Правила волшебной кухни 12 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 1

Я стоял на кухне и шинковал лук. На скорость. Быстро, ритмично и зло — разошёлся что-то не на шутку. Гора луковой крошки вырастала передо мной прямо на глазах, и то ли ещё будет. Глаза, к слову говоря, щипало до невозможности, но это даже хорошо.

Слёзы от лука — это понятно. Слёзы от лука — это нормально. Это, блин, то, что можно объяснить! В отличии от вчерашнего вечера, который я вспоминал и не мог понять — было то на самом деле или это игра воспалённого разума при температуре 37,2.

Итак! Не успел я сам жениться, — хотя запланировал всё это уже давно и даже предложение сделал, — как вдруг мой братишечка тоже решил подсуетиться. Опальный артефактор рода Сазоновых получил благословение у Императрицы Трубочек взять в жёны психологиню, изгоняющую своим чиханием одержимых. Да что вы знаете об абсурде?

Но вернёмся к луку!

— Эх, лук-лучок, — принялся напевать я себе под нос. — Золотая луковица. Ты ко мне не пришёл…

А хотя нет, не вернёмся. Голова трещит, а во рту после вчерашнего сухо и невкусно. Так уж вышло, что накануне вечером я усугубил. Усугубил сознательно, отрубив все свои магические техники, которые в другой ситуации не дали бы мне захмелеть. Бутылка, две, три и — вуаля! — узрите Артуро Маринари, первого в мире человека-декантера.

Ну потому что утомило меня всё это безобразие. Синьора Паола немного спасла ситуацию — заметив, что я сижу за баром и планомерно потребляю в попытке хотя бы сознанием своим катапультироваться из этой реальности, она сказала семейство Руссо, что пора бы и честь знать. И выгнала всех следом. А все, внезапно, выгнались без какого бы то ни было сопротивления.

Синьор Лоренцо, который ещё минуту назад угрожал разорить меня и бросить вызов всему миру, покорно будто нахлобученный за двойку школьник побрёл на выход. Причём вместе со всей своей охраной, что смотрелось особенно комично.

А вот синьора Паулина обрадовала. Напоследок, Императрица Трубочек дала мне свой номер телефона и даже не намекнула, а вполне чётко сказала звонить если что. «Если что» — это если её сын снова вздумает докучать мне или кому-то из моей родни. Сослалась на то, что никогда не видела внучку такой счастливой, как сейчас.

Но чего уж я точно никогда теперь не забуду, так это беседу Паулины Бронепоезд с синьором Жанлукой. Собственно, это и был тригер, который подтолкнул меня к вину. Как только тунец объявился в ресторане, старушка присела перед ним на корточки и начала булькать.

И тут я впервые в жизни узнал, что человеческий речевой аппарат вообще на что-то подобное способен. Как художественный свист, только художественный бульк.

— Блю-бль-бль-бль, — играя с собственной глоткой произнесла Паулина.

Жанлука ответил примерно то же самое. И возможно, — далеко не факт, но всё же, — они друг друга поняли. Вполне может статься так, что Паулина просто дразнила тунца, а тот просил перестать. Не знаю.

Но! Я ведь уже давно подозревал, что Жанлука с Матео понимают друг друга. И что Матео каким-то образом общается с тунцом, просто не показывает каким именно. Стесняется. А вот Паулина Руссо в её годы уже было поздно чего-либо стесняться.

— Бль-бль-бль?

— Бль-бль-бль-бль.

— Бль.

— Бль-бль-бль-бль-бль…

— БЛЬ-БЛЬ-БЛЬ⁈ — а вот эту фразу у меня как будто бы получилось перевести по интонации. Кажется, Паулина воскликнула: — ДА ЛАДНО⁈

Занятно это всё, конечно. Но градус абсурда был взвинчен до предела и денёк, короче говоря, выдался тот ещё. Вчера вино помогло мне снять стресс и расслабиться, но сегодня работу никто не отменял и вот: я стою на кухне, режу лук в крошку, а за моей спиной Петрович внимательно наблюдает за процессом.

— Куда тебе столько?

— Харчо хочу.

— М-м-м, — многозначительно хмыкнул домовой. — Харчо, да? В Венеции?

— Обычный венецианский харчо! С местным колоритом!

— М-м-м, — и снова. — Слушай, Маринарыч, а ты точно в порядке?

— А что такое?

— Да что-ты как-то очень странно улыбаешься в последнее время. И какой-то подозрительно спокойный стал. Так что в свете последних событий я, как паранормальный хранитель твоего очага, вынужден спросить: а не отлетела ли твоя кукуха, милый друг?

— Да нет, — ответил я и задумался. — Вроде бы, — а потом задумался ещё глубже. — Не-не-не, всё точно нормально.

— Ну смотри, — Петрович прищурился и сделал жест двумя пальцами, мол, следит за мной.

— За собой последи! — крикнул я домовому, правда тот уже утёк куда-то за раковину.

Я же вспомнил о том, что у меня водоворот не кормленный. Хотя я, помнится, обещал Андрюху подогреть мясом. Стейки. Кто бы мог подумать, что Ужас Глубин раскушает мраморку. Но раз нравится — то почему бы и нет?

Под ошалевшим взглядом Индзаги, я вытащил из холодильника наш самый огроменный тибон, — грамм так-эдак на восемьсот, — смазал его топлёным сливочным маслом с чесноком и принялся валять по грилю. Вчера Андрей отведал едва-едва прожаренное мясо, сегодня же я собирался сделать для него крепкую медяшку. Три минуты с одной стороны, три с другой.

— Синьор Маринари! — крикнул мне су-шеф, глядя как я взял его щипцами и поволок к выходу. Правда, почти тут же смирился. Тяжко вздохнул и добавил: — Да ничего-ничего… извините…

Ужас Глубин уже поджидал и лениво крутился в канале. Так же как и вчера, водоворот начал «смаковать» мясо, гоняя его по кромке. Я же тем временем ещё разок поблагодарил его за спасение брата и невестки.

— Невестка, — повторил я, пробуя слово на вкус. И подумал ещё о том, как всё быстро меняется.

Уж на кого, а вот на Артёма в плане женитьбы и счастливого быта я вообще ставок не делал. Но вот же! А ещё и Анна Эдуаровна с Рафаэле чего-то там… мутит. Причём явно что-то интересное. Что тоже хорошо, ведь впечатлить мою сестру, насколько я понимаю, задача далеко нетривиальная.

Итак! Что дальше? Дальше я на всякий случай поздоровался с картинами Венецианок и проверил, как они там. Тёмная будто бы выстёбывая недавние события позировала на фоне телефонной будки в лесу, а вот Оригинальная вернулась к своей изначальной позе в кресле у камина, — на то она и оригинальная.

Затем вернувшись в бар я начал заваривать себе вот уже второй кофе, и в этот момент заприметил сестру.

— О! — улыбнулся я. — Не поверишь, только что о тебе думал. Может быть, и тебе тоже заодно свадьбу сыграем, а? Выберем недельку и каа-а-а-ак бахнем три подряд?

— Да пошёл ты, — фыркнула Анна Эдуардовна, залезая на барный стул. Но фыркнула как будто бы рефлекторно. По привычке и будто бы на дразнилку «тили-тили-тесто». Но потом вдруг задумалась и спросила: — А что, можно?

Тут я от смеха не удержался.

— Ты уже готова, что ли? — спросил я. — Нет-нет, погоди, не отвечай! Лучше сперва скажи: Раф-то вообще в курсе?

Аня опять задумалась. Жестом попросила заварить кофе и на её долю тоже, а потом сказала:

— Нет… всё-таки, это будет немного преждевременно. Нужно подумать. Да и плюс ко всему, другие кандидаты тоже имеются…

— Оп-па! — я аж чуть рожок от кофемашины не выронил. — А вот с этого момент поподробней, пожалуйста.

— Ой, всё, — нахмурилась Аня. Затем уже привычным мне жестом достала дымовую шашку и бросила её прямо под себя. Вот только в этот раз…

— Эть! — перебросившись через барную стойку, я схватил сестру за руку.

Дым рассеялся. Аня осталась.

— Ты чего творишь?

— Кажется, кто-то теряет квалификацию и уже разучился исчезать как следует, — хохотнул я и отпустил сестру.

— И ничего я вовсе не теряю! — и снова, уже в третий раз сестра задумалась с таким видом, будто бы переживает самый серьёзный экзистенциальный шок в своей жизни. — Или теряю? Знаешь, светская жизнь меня расхолаживает. Она мне нравится, тут вообще никаких сомнений, но расхолаживает. И что же мне делать? Тренировки возобновить? Или уйти в горы, пожить чуток отшельником?