Проклятый город (ЛП) - Голден Кейт - Страница 15

Уорд едва заметно напрягается, и мне этого достаточно. Внутри вспыхивает торжество — я что-то нащупала.

— С чего бы мне хотеть, чтобы Верховный Тан узнал, что я разыскиваю его пленника? Звучит как верный способ получить толпу Выводка у собственного порога.

— Ты не боишься Выводка.

Я слышала, как он о них говорит. О Финне и его отце. Он насмехается над ними, а не боится. Весь его клуб — прямой вызов власти Верховного Тана. Недосягаемый маяк посреди бури его правления над этим городом.

Дикон смотрит на меня. По-настоящему смотрит, словно кристально-прозрачные глаза пытаются пробраться в самое сердце. Напряженная челюсть, шея, плечи, да и вообще весь он, огромный и мощный, как бык. Такой демон одной рукой машину поднимет и по лестнице унесет. Я подавляю желание поежиться.

— Нет, — наконец отвечает он. — Не боюсь.

Мне бы не испытывать судьбу…

— Но чего-то ты все-таки боишься. Чего-то, что Финн или Верховный Тан сделают с тобой, если узнают, что ты пытаешься спасти Рида.

В его глазах вспыхивает ярость, и на краткий миг мне кажется, что он меня ударит. Но вместо этого Дикон почти сквозь стиснутые зубы произносит:

— Очко Вивьен, любопытной и неубиваемой охотнице. Печеньку хочешь?

Значит, есть нечто, чего он боится со стороны Финна и Верховного Тана, и это не их армия демонов. Запомню. Но я поймала волну. Сейчас я ближе к Риду, чем когда-либо, и даже громадное тело Дикона и его жестокая ухмылка меня не остановят.

— Готовься ко второму очку…

— Как же ты любишь эти свои короткие колкости.

— Ты бы не убил вампира, пока не получил от него что-то полезное. Что ты узнал?

— Какая смелая. Ты ведь понимаешь, что единственная причина, по которой я до сих пор не выпил эту восхитительную душу охотницы прямо с твоих губ, — штука у тебя в спине?

Я слишком решительно настроена, чтобы бояться.

— Ага. Так что ты узнал?

Дикон задумчиво двигает челюстью. Уорд сдерживает смешок. Позади меня я чувствую, как Эллиот и София подаются ближе.

— А почему бы тебе сначала не ответить на мой вопрос? Откуда ты знала, что я здесь, еще до того, как вошел в аппаратную?

Вот оно. То, что ему от меня нужно. Я сказала Пенни, что Дикон здесь, еще до того, как кто-либо из нас увидел его. И Дикон это слышал.

Я раздумываю, не соврать ли. Но не могу сказать, что услышала или учуяла его: Дикон умеет все это не хуже, а то и лучше меня. Он знает, что относится к обычным способностям охотников, а что — нет. У демонов такие чувства и без того острее наших, а с возрастом лишь усиливаются, и, по моим подсчетам, Дикону и Риду уже почти тысяча лет. Даже если придумать другую ложь — способность после какого-нибудь ритуала в Харкере, звон ключей на его джинсах, — я сама прошу этого монстра поделиться со мной информацией. И, к лучшему или худшему, начинаю понимать, как устроены его мозги. Ему нужен не просто обмен «ты мне — я тебе». Каким-то образом мой ответ связан с первоначальным вопросом о том, что Дикон узнал от вампира.

Поэтому я делаю вдох и напоминаю себе: скрывать от него свою природу эона уже бессмысленно. Сирабракс в моей спине и без того выдает, кто я.

— Думаю, сирабракс усилил мои способности эона. — О том, как ненадолго заболел шрам и как боль исчезла лишь после убийства членов Выводка, я умалчиваю, хотя внутри уже сворачивается страх: возможно, эти вещи связаны. — Я всегда чувствую, когда поблизости девиант. Это способность эонов. Но сегодня впервые смогла понять… — Я пытаюсь вспомнить ощущение. — Я буквально костями почувствовала, что это ты. Я могла… ощутить твою сущность, если это вообще имеет смысл.

Дикон смотрит на Уорда. Оборотень лишь задумчиво хмурится.

— А что самое худшее может случиться?

В груди вспыхивает надежда. Что бы Дикон ни хотел услышать, похоже, мой ответ его устроил. Демон на мгновение поднимает взгляд к ночному небу, а затем снова смотрит на меня.

— Те вечеринки, о которых говорил вампир… — задумчиво начинает Дикон. — С самого детства Финну нравились только две вещи. Секс и боль. Иногда одновременно.

