Под прицелом. Личное дело генерала Ханина (СИ) - Волкова Виктория Борисовна - Страница 19

Хотя какое мне дело до чинов? Нравится мне этот мужчина. Но не для меня он, к сожалению.

Как там бабка моя говорила?

«И к твоему берегу кусок дерьма приплывет!»

Вот Николая и принесло.

– Внутри брелока секретное устройство. Уникальная разработка. Подавляет шумы и прослушку. У меня тоже такой есть, – вернувшись за стол, Ханин руками берет хинкали с блюда. Рассказывает не торопясь. Крутит в руке хинкали и вздыхает. – Ладно, потом покажу.

– Я тогда его на сумку повешу, – киваю я.

– Отлично. Наверняка твой ненаглядный, – бросает с издевкой, – напичкал жучками все твои личные вещи. Ну да ничего, мы его победим, – подмигивает мне. – Да ты ешь. Тут самые вкусные хинкали в Москве. Я специально приезжаю, – добавляет он добродушно. – Попробуй. Слегка надкуси, бульон выпей, а потом ешь, – инструктирует меня Севастьян Михайлович и наблюдает с улыбкой, как я выполняю его указания.

Надкусываю. Отсасываю.

Ой!

Вот это меня заносит. Сама не ожидала.

Поднимаю глаза на Ханина.

– Что, невкусно? – неверно считывает он мою реакцию. Наливает по стаканам рубиновый морс.

– Вкусно. Очень, – киваю я. – Это что-то невероятное. Как оргазм! – восклицаю порывисто и запинаюсь.

Краснею как свекла.

Но Севастьян Михайлович словно не замечает моего смущения.

– Кушай, кушай, – улыбается довольно.

И я снова ем. Одно, два, три. И откидываюсь на спинку кресла.

– Больше не могу, – признаюсь как на духу.

– Тогда я доем, – весело сообщает Ханин, придвигая блюдо к себе. – А ты пока расскажи, что ты надумала, золотая моя? Уходить от мужа когда планируешь? – интересуется он светски.

– Да, Севастьян Михайлович, – тереблю в руках льняную салфетку. – Сегодня пятница. Николай обычно засиживается с друзьями в баре. Я вернусь домой, возьму дочку и все самое необходимое. И уйду. Только свекровь предупрежу, чтобы не нервничала…

– Нет, никого не предупреждай. А как соберешься, позвони мне. Я пришлю за тобой такси. Спрячем тебя с ребенком в безопасном месте. Никакой Червяк не найдет… – зло выдыхает Ханин.

– Хорошо, – киваю я.

– Вот и отлично, – Ханин отставляет в сторону тарелки, снова наливает морс в стаканы. – Только ты в любом случае будь на связи. Хорошо? – глядит на меня пристально. – Мне тебя живой и невредимой из лап этого абьюзера недоделанного выцарапать надо, – накрывает мою ладошку своей.

– И я вот что решила… Севастьян Михайлович, – набираюсь смелости.

– Можно просто Сева, когда мы одни, – улыбается он. – Так что ты решила, золотая моя? – спохватывается он.

– Если можно, я согласна поменять фамилию, – выпаливаю как на духу. Мну в руках ни в чем не повинную салфетку. Вглядываюсь в задумчивое лицо.

Неужели не получится? Тогда я пропала!

– Есть же какие-то программы по защите, – пытаюсь подобрать нужные слова.

– Есть разные варианты, – соглашается со мной Ханин. – Но главное, это твоя полная безопасность. Надо набраться смелости и уйти.

– Я уже решилась, – говорю совершенно серьезно. – Вы мне очень помогли.

– Да ну, перестань, – морщит нос Ханин. – Я тебе по гроб жизни обязан. Ты мне жизнь спасла… А знаешь, о чем я сейчас подумал? – смотрит хитренько. – Мы же обычно тут обедаем. А в этот раз… С Зюзей… Спонтанно все получилось. Тут прибрать не успели. Пришлось в общем зале расположиться. Если б здесь встретились, я бы точно уже в небесной канцелярии ошивался…

– Бог управляет нами посредством обстоятельств, – выдаю где-то услышанную фразу.

– Точно! Золотая моя. Точно! – хохочет в голос. – Вот ты умная, Злата!

Умная? Дура набитая. Живу с абьюзером, и только сейчас уйти надумала. Была бы умная, сразу ушла бы. Еще до рождения Юльки!

– А что там у вас в Архиве творится? Ситуация сложная. Если бы не ты, золотая моя, – смотрит ласково.

– Да все нормально, – пожимаю плечами.

