Оружейникъ. 1794 (СИ) - Белов Иннокентий - Страница 26

После двух тысяч пятисот смех стих. Зорин сидел прямо, не отрываясь от Ладыгина, а тот наклонился вперёд, положив локти на колени. Теперь оба внимательно слушали каждую сотню.

— Две тысячи шестьсот, — произнёс Зорин.

Софья повторила сумму. Кто-то передвинул кресло. Из заднего ряда громко попросили вина, и слуга поспешил к дверям.

— Две тысячи семьсот, — сказал Ладыгин.

— Две тысячи восемьсот, — ответил Зорин.

На двух тысячах восьмистах я вспомнил Арсеньева. Он заплатил за первую пару триста рублей, а после её исчезновения ещё считал нужным извиняться перед нами. Софья очень верно все рассчитала, что прежняя цена обязательно испортит сегодняшний торг. Я посмотрел на неё, но она следила за Ладыгиным, не замечая моего взгляда.

Ладыгин смотрел только на Зорина. Вяземский, до этого не участвовавший в торге, наклонился к нему.

— Пётр Сергеевич, не платите лишнего из одного упрямства.

— Вы думаете, князь, я считать разучился? — так же сварливо, как Ланскому, ответил тот.

— Напротив. Потому и советую остановиться.

Ладыгин повёл плечом и сел глубже в кресло.

— Нет уж. Две тысячи восемьсот пусть будет только его цена.

Софья уже собиралась спросить, не желает ли кто-нибудь предложить больше, когда Мезенцев, до того не назвавший ни одной суммы, поднял руку.

— Три тысячи.

Ладыгин резко выпрямился. Зорин повернул голову к Мезенцеву, словно только теперь заметил его присутствие. По гостиной прошёл шумок. Мезенцев спокойно поставил бокал на подлокотник.

— Три тысячи сто, — сказал Зорин.

— Три тысячи сто пятьдесят, — отозвался Ладыгин.

Я заметил, как Софья на мгновение прикусила улыбку.

— Три тысячи двести, — произнёс Зорин.

Ладыгин ещё какое-то время смотрел на соперника. Мезенцев не стал ничего добавлять. Наконец Ладыгин откинулся на спинку кресла и развёл руками.

— Берите, Сергей Петрович. Сегодня вы меня убедили.

Софья спросила о других предложениях. Никто не откликнулся. Она назвала победителя, и в библиотеке заговорили разом. Зорин уже улыбался, будто выиграл не пару пистолетов, а давний спор длиною в несколько лет. Ланской немедленно посоветовал Зорину запирать пистолеты от любопытных приятелей. Сам покупатель, едва его поздравили, спросил, сколько получит капсюлей и нельзя ли сделать такую же пару для брата.

— Сделать можно, Сергей Петрович. Но сроков я пока не назову. Такие пары мы изготавливаем штучно и не торопясь, иначе никакой исключительности не останется, — спокойно ответил я, как сейчас надо.

Зорин обернулся к Софье, словно ожидал, что она поправит меня.

— Вот и полюбуйтесь! Ещё не успел получить покупку, а мне уже отказывают в следующей. Это вы научили его так вести торговлю?

— Если бы это была моя наука, Сергей Петрович, вы бы уже оставили задаток, а я думала бы, как исполнить обещанное, — ответила Софья. — Пожалуй, на сегодня нам достаточно одной удачной сделки.

Зорин рассмеялся. Софья разложила бумаги, проверила сумму и показала, где мне расписаться. Имя Зорина, моя подпись, три тысячи двести рублей. В документах всё выглядело куда весомее, чем в выкриках из-за стола. Я задержал взгляд на цифрах. На такие деньги уже можно было всерьёз заняться мастерской.

Когда гости стали собираться домой, повалил густой снег. Прислуга разносила чай и пунш, в соседней гостиной уже играли в карты. Ладыгин сидел напротив Вяземского, словно не было ни проигранного торга, ни обиды на Зорина. Меня тоже звали к столу, но я выбрал место у камина. В тепле вдруг навалилась бессонная ночь.