Все мое тело каменеет. Ярость мгновенно превращается в жажду крови, бурлит под кожей, пока два девианта передо мной не начинают казаться подсвеченными целями в видеоигре. Я могла бы убить обоих одним быстрым движением. По кинжалу в каждое сердце.

— Откуда ты вообще столько знаешь об этом ублюдке? — цежу я. — В старые добрые времена вместе насиловали и грабили?

Пенни ахает.

— Вив, — предостерегает Эллиот.

— Вампир еще проболтался, что Финн пристрастился к маку, — продолжает Дикон, игнорируя меня. — А к югу от Разлома в пятницу ночью есть только одно место, где можно найти одновременно мак, женщин и боль.

— «Лихорадочный сон»?

Уорд смеется. Дикон закатывает глаза.

— Твой сарказм далеко не такой очаровательный, как тебе кажется.

— «Поместье», — отвечает Уорд. — Закрытое заведение только для членов: секс-подземелье и наркопритон. И наш мальчик Финн — его завсегдатай.

— Отлично, — говорю я, чувствуя, как разогревается кровь. Проверяю телефон — всего полночь. — Тогда идем.

— Не так быстро, — мурлычет Дикон, доставая из заднего кармана пачку сигарет и закуривая. В морозном ночном воздухе из его ноздрей клубится дым. — Вампир сказал, что Финн бывает там по пятницам.

— Но там могут держать Рида. Он может…

— Он крепкий, — говорит Дикон так, словно еще пять дней пыток ничем не хуже похода к стоматологу. — С ним все будет нормально. Или он уже мертв, и тогда это вообще не имеет значения, правда? В любом случае идем в пятницу ночью. Нам нужна вечеринка как прикрытие, чтобы затеряться среди гостей.

— Затеряться? Мы не собираемся брать это место штурмом?

Уорд фыркает.

— Ты пропустила ту часть, где он сказал, что Финн не должен узнать, зачем мы пришли?

— И как мы попадем в этот закрытый клуб Выводка, если не состоим в нем… — Но ухмылка Дикона дает мне ответ раньше, чем он успевает открыть рот. — Ну конечно. Состоите. Мерзость. Ладно. Значит, идем на эту опасную секс-вечеринку…

— А ты используешь свой новый фокус и вынюхаешь Рида.

— А когда мы его найдем, мы с ним оба уходим оттуда свободными.

Ухмылка на его губах становится скорее угрожающей, чем игривой.

— Не наглей. Ты все еще проблема.

Впервые я делаю то, что он говорит. У нас есть план. Через пять дней я, возможно, снова увижу Рида. Сердце бьется от осторожной надежды. Как не дать Дикону потом запереть меня в своем клубе до конца времен, придумаю позже.

— Тогда встретимся там в пятницу.

Я поворачиваюсь к друзьям, но Дикон хватает меня за руку и дергает именно за раненое плечо.

— Ай, — огрызаюсь я.

Он только ухмыляется. Его пальцы обжигают мою кожу, словно угли.

— Никакой шайки придурков.

— Что? — рычит София. — Еще чего.

Я не полезу в самое брюхо чудовища вместе с другим, возможно еще более опасным чудовищем, без друзей.

— Ни за что. Они мне нужны.

— Они раздражают.

— И смертные, — рычит Уорд, и Пенни съеживается за спиной Софии. Похоже, ее сегодняшнее присутствие действительно его взбесило.

Я бросаю на оборотня взгляд: «Да что с тобой такое?»

— И вход только для членов, — добавляет Дикон. — Помнишь?

— Я тоже не член клуба, — парирую я.

В глазах Дикона вспыхивает озорство. Я уже знаю: сейчас из его рта вылетит нечто особенно мерзкое.

— Именно поэтому ты будешь моей шлюхой.

Глава 8

В пятницу я дожидаюсь, пока профессор Лизетт уйдет на приемные часы, а затем в одиночку выскальзываю из дверей Виндзора. Ветер хлещет между высотками, дальше по улице звенят голосами исполнители рождественских гимнов, и я с удивлением понимаю, что даже рада остаться без своей шайки придурков. Даже если бы мне удалось воспользоваться тем, что Дикону нужны мои новые способности, появившиеся из-за сирабракса, и уговорить его взять моих друзей, думаю, Уорд не зря разозлился, увидев Пенни в «Синеплексе». Каждый раз, когда я втягиваю их во все это, я подвергаю их опасности.