Детектив дьявола - Курт Ансуорт Саймон - Страница 2

– Добро пожаловать в Ад, сэр, – произнес он, ощущая себя дураком.

Как бы часто он ни исполнял обязанности сопровождающего, он так и не привык к ощущению собственной неуклюжести и бестактности, которое охватывало его каждый раз рядом с этими созданиями. Они были такие прекрасные, такие грациозные, элегантный штришок на плебейском теле Ада, и он вечно не знал, как себя вести, несмотря на свой официальный статус, не знал, что сказать. А эти существа вообще мужского пола? Правильное ли обращение «сэр», или есть какая-нибудь иная форма, о какой ему следовало бы знать? Он чувствовал себя неловким и нескладным перед ангелом, а еще тупоумным, неповоротливым и тяжеловесным.

– Добро пожаловать? – беззаботно переспросил Адам. – Нет. Надеюсь, здесь нет никаких «добро пожаловать», а совсем напротив: осознание боли и страдания и еще далекий шанс на искупление.

– Вероятно, это существо хочет оскорбить нас, – произнес другой голос, и одна из фигур позади Адама выступила вперед, вышла из синевы в темноту, неся с собой свет, который не столько сиял, сколько ослеплял, как будто подогреваемый изнутри пламенем преисподней. Подняв голову, Фул почти ничего не различил в этом сиянии, кроме того, что ангел нагой, а огромные арки в воздухе у него за спиной движутся и трепещут. «Крылья, – подумал Фул, снова опуская взгляд туда, где земля купалась в отраженном свете. – Крылья ангела». – Куда это годится, приглашать в Ад посланцев Господа, а? Ему следовало упасть перед нами ниц, умоляя нас о милосердии и избавлении, молить, чтобы мы позволили милости Господней сжечь его дотла, а это существо вместо того стоит и рассыпается тут в приветствиях, словно мы обычные посетители. Неудивительно, что оно так и остается проклятым.

– Тише, Бальтазар, – мягко укорил Адам. – Он не хотел нас оскорбить.

«Бальтазар», – отметил про себя Фул. Оружие и охрана Адама, который у них мозговой центр и начальник; оставшиеся двое должны быть архивист и секретарь, их представлять не будут. Он иногда задавался вопросом, бывают ли у них вообще имена, или же они просто определяются своей ролью, лишенной личности.

– Может быть, это существо не понимает, что такое уважение или что есть он, а кто мы, – продолжал Бальтазар. Его свечение ослабло, лишившись интенсивности и потемнев так, что сделалось почти красным, и Фул отважился взглянуть на него. Ангел был выше Адама и моложе («Нет, – поправил он себя, – не моложе, а внешне кажется моложе. У них нет возраста, кроме того, который они демонстрируют по собственному выбору, разве не так объяснял как-то Бузинный Цвет?»), и сейчас у него в руке что-то было, он вскинул руку, взмахнув этим перед носом у Фула. Тот сначала подумал, что это меч пылающий, но нет, это оказался просто столп огня, который плясал и закручивался вокруг собственной оси, бросая жаркие отсветы ему на лицо.

– Бальтазар, – окликнул его Адам все так же мягко. – Не ищи сражения там, где его нет, друг мой. Он избранный представитель Ада и не собирался нас оскорбить, я уверен. Не так ли?

– Так, – ответил Фул, глядя на безбородое красивое лицо Бальтазара.

Ангел улыбался, обнажив зубы, похожие на полированный мрамор. Огонь еще мгновение колыхался перед глазами Фула, а затем померк – не уменьшился, а просто исчез. Бальтазар сложил руки на своем плоском животе и отступил назад, его крылья медленно затрепетали в воздухе над ним, снежно-белые и бесшумные. Он кивнул, хотя Фул так и не понял кому: самому себе, Адаму или же Фулу.

Фул развернулся и двинулся по тропинке в сторону города, оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, идут ли за ним ангелы. Адам, улыбаясь, следовал за ним и чуть кивнул, заметив, что Фул смотрит. Затем шел Бальтазар, замыкали шествие оставшиеся двое. Они были меньше ростом, шли сгорбив плечи и опустив головы, отчего лиц было не разглядеть. Бальтазар так и двигался, вскинув крылья, выдвинув вперед, отчего они сейчас напоминали две острые косы, два полумесяца на фоне ночного неба Ада. Пока они шли, свет Адама и Бальтазара оттеснял тьму с тропинки, обнажая хилые изломанные растения, истощенную почву и что-то, скакавшее на периферии зрения Фула. Оно преследовало их всю дорогу до экипажа, хлюпая и причмокивая, а один раз даже воскликнуло: «Человек! Человек с друзьями! Миленькие друзья» – в полный голос, растянув последнее слово, словно пробуя его на вкус, словно посасывая что-то сладкое. При этом звуке Адам бросил взгляд в темноту и произнес:

– Тише, тварь.

