о том, что забирать меня куда-либо без согласия законного опекуна нельзя. А мой опекун, то есть мама, сейчас где-то в столице. Вот туда и стоит отправиться господину Галису, найти мою маму, испросить её разрешения и, если она согласится, привлечь меня к научной деятельности официально, оформив это как практику.

Признаться честно, я заслушалась. Как же складно и невозмутимо отец Мораны всё это излагал! Вот уж с кем торговаться бесполезно, не зря он занимает такой ответственный пост.

— В таком случае, госпожа Адали, я вернусь позже, — невозмутимо проговорил учёный, впрочем, то и дело поглядывая на отца Мораны. — Можете быть уверены, я получу согласие матери девушки в считанные часы. Время не терпит, сами знаете.

— Удачи вам в этом нелёгком деле, — кивнула ректор. — С нетерпением буду ждать вас с официальным документом, подтверждающим согласие опекуна адептки Флен.

— Всего хорошего, — напутствовал историка Эйчтар.

Дедуля повернулся к нему, посмотрел с прищуром и скривился, будто отведал чего-то забористого.

— И вы тут, — протянул он.

Явно узнал и не обрадовался. Интересно, что вызвало такую реакцию? Я ведь Эйча почти не знаю, а вот это Галис, похоже, знает, и не с лучшей стороны.

Когда исследователь выходил из кабинета, не преминул смерить меня подозрительным взглядом. Ответила таким же. Нет, ну в самом деле, это же учёный! Тем более историк, он должен сразу всё примечать. А тут, получается, он вообще никого не замечал, кроме ректора Адали, пока они к нему не обратились. Сначала советнику Эвиллу удивился, когда он заговорил с ним, а потом и Эйча заметил только после того, как он ему всего хорошего пожелала. Неужели моя персона настолько завладела его вниманием, что ничего вокруг больше не интересовало, только бы поскорее меня забрать?