Мастер билдов 4 (СИ) - Петров Егор - Страница 13

Створка сошлась, щёлкнуло в трёх местах сразу, и мир сузился до двух щелей напротив глаз.

Я чуть пошевелился. Лопатки нашли себе два ребра, вес держала какая-то полка под задницей, и я обнаружил, что не могу ни сесть, ни наклониться, ни повернуть голову отдельно от шлема. Еще и ноги упирались снизу чуть выше, чем надо было, отчего смотрел я сквозь прорези сверху вниз.

— Ну? — сказал Корн снаружи