Охота на домового (СИ) - Сорокин Дмитрий - Страница 2

Через полчаса восьмой отдел снова собрался у шефа, но теперь без царевича. У Маши глаза слегка опухли, Володя сиял — значит, ему она ещё ничего не говорила.

— Значит, так, голуби, — мрачная княгиня сейчас очень напоминала мне портрет царевны Софьи работы художника Репина. Что интересно, Илья Репин здесь, на Тверди, был, и даже иногда рисовал, а вот никакой Софьи Алексеевны Романовой, по понятным причинам, не случилось. — Задача срочная, задача сверхважная, работаем её от и до. Мария Алексеевна, вы до срока переводитесь на кабинетную работу. Эмпат нам необходим довольно часто, так что не переживайте, без дела не останетесь.

— Что по нашему штатному расписанию, Светлана Сильвестровна? — спросил Дубровский.

— Не летите впереди конвертоплана, Владимир Андреевич, — сварливо буркнула княгиня. — С этого момента в Песчаном замке восьмой отдел возглавляет аспирант Фёдор Юрьевич Ромодановский. Приказ подписан и отправлен в канцелярию Главного штаба. Теперь так. Ступайте в свою комнату, сейчас туда принесут планшет этого псевдоинициированного и обед. Советую совместить изучение планшета с обедом: сердце вещует, побегать вам придётся уже очень скоро. Выполнять.

— Что, коллеги, есть какие-нибудь идеи? — спросил Макс Курбский, обгладывая куриную ножку.

— Для идей, князь, у нас маловато исходных данных, — хмыкнул Дубровский, потягивая взвар из стакана в тяжелом серебряном подстаканнике. — Единственная зацепка — то письмо, которое получил мещанин Терентьев. Кстати, вот оно: «Дорогой незнакомый друг! Скажи мне, справедливо ли, что всё лучшее в этом мире достаётся аристократам? Да, они все маги, а мы — нет, и до недавних пор это было незыблемо. Но сейчас всё изменится! Сейчас магом сможет стать каждый — каждый! В том числе и ты, дорогой друг! Прочти волшебное заклинание вслух, и ты немедленно станешь настоящим крутым магом. Вместе мы потесним зажравшихся князьков, и построим новый, справедливый мир, где каждый станет волшебником и будет иметь всё, что только пожелает. Мне не нужно от тебя ничего, и прежде всего, денег. Я всего лишь хочу, чтобы все жители Государства Российского стали счастливыми волшебниками! Незнакомец». А дальше несколько строчек полной белиберды, которую, однако, я никому бы не рекомендовал произносить вслух, во избежание.

— Да, это точно «слово и дело», — протянула Маша. — «Подвинуть аристократию» — это сказочка для дебилов, и никакого «взять и всё поделить» здесь тоже явно не предвидится. Но вот то, что кто-то, пока неведомый, очень хочет чужими руками загрести жар и всё переделать для себя, любимого — вот на это очень похоже.

— Согласен, — кивнул я. — Наш таинственный Незнакомец собирает себе стаю боевых хомячков…

— Восьмой отдел! Тревога! — раздался в комнате голос дежурного. — Елань-Колено, улица Малюты Скуратова, восемь. Мария Одуванчикова, тридцать два года, инициация первого порядка, пиромант.

— Далеко-то как, — присвистнул я. — Почти у меня дома. Князь…

— Ну, Федя… — жалобно протянул Курбский.

— Макс, учись быть взрослым, — я был безжалостен. — Князь, глава клана, женатый человек, а всё майки с кракозябрами носит… Лирику в сторону. Макс, скачи на адрес. Телефон, планшет — всё, с чего она могла вести переписку, забирай сразу. Я маякну Говорухину, за тобой приедет группа поддержки и отвезёт ко мне, это там рядом. А я пойду конвертоплан выпрашивать.