Пока кучера запрягали лошадей, Ланской уже рассказывал кому-то, как смотрел новый замок. К завтрашнему вечеру у каждого из гостей будет собственная версия нашего показа. Зорин, вероятно, назовёт цену не слишком высокой, а Ланской непременно прибавит к ней что-нибудь своё. Софье теперь оставалось только дождаться, пока все разъедутся по Петербургу с сегодняшней историей.

Мезенцев подошёл, когда я отставлял чашку. За карточным столом громко спорили, кто неправильно сдал карты. У камина нас никто не слушал. Он подождал, пока мимо пройдёт слуга, и сел напротив.

— Поздравляю, Роман Андреевич. Прекрасный получился аукцион. И цена вышла добротная. Хотя, по-моему, пистолеты стоят её в полной мере.

— Благодарю. Ваши три тысячи были полной неожиданностью для меня, — признался я. — Я уже думал, торг сейчас закончится, а вы снова заставили всех взяться за кошельки.

— Софья Александровна умеет представить вещь в лучшем виде. Я хотел убедиться, что на этот раз не преувеличила. Как видите, не зря приехал.

— И всё же за ставку спасибо.

Мезенцев посмотрел на Зорина, который теперь хвастался приобретением перед очередной компанией гостей.

— Они с Ладыгиным сцепились не на шутку. Признаться, я рассчитывал, что ни один не захочет уступить. Хотя когда я назвал три тысячи, на мгновение подумал, что просчитался.

Он отпил вина и снова повернулся ко мне.

— Роман Андреевич, вы ведь не собираетесь ограничиться одними дуэльными пистолетами?

— Уже обдумываю, что делать дальше. Но начать в любом случае стоило с них. Кстати, по совету Софьи Александровны.

— Совет оказался удачным. Знавал я мастеров, делавших превосходные ружья. Покупатель получал своё чудо, увозил домой, а потом не мог даже заменить испорченную пружину без того самого мастера. Одного умельца на всех не хватит.

Я понял, к чему он клонил. Сам я не раз думал о том, что произойдёт с мастерской, если каждый новый замок потребует моей личной подгонки.

— Согласен с вами.

— Понимаете, для целого полка одного вашего согласия мало. Пистолеты меня действительно удивили. Принцип воспламенения необычен, стреляют они прекрасно. Да и внешне всё сделано с большим вкусом. В них даже не сразу замечаешь, насколько сильно изменился замок. Но представьте человека, который отвечает за несколько сотен ружей. Что ему скажет сегодняшний торг и одна удачная пара? — задал он главный вопрос.

— О возможности снабдить полк? Ничего, — ответил я. — Разве что заставит присмотреться к самому принципу.

— Тогда мы с вами, кажется, понимаем друг друга.

Мезенцев говорил спокойно, словно обсуждал с другим хозяином дома ремонт крыши. Я немного придвинул кресло поближе к нему, демонстрируя заинтересованность. Теперь мне было интересно, к чему он ведёт.

— У меня есть знакомые в Военной коллегии. И среди тех, кто занят артиллерийскими и оружейными делами, тоже. Но сейчас, понимаете ли, их не так просто отвлечь. В Польше после подавления восстания забот меньше не стало. Войска надо разместить на зиму, подрядчикам заплатить, с казёнными расчётами разобраться. Даже если бы я привёз туда ваш пистолет, господа наверняка восхитились бы, может, даже сами выстрелили. А потом попросили бы оставить записку и вернулись к бумагам. Или стали бы вспоминать на балах о чудесном оружии, которое видели однажды.

— Для армии важно совсем другое, — продолжил он. — Сколько стоит сотня ружей, где брать капсюли, кто станет чинить оружие после похода. И отчего, собственно, надо менять исправные ружья на новые. С такими вопросами вам непременно придётся столкнуться.

Вопросы были разумные. Я и сам не стал бы покупать партию оружия, не зная, как её обслуживать. Прежде у меня были подходящие станки, нормальный инструмент и люди, которым не приходилось объяснять каждый размер. Здесь всё подобное ещё предстояло устроить.

— У Резниковых есть планы и на длинноствольное оружие, — сказал я. — Штуцер. Причём я хочу попробовать соединить новое воспламенение с заряжанием именно с казённой части. Пока это только замысел, но зато довольно определённый.