Какие-то особые новости проходят мимо меня, а наши местные сплетни Севастьяну Михайловичу мало интересны.

Ах да! Чуть не забыла.

– Только знаете что… – набираю побольше воздуха в легкие. – Может, я и ошибаюсь, но камеры наблюдения стали работать как-то иначе. Мигают время от времени…

– А раньше? – взгляд Ханина становится серьезным.

– Раньше такого не было, – вздыхаю я. – Может, ваши спецы…

– Навряд ли, Злата. Но я поинтересуюсь. Доложу потом, – снова шутит Ханин.

Заливаюсь румянцем от смущения. Я же простой архивариус. Мне генералы не докладывают.

– Ммм… Мне пора, – смотрю на часы.

– Да, мне тоже, – поднимается с места Севастьян Михайлович. В полшага оказывается рядом. Берет за руку. – Звони, если понадобится помощь. Я что-то волнуюсь, золотая моя, – морщит лоб. – Давай. На связи, – снова целует руку.

А у меня внутри легион бабочек трепещет. Крылышками машет, задевая эрогенные зоны.

– Цветы не забудь, – протягивает мне корзинку с ландышами.

– Я не могу, – поднимаю глаза. – Николай каким-то странным образом знает, что творится в архиве, – тараторю нервно. – У него там есть шпионы. Только я не вычислила, кто именно… – всплескиваю руками. – И если я вернусь после обеда с цветами, ему обязательно донесут…

– Я все предусмотрел, – ухмыляется довольно Ханин. – Скажешь, что купила… – с корзинкой в руках провожает меня до выхода. А там, прямо около двери, бабулька ландышами торгует. И ирисами. Точно такими же, как у Киры в руках.

– Первым покупателям – скидка, – смеется подружка, догоняя меня.

– Злата… – останавливает меня Севастьян Михайлович. – Мой телефон носи с собой. Мало ли какая ситуация возникнет…

– Хорошо, – вздрагиваю испуганно. И до самой работы думаю, как бы мне поскорее удрать от мужа.

Глава 27.

Глава 27.

Влюбился я, что ли?

Честно говоря, мне даже в голову не приходило подобное. Я же себе не принадлежу. Но никогда ни к одной женщине до Златы я не испытывал даже похожих чувств.

И когда она заговорила о смене фамилии, еле сдержался и чуть не предложил свою. Руку и сердце. Все как полагается. Надо было ее сразу к себе забрать…

Нет. Пусть сначала уйдет от ублюдка. На это нужна ее добрая воля. Иначе чем я отличаюсь от него? Буду пока рядом… Придется в архив как на работу таскаться.

Улыбаюсь, отворачиваясь к окну. И кажется впервые в жизни любуюсь простыми вещами. Голубым небом, цветущем деревцем, яркими вывесками и дорогими тачками. Жизнь продолжается, и я живу.

Хорошо! А будет еще лучше, когда Злата уйдет от своего мудака. Если решится, конечно.

– Миша, – звоню Бойко. – Что там у объекта?

– Отбивается, Севастьян Михайлович, – смеется тот. – Мы прям хорошо сработали.

– Удалось внедриться? – спрашиваю настороженно. Это противозаконно. Пока нет никаких подозрений и обвинений, мы не имеем права.

– Нет, ни в коем случае. Имитируем. Но очень талантливо.

– Отлично. Можно прекращать, – тру переносицу.

Представляю, как Червяк махается с ветряными мельницами. И улыбаюсь.

«Не все ж тебе, утырок, жену мучить. Подергайся немного», – размышляю, положив затылок на подголовник.

И меня словно гирей по башке бьет.

Твою ж мать! Червонцев может вечером сорваться на Злате. Как бы предупредить?

– Сделай так, чтобы объект отбил атаку, – перезваниваю Бойко. – Пусть порадуется напоследок, – роняю слова, будто сплевываю. А сам пытаюсь спрогнозировать ситуацию.

Уйдет моя Злата от Червя? Или не решится?

– Товарищ генерал, – окликает меня с переднего сиденья Сафьянов. – Вот. Кира прислала, – передает мне свой телефон. А там… Лучше б не читал, честное слово!

«Златка попросила купить ей контрацептивы. Хоть додумалась!»

Капец, просто!

– На, забери, – отдаю, морщась, смартфон. А у самого к горлу тошнота подкатывает.

Что же получается? Злата не планирует уходить. По крайней мере в ближайшие дни. Иначе зачем ей противозачаточные?

Фантазия мгновенно подгоняет картинки. Моя Злата в руках этого урода.