– Храбрый человек, храбрые друзья, – отозвалась тварь.

– Умолкни, – приказал Адам, не меняя тона, – и прикуси язык.

Он коротко засиял, во вспышке голубого света в кустах проявилось что-то крупное, оно развернулось и метнулось прочь, больше они его не слышали.

– Вот на этом нам предстоит ехать? Такое они присылают для посланцев Небес? – спросил Бальтазар, когда они спустились со склона. Они остановились рядом с экипажем, Бальтазар встал перед задней дверцей, не давая ее открыть, Адам наблюдал за ним. Фул стоял между двумя ангелами, секретарь и архив сбоку от него, по-прежнему с опущенными головами. Бальтазар снова начал светиться, свет просачивался из его кожи, словно капли пота, он широко раскинул руки, крылья задрожали, медленно выдвигаясь, расправляясь у него за спиной.

– Бальтазар, – одернул Адам.

Фул стоял молча, понимая, что он ничего сделать не может. Экипаж был маленький, четыре сиденья сзади, и это означало, что ангелам придется ужиматься всю дорогу, но ничего другого Канцелярия не выделила. Экипажи побольше имелись, но мало, и водить такие он не умел. Большинство обитателей Ада ходили пешком или заскакивали и выпрыгивали на ходу в массивные поезда, которые неспешно перемещались между фермами и индустриальными районами. Фул и его коллеги, еще двое сборщиков информации Ада, обычно были в их числе.

– Мы полетим, – заявил Бальтазар, отступая от экипажа и с силой опуская крылья, отчего клубы пыли и песка взметнулись в воздух вокруг Фула. Один из безымянных, глядя на Бальтазара, тоже начал разворачивать крылья, и Фул смотрел, завороженный, как они распахнулись на спине. Эти были меньше, чем у Бальтазара, не такие грандиозные, и напоминали Фулу скорее худосочные отростки птиц из адских стай, стай, на которые охотились летучие твари покрупнее, время от времени заполнявшие мрачный небосклон. Нежные перышки топорщились по краям ангельских крыльев, но в следующий миг Адам взмахнул рукой, и секретарь, или архивист, мгновенно сложил крылья. Снова плотно прижатые к спине, они сделались почти невидимыми, поблекли и исчезли, слившись с одеждой.

Бальтазар сердито поглядел на Адама и опять взмахнул крыльями, подняв целый шквал, от которого Фула качнуло назад, а экипаж дернулся. Адам терпеливо наблюдал, как Бальтазар предпринимает еще одну попытку, яростно вскидывая крылья и с силой опуская. Еще одна пара крыльев, гораздо меньше, развернулась у стоп ангела и тоже бешено забила по воздуху. Фул закрыл глаза, когда полетел песок, и свет Бальтазара заполыхал, огненно-красный и насыщенный.

– Бальтазар, – сказал Адам, – это же Ад, место, где нет свободы. Ты не можешь летать здесь, потому что полет приносит радость, а здесь никакие истинные радости не позволены. Только меловушки и им подобные могут взмывать в воздух, Бальтазар, потому что им это не доставляет удовольствия, ты же знаешь. Тебе все объяснили перед тем, как мы отправились в путь. Мы здесь по приглашению, да, однако мы обязаны подчиняться правилам, как все живое и неживое здесь. Успокойся, мой друг.

Хлопанье крыльев и порывы ветра затихли, и Фул снова открыл глаза. Бальтазар сверлил Фула взглядом, его лицо искажалось и кривилось, превращаясь в нечто такое, на что невыносимо смотреть, что-то не имеющее отношения ни к человеку, ни к демону, ни к красоте. Перед ним стояло нечто ужасное, не воплощенная ярость, но абсолютная вера в себя, справедливость, не знающая сомнения. Ангел сделал шаг в сторону Фула, вскидывая руку, и мерцающий язык пламени сверкнул в воздухе, вырвавшись из ладони, а затем Адам снова произнес только одно слово: