Рай накануне (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 40

Он на миг задумался, блеснул глазами, кивнул:

— Замечаю. Я ощущаю азарт. Такое ощущение… я всемогущий! Все могу, епта!

— Угу, всемогущий, — приземлил его я. — Ничего не видишь, никого не слышишь, прешь, как бык на красную тряпку, игнорируешь приказы, неоправданно рискуешь.

Макс обиженно засопел. Я продолжил:

— Пока ничего страшного не случилось. Но, игнорируя приказы и бросаясь голой жопой на танк не вовремя, ты можешь подставить команду. Так что будь добр, не теряй голову. Иначе придется оружие у тебя забрать. Сможешь контролировать свой азарт?

Макс сморщил нос, подумал-подумал и ответил:

— Бля буду, смогу! — и стукнул себя кулаком в грудь.

— Уж постарайся.

— Не подведу! — уверил меня он.

Когда тарелки опустели, я велел всем взять бокалы, стаканы — кто что найдет. Началась возня. Женщины разлили спиртное, которого на такую толпу оказалось чертовки мало — на один раз. Гул стих, когда я поднял стакан с вином.

— За тех, кто остался во вчера, — сказал я. — За целый остров, да что там, за восемь миллиардов человек. Сейчас если пара миллионов осталась, хорошо.

«Пара миллионов контейнеров с чужими душами», — подумал я. Эту информацию мне предстояло донести общественности. Пусть немного порадуются — и приступим к делам насущным.

Клан выпил молча, стоя.

Пир шел к концу, когда я собрал ядро клана в актовом зале: Лиза, Константин, Мигель, Кема, Вика, Макс, Рамиз, Сергеич. Был бы Дитрих здоров, и его позвал бы, но пока он был на грани жизни и смерти. У Дака восстановление шло быстрее, и я сомневался, что немец выкарабкается.

Но начал я не с тайны. Сначала я подошел к Кеме, встал напротив и выпрямился.

— Кема Ли-десятый, — сказал я. — У меня для тебя слова великого буфо Го Дзи. Дословно. «Сумпах исполнен. Он был верен».

Секунду хитам не двигался. Потом чешуя на его загривке встала дыбом, от затылка вниз по ней прокатилась волна, из ноздрей толчком вырвался фиолетовый пар, и Кема согнулся в двойном поклоне — вниз-вверх, вниз-вверх, — глубоком, каких я у него еще не видел.

— Ш-шумпах, — прошипел Кема, разгибаясь. — Я нес это слово всю жизнь, землянин. Я знал слово. Смысл… настоящий смысл не знал. Теперь знаю.

Он отступил к стене и застыл там, вытянувшись во весь свой рост.

Я повернулся к остальным.

— Теперь информация. Та, ради которой жнецы били по мне и по Кеме. Го Дзи поделился со мной, я делюсь с вами, потом будем решать, стоит ли рассказывать остальным. Сядьте.

И я выложил все. Души не изъяты — они по-прежнему в оболочках, в каждом бездушном, который скребется ночами в двери. Чистильщик, упокоевая его, не освобождает души, а собирает: каждый из нас — накопитель, и все, что мы намолотили за месяц, лежит в нас, но… это уже моя теория — души, набитые претендентами, переходят к ближайшему чистильщику, а в клане еще проще, сразу ему.

Чистильщик, убивший чистильщика, забирает все накопленное себе. Контролеры нужны жнецам не для управления кланами, а для страховки: чтобы в локации никогда не переводились сборщики. Охотники Третьей волны — не кара и не испытание, а харвестеры: доведенные до пика развития бездушные чужих, уже отжатых рас, которых жнецы держат во вневременном измерении и спускают на планету, когда урожай созрел. Их работа — уничтожить местных чистильщиков и забрать все разом. А скейры — стервятники: выжившие одной из прежних рас, подбирающие остатки.

— Хардкор, метка Отступника, Истинное Испытание… Все это было не ради справедливости, ее у жнецов нет, — закончил я. — Это укрупнение урожая. Не думаю, что сильно ошибусь, если предположу, что на сегодня я самый жирный контейнер этой планеты, и Третья волна идет за мной.

В отсеке стало так тихо, что слышно было, как бьется собственное сердце.

— У нас была теория, что жнецы имеют право на Жатву, — прошипел Кема из своего угла. — Говорили, что они и сеют жизнь в галактике, чтобы потом пожинать души. Но великий буфо Го Дзи считал, что это не так.

— Выходит, если покончить жизнь самоубийством, все души, которые в нас, получат свободу? — предположил Тетыща.

И снова все задумались. Странно, что у меня такого вопроса не возникло.

— Без понятия, — наконец сказал я.

— Ответа нет, пока мы не в состоянии видеть или измерять души, — сказал Кема и выпустил облачко красного пара. — Но я готов умереть, если пойму, что проигрываю. Вот только как это сделать в бою, чтобы души остались свободными?

— И снова нет ответа, — сказал Бергман. — Я просто так свою жизнь отдавать не собираюсь.

— Да, — кивнул Макс. — Давайте думать, как выкручиваться.

А мне вспомнились тени, о которых говорили дети, и сделалось не по себе. Как себя чувствуют души тысяч несчастных, что во мне? Я мотнул головой, избавляясь от мысли. Выходит, пока с нами, они живы, как попадут к жнецам, будут обнулены.

Жизнелюбивый Тетыща уже считал.

— Значит, Охотники придут сюда не ради того, чтобы прикончить несколько претендентов, — сказал он. — Ради Дениса. Все схемы обороны базы, которые мы разработали, можно выбрасывать. Им нужна точка, в которой стоишь ты, а не база. Мысль улавливаешь?

— Да, — кивнул я. — Поэтому сборщиков в одном месте больше не держим. Мы с Тетыщей и Кемой, за кем точно тоже будет охота, расходимся по разным точкам, и пусть Охотники за нами побегают. Клан тем временем будет в безопасности.

Сергеич сидел, глядя в стол, и крутил пальцами пустой стакан. Потом поднял голову:

— Погоди, командир. А если твоя теория кривая? Что, если все, кого я упокоил… они все во мне? Я месяц таскаю в себе… кого?

— Людей, Сергеич, — сказал я. — Ты таскаешь в себе людей. Мы все таскаем. И отдавать их тем, кто за ними придет, я не собираюсь. Потому что души должны отправиться в рай. Или в ад. Или на перерождение, куда угодно, но уж точно не для того, чтобы стать батарейками жнецов или их жратвой.

Мигель перекрестился и добавил что-то по-испански. Вика не сказала ничего. Она просто пересела так, чтобы оказаться между мной и дверью.

— Возможно, застрять во временной петле не худший исход… — проговорил Макс.

Лиза за весь разговор не сказала ни слова. Только когда речь зашла о контролерах, она на секунду прикрыла глаза.

— Теперь раскладка, — сказал я и развернул на столе карту острова. — Го Дзи оставил нам не только плохие новости. Мертвые зоны — шрамы от рапторианских двигателей — не видят ни бездушные, ни жнецы. Охотники — бездушные. Значит, и они не увидят. Таких зон на острове две: пустошь и седловина над серпантином, где я нашел корабль.

— Та самая, откуда мы наблюдали— подтвердил Кема, оттолкнувшись от стены.

— Поэтому седловина твоя, — сказал я. — Выходишь затемно. Я с Крошем встаю на кромке пустоши. К броневику не подхожу: аномалия спит, будить ее я не собираюсь. Костя, тебе — гряда у тоннеля, где лег Костегрыз. Это не мертвая зона, это просто хорошие скалы, зато пять километров — край голосового канала. Будешь нашим ретранслятором. Есть еще Анна… Но ее я никуда не буду посылать, пусть она со своим «Подавлением» встанет скрытым резервом у базы. С ней поговорю после совета. Кстати, что решаем с остальными? Говорить им?

— Конечно! — сказала Лиза. — Хочешь, сама все продублирую в общий чат.

— По одному на точку, — сказал Константин. — Принято. Связь?

— Как в петле, — ответил я. — Окна по твоим часам, каждые полчаса, слова резать. До пустоши канал не добивает, поэтому возьму с собой сигнальные ракеты. Красная — контакт, зеленая — чисто, две подряд — общий сбор.

— А если они все-таки придут на базу? — спросила Вика.

— На этот случай… Лиза, — сказал я и повернулся к контролеру. — Сегодня покупаем тебе третий ранг «Призыва». «Сбор клана» позволит призвать пятерых союзников. Если все посыплется, дернешь под купол меня, Кему и Костю. Вот тогда будем защищаться.

Лиза кивнула, прикинув что-то свое.

— Дальше база. Оборону отдаю Ситникову.

Сергеич поднял брови, и я объяснил, не дожидаясь вопроса: