Ведьма в глубокой ночи (ЛП) - Бакли Шарлотта - Страница 29

— Я не знала, что умею так, — ответила я, пока последние снежинки таяли в земле.

— Вы следуете инстинктам. Это хороший знак.

— Это получается куда легче ментальной магии, — призналась я.

— Потому что стихийной магией вы пользуетесь каждый день.

Я нахмурилась. Я ведь не устраивала в спальне снежные бури.

— В каком смысле?

— Большая часть простых чар, которыми вы уже владеете, основана на стихийной магии. Возьмём ваш фокус с метлой. Вы не просто зачаровываете предмет — вы воздействуете на воздух вокруг него, заставляя двигаться.

— Никогда об этом не думала. Погодите, откуда вы вообще знаете про метлу?

Он пожал плечами.

— Это первое, что Мордрик рассказал мне о вас.

— Это было первым, что он обо мне рассказал? — возмутилась я. — Не то, что встретил могущественную ведьму, отбившуюся от убийцы?

— Насколько я понял, вы от него всё-таки не отбились.

— Может, и отбилась бы, если бы Мордрик не вырвал ему горло, — пробормотала я.

— Как бы то ни было, прогресс есть. Но на сегодня предлагаю закончить, чтобы вы отдохнули перед завтрашним занятием.

Он развернулся, чтобы уйти, и я поспешила следом.

— А что завтра?

— Кое-что гораздо сложнее. Огонь.

Я остановилась как вкопанная. Почти почувствовала запах обугленных соломенных крыш Уилдстоуна.

— Я не могу работать с огнём.

— Значит, будем тренироваться, пока не сможете, — бросил он через плечо.

Я ускорилась, обогнала его и преградила путь. Он раздражённо посмотрел на меня — похоже, его внезапно обретённое терпение уже заканчивалось.

— Что именно вы, по-вашему, делаете?

— Я правда не думаю, что у меня получится с огнём, — настаивала я, заламывая пальцы. Энхарт прищурился, внимательно вглядываясь. Между висками распустился холод, словно я сунула голову в ведро ледяной воды. Тревога стала растворяться, уступая подавляющему спокойствию.

— Эй! — Я вскинула барьеры. — Перестаньте лазить у меня в голове.

— Если вы не собираетесь рассказать, что с вами происходит… — начал он, но осёкся: перед нами появилась вампирша, и алые кудри хлестали её по лицу. Я уставилась на неё, приоткрыв рот. Насколько я знала, вампирам холод был нипочём, но её трясло. Неудивительно: ни плаща, ни накидки — лишь длинное чёрное платье с вырезом едва ли не до пупка.

— Энни, — резко сказала она высоким, безукоризненно светским голосом. — Я жду уже несколько часов.

Я покосилась на принца.

— Энни?

— Мои глубочайшие извинения, Женевьева, — промурлыкал он, взял вампиршу за руку и коснулся губами её пальцев. — Был занят своей подопечной. Вы понимаете.

Она смерила меня недовольным взглядом.

— Вижу. Но теперь вы закончили?

— Да.

— Прекрасно. Тогда уведите меня от этого ужасного холода.

Он предложил ей руку.

— С удовольствием.

— Обо мне не беспокойтесь, — пробормотала я. Он не обратил внимания, и вскоре оба скрылись в ночи.

В замок я вернулась одна, намереваясь разыскать Мордрика и снова отвлечься. Но вместо него неожиданно наткнулась на серебряноволосую вампиршу, знакомую по солнцестоянию. Она задерживалась в большом зале, словно кого-то ждала.

— Веспер! — окликнула я и махнула рукой.

Она просияла.

— Госпожа Ведьма.

— Что привело вас в Валнарский замок?

— Искала вас. Король обещал одолжить вас мне на вечер. Помните, чай?

— Как щедро с его стороны. — Я подмигнула. — Мы куда-то идём?

— С радостью пригласила бы вас к себе, сразу за мостом, но король Мордрик сказал, что после тренировок вы совсем измучены.

— А-а. Тогда в другой раз. Кажется, я целую вечность не покидала дворцовые земли.

— В другой раз, — согласилась она и взяла меня под руку. — Придётся довольствоваться Эйлканской гостиной.

Мы направились к западному крылу, минуя толпы знати. Замок почти всегда кишел новыми лицами: гостями на ужин, иностранными посланниками, жителями Валнара, пришедшими с прошениями к королю. Когда мы проходили мимо двух дам — вампирши и человека, — те склонились друг к другу. Вампирша захихикала, а её спутница что-то шепнула ей на ухо, разглядывая Веспер с головы до ног. Я неодобрительно нахмурилась, но Веспер словно вообще не заметила сплетниц.

Из Эйлканской гостиной открывался вид на королевские сады, хотя в темноте рассмотреть их было трудно. Мне пару раз поручали здесь уборку, поэтому я знала: днём пейзаж великолепен. Крыша была стеклянной, и казалось, будто мы сидим внутри хрустальной клетки. Комната была оформлена в насыщенных полуночно-синих тонах, а настенные гобелены украшали серебряные завитки.

Мы устроились в одинаковых креслах. На круглом столике между ними уже стояли парные хрустальные бокалы и поднос с канапе. Рядом лежала записка, где изящным почерком были выведены наши имена.

— Как заботливо, — сказала Веспер, покрутив записку в пальцах. — Полагаю, с королём всё идёт хорошо?

Я покраснела, вспомнив прошлый вечер.

— Очень хорошо.

На её губах появилась понимающая улыбка.

— Для него необычно заводить постоянную любовницу, знаете ли. Наверное, вы ему действительно дороги.

Фаворитка, — подумала я. Неужели именно ею я и являюсь?

— А обучение? Как вам?

— Нормально, — слишком быстро ответила я.

Брови Веспер взлетели.

— Правда?

Я вздохнула.

— Нет. Если честно, тяжело.

— Почему?

— Принц. Мы с ним… э-э… постоянно сталкиваемся лбами.

Её смех прозвенел, как колокольчики.

— Почему-то это меня совсем не удивляет.

Я нахмурилась.

— Правда?

Она покачала головой.

— Вы знали, что мы с принцем Энхартом учились в одном университете?

— Нет. Понятия не имела.

— В Холлибруке он учился на несколько курсов старше. Вечный бунтарь: когда не сидел на лекциях, носился с друзьями или ради забавы сводил преподавателей с ума. Разумеется, никто его не отчитывал — всё-таки принц.

Я закатила глаза.

— Удивлена, что он вообще ходил на лекции.

— Принц очень тщательно выстраивает свой образ. Посмотришь на него — и кажется, что перед тобой избалованный мальчишка. Запасной наследник, которому позволено делать что угодно и ездить куда вздумается, пока старший брат несёт на плечах целое королевство.

— Сейчас скажете, что всё не так?

— Отчасти. Возможно, вы заметили, что при дворе я немного чужая. Когда я училась на втором курсе Холлибрука, один виконт пришёл к моему отцу — тогда весьма уважаемому среди знати — и попросил моей руки.

— Сколько вам было?

Она пожала плечами.

— По человеческим меркам уже не девочка, но я едва успела впервые пожить самостоятельно. Мне хотелось большего, чем быть женой какого-то неотёсанного дворянина. Да и существовала более очевидная проблема.

— Он вас совершенно не привлекал? — спросила я с улыбкой.

Она подмигнула.

— Сейчас любовь между двумя женщинами или двумя мужчинами никого не шокирует, но всё усложняется, если семье нужен политический союз. Хотя была и более серьёзная причина: до меня дошли весьма мерзкие слухи об этом виконте.

— Мерзкие?

Она кивнула.

— Одна моя однокурсница общалась с виконтом. Однажды вечером, после нескольких бокалов вина, она предупредила меня о молодых вампиршах, которых тот нанимал. Наивные девочки, одна красивее другой. Каждую он несколько месяцев использовал для собственного удовольствия, а потом вышвыривал на улицу. В его глазах они становились испорченным товаром. Поговаривали, одну он даже сделал беременной, а потом велел лакею вернуть её без гроша к отцовскому порогу. Будто не мог позволить себе прокормить одного-двух бастардов. Свинья.

Пальцы сами собой сжались.

— Это отвратительно. Ваш отец знал?

Она медленно выдохнула.

— Знал. И ему было всё равно. Семья виконта разбогатела на торговле предметами роскоши — драгоценностями, редкими пряностями и прочим. Моему отцу и без того принадлежало немалое состояние, но жадность была его главной добродетелью. Для знати деньги значат всё, хотя вслух они никогда этого не признают.