Придумывая на ходу план операции, я, конечно, импровизировал, но получилось всё как нельзя лучше. Увидев «группу поддержки» из четырёх зомбарей моей службы безопасности во главе с импозантным кхазадом Говорухиным, который по такому случаю надел оливковый комбинезон без знаков различия, Мария Степановна Одуванчивова с перепугу прекратила огненную феерию и впала в истерику. Но живым покойникам любая истерика по барабану, а пронять Семёна Семёновича Говорухина хоть чем-нибудь — это очень постараться надо. В следующем акте перед потрясённой женщиной предстала красивая дворянская усадьба и служебный конвертоплан, садящийся во дворе. Тут возжаждавшая всемирной справедливости домохозяйка собралась было стать жертвой кровавого режима, обличая всех и каждого направо и налево, но всё испортил Евгений Фёдорович Рукоприкладский, вышедший вслед за мной из конвертоплана. Как оказалась, госпожа Одуванчикова очень ценила поэтические таланты нашего светила, так что при виде его забыла обо всём на свете, а уж когда из собственных есугэевых ручек получила автограф, так и просто почувствовала себя на седьмом небе.

Раз уж всех нас занесло лихим ветром ко мне, было бы преступно не попить хотя бы чаю, так что задержанная ещё и почаёвничала за компанию с нами всеми — я не настолько сноб, чтобы отправлять её на кухню.

— Господин полковник, — обратился я к Азарову. — Сожалею, но в ближайшие несколько дней вам придётся довольствоваться рыбалкой: воспитанника вашего я пока заберу, он может понадобиться мне для дела в Воронеже.

— Да и ладно, — осклабился он. — Забирай, не жалко. Хоть отдохну малость, совсем загонял меня твой пострел.

— А по какому делу? А куда? А не в земщине? — возбудился Алёшка.

— Слишком много вопросов, школяр. Со временем всё узнаешь. Собирай вещи — только самое необходимое.

Помурлыкав чуть-чуть с Наташей, не без сожаления отдал команду на взлёт. И вовремя: едва поднялись, пришёл вызов из Борисоглебска, где одномоментно «инициировались» сразу четверо: двое в земщине и двое в сервитуте. Помчались туда…

До ночи мы сбились с ног, наловив, в общей сложности, семнадцать человек. Все — взрослые, и все — пироманты. Самое печальное, что мы ни на вершок не продвинулись в понимании происходящего: письма у всех без исключения были одни и те же, ничего нового, никаких зацепок.

Вечером сидел в квартире, в гостиной, опять один: Володя с Машей улеглись спать — ну, наверное, устали-то все прилично. Курбские ночевали в общаге, Евгений Фёдорович с Ксенией пребывали в собственной комнате, Алёшка, побегав с нами, умотался и теперь дрых счастливым сном юного пионера. А я тупо смотрел на бог весть какую по счёту кружку чаю и искал в себе силы идти спать. И тут вошёл Конрад. Молодой кхазад, дальняя какая-то родня Говорухина, оказался и в самом деле бесценным сотрудником. Квартиру нашу он содержал образцово и вообще был распорядителен и умён.

— Фёдор Юрьевич, к вам посетитель, — произнёс Конрад.

Я недоумённо посмотрел на часы: ночь, половина второго. Кто ходит в гости по ночам, бывает с тем тарам-парам…

— Проси.

В гостиную вошёл человек с ружьём. Плотного телосложения, в роскошном охотничьем костюме, мощные очки — короче говоря, мой тесть собственной персоной.

— Доброй ночи, Фёдор Юрьевич, — вполне жизнерадостно произнёс Константин Аркадьевич Кудашев, ставя ружьё в кофре с логотипом фирмы «Братья Чеховы» к столу. — Личным распоряжением гросс-профессора Поликлиникова придан восьмому отделу Песчаного замка в качестве консультанта по цифирьной премудрости. Представляюсь по случаю.

— Здравствуйте, Константин Аркадьевич! — я встал из-за стола и, искренне улыбаясь, обнял Наташиного отца — Душевно рад! Конрад!

Кхазад возник мгновенно.

— Конрад, нам срочно необходимы сердечные капли… и фрукты!

Управляющий понимающе кивнул и исчез за дверью.

Надо отдать должное моему тестю: будучи исключительным ценителем «сердечных капель», то есть коньяка, он не позволил перерасти нашей ночной встрече в душевную посиделку до утра. Так, с полчасика всего-то и поговорили — сперва о Наташе, потом уж о работе, выпили по маленькой в процессе, да и разошлись по комнатам почивать.

На утреннем совещании я представил Константина Аркадьевича Серебряной и отделу.

— Что ж, господин розмысл, — мрачно произнесла княгиня. — Я предоставлю вам кабинет, задачу вы понимаете, скорее принимайтесь за дело — приоритет у него высший.