Под прицелом. Личное дело генерала Ханина (СИ) - Волкова Виктория Борисовна - Страница 16

Твою ж мать!

– Красивая моя, – прикасаюсь пальцами к экрану. Провожу подушечками пальцев по щеке. И усмехаюсь криво, когда изображение отмирает.

Теперь уже рядом со Златой сидит Кира. Сука страшная… Не захотела на меня работать. Вот и поплатилась. Я просто запретил жене с ней общаться.

Но на работе как их, сука, проконтролируешь? Никак! Вон, сидят, шушукаются. Видимо, обсуждают проверку в архиве.

Уже хочу отключиться. Нашел, и хорошо. Главное, чтобы не засекли. Но в этот момент замечаю в руке у Златы странный телефонный аппарат. Я таких точно в продаже не видел. Игрушка, что ли? Для ребенка?

Злата с любопытством вертит в руках странный мобильный. Что-то говорит подружке. Жаль звука нет. Пытаюсь настроить. Но не получается. Видимо камеры только на изображение настроены.

Фак!

«Надо будет Руденко посоветовать», - усмехаюсь самодовольно и чуть не пропускаю важный момент.

Экран телефона светится противным голубым цветом. Злата подхватывает трубку. Разговаривает с кем-то. Улыбается.

А Кирка смотрит на нее завороженно. Будто от этого звонка ее жизнь решается.

«А вот это уже интересно», – сжимаю пальцы в кулак.

Что за игры, Зверушечка? Ты что там затеяла, девочка моя?

Звиздец… Позвоночник покрывается холодными мурашками. Кровь разгоняет их по капиллярам и артериям. Вздрагиваю, будто от холода.

Капец ситуация! Я-то думаю, что у меня все под контролем. А Зверушка решила поиграть в шпионов… Или с любовником треплется?

Грудь разрывает от ярости и беспомощности.

Где? Где она с ним могла познакомиться? Как общаются? Может, это кто-то из наших втерся в доверие?

Нет. Не может быть. У нас все строго.

Разглядываю жену и не узнаю. Глаза блестят, улыбается и кокетничает. И это моя забитая и вечно несчастная зверушка?

Кабздец, бл…

С кем? Кто он?

Цепенею от злости. А потом звоню Злате. Моя она. Никому не отдам.

Наблюдаю, как жена косится на сумку. Там, видимо, лежит смартфон, который я ей подарил на днюху. Морщит нос, отмахивается, что-то объясняет собеседнику, а Кира смеется.

Вот же гадство!

Жаль, нет возможности подключить звук. Хотелось бы послушать, о чем говорит моя Зверушка и с кем. Кажется, договаривается о чем-то. Но я не могу, не умею читать по губам…

– Ники, можем отпраздновать! – в кабинет вплывает Лейла. – Контракт уже подписан. Завтра Тимур бабло перечислит. Слушай, может, махнем на недельку на Мальдивы? – садится она на край стола.

– Тимбилдинг? – усмехаюсь я через силу. Сейчас мне точно нет никакого дела до Алимовой. Душу рвет от вероломства Златы.

Как я жить буду, если потеряю ее? Надо закрыть жену дома и больше не отпускать от себя. Контролировать каждый шаг. Трахать почаще, чтоб она последние мозги растеряла.

А то ишь…

– Что там у тебя? – заглядывает в экран Лейла и подскакивает как ошпаренная. – Ты охерел, Червонцев? Ты просто маньяк какой-то! Ты представляешь, что за это будет? Какие сроки? Да я тебя уволю сегодняшним днем!

– А кто твои долбаные контракты исполнять будет? Ты, что ли? – усмехаюсь, бездумно пялясь на жену. Злата неожиданно поднимает глаза. И мне кажется, мы сталкиваемся взглядами.

Неужели догадалась?

Только от одной мысли шарашит. Аккуратно заканчиваю сеанс связи. Поднимаюсь навстречу Лейле.

– Ты можешь меня уволить, – смотрю в упор. – Вот прям сейчас, – цежу, наблюдая, как она меняется в лице. – Только я уйду с командой. Это мои люди. И пришли они из-за меня. А ты останешься с голой ж.пой и с пустой кабздой. Поняла? А начнешь против меня копать, я тебя закопаю. Ты поняла, сука? – нависаю над ней.

– Ники, милый, – хлопает она глазками. – Ты чего? Я никогда тебя не уволю, – обнимает за шею обеими руками. – Мы же с тобой одна команда, – ведет по щеке рукой.

– Ко-манда? – усмехаюсь я. Убираю руки Алимовой с шеи, добавляю жестко. – Я поехал. Мне нужно забрать жену с работы.

– Ты все-таки сумасшедший, Ник. Самый настоящий маньяк. Но я люблю тебя таким. Непредсказуемым, злым, рисковым.

– Ты о чем? – пресекаю холодно. Сунув руки в карманы, давлю Лейлу тяжелым взглядом.

– Ну как же… Ты взломал видеосистему Архива, – нервно хихикает она.

– Ты ошиблась, идиотка, – усмехаюсь зло. – Я всего лишь разглядывал фотку жены. Люблю ее.

– Да? – Лейла ежится, словно от холода. Обнимает себя за плечи и выдает задумчиво. – Знаешь, я ей не завидую. От такой любви сдохнуть можно.

Глава 23.

Глава 23.

Домой нас отпускают поздно. Опять идут допросы и обыски. Нервирует страшно. Но меня вся эта безумная суета обходит стороной. Следователи разговаривают со мной очень вежливо. В основном достается Руденко, конечно.

И Любе Терентьевой. Говорят, ее задержали на два месяца.

Это ужасно.

Гляжу в монитор и ничего не вижу. Машинально выполняю свою работу и стараюсь не думать о последствиях. Я точно ни в чем не виновата.

– Ты не забыла? – заглядывает в кабинет Кира. – Сережка говорит, он впервые видит, чтоб генерала так клинило из-за женщины.

– Перестань, – отмахиваюсь я. Разглядываю подружку. Сегодня Кирюха моя принарядилась немного. Надела синее трикотажное платье и белый пиджак.

А мне и эта малость недоступна. Надень я что-то красивое, муж обязательно заподозрил бы что-то неладное. Поэтому и хожу серой мышью.

Хотя, с другой стороны, Ханин просто хочет помочь. Вряд ли я ему нравлюсь как женщина. Вот и старается из чувства жалости.

– В двенадцать пойдем, – смотрю на часы, висящие на стене напротив, и опять замечаю, как моргает камера. Надо будет сказать Севастьяну Михайловичу. Раньше такого не было.

– Слушай, говорят, этого историка найти не могут. Прикинь… Стырил три тома уголовного дела и скрылся, – тараторит Кира. – Теперь Любку надолго закроют. Жалко-то как…

– И не говори, – вздыхаю я. – Бедная девчонка. Только безалаберная. Вот как можно было трех сшивов недосчитаться.

– Наши сшивы и кришны, – бубнит какую-то чепуху Кира. Нетерпеливо косится на часики на руке. – Уже без пятнадцати двенадцать. Надо собираться, Златка. Пока в тубзик сходим, губки накрасим.

– Или первая, – мотаю я головой. – Иначе Руденко опять орать будет.

– Что-то она на тебя окрысилась, – печально вздыхает Кира.

– Да нет, – пожимаю плечами и сама удивляюсь перемене настроения нашей Аллочки. Она обычно добрая и улыбчивая. А сейчас нервная из-за проверки. На всех срывается. Я – не исключение.

– Вместе пойдем, – легкомысленно взмахивает ладошкой Кира. – Неохота мне одной по коридорам шарахаться. Сейчас все на измене. Зря я вообще сюда работать пришла, – бурчит недовольно.

Закинув ногу за ногу, рассматривает туфельку на высоком каблуке и снова вздыхает.

– Неудобная колодка, прикинь!

– Зато красивые, – разглядываю серо-голубые туфельки с острым носиком.

– Померь, если хочешь, – Кира снимает туфлю с ноги. Подает мне.

Обычно я не ношу чужие вещи и обувь. Но это же Кира! Мы с ней во время учебы в университете менялись шмотками. И я до сих пор с улыбкой вспоминаю то время.

– Давай, – на автомате подхватываю за каблучок. Быстро скидываю свои балетки. Обуваю туфельку и тяну довольно. – Кирюха, не придумывай. Удобные очень. Вот прям по ноге!

– Тогда держи вторую! – смеется Кира.

И я, обув Кирины туфли, устремляюсь к зеркалу. Оно у нас большое. Прямо около двери висит.

– Ты погляди, как классно! – кручусь во все стороны.

– Хочешь, я тебе их подарю? – заговорщицки подмигивает Кира. Смотрит на меня задумавшись. Точно знает все мои доводы про Николая. – На работе будешь таскать, – добавляет решительно. – Носи на здоровье! – чмокает в щеку.

– Ой, а ты? – запоздало вскидываюсь я.

– Сейчас в твоих балетках добегу до рабочего места и обую замшевые с золотыми бантиками. Я сегодня в них пришла…

– Кир, – растерянно оглядываю собственные ноги. – Мне неудобно…

– Неудобно трусы на глобус натягивать, – отмахивается она. – Ты лучше посмотри на себя. Как же красиво с каблуками. Ты теперь такая… ммм… – причмокивает она губами. – Настоящая леди… Еще бы жемчужную нитку на шею, – тянет мечтательно и тут же спохватывается. – Ой, Златка, почти двенадцать… Сережа мой просил не опаздывать… У Севастьяна Михайловича не так много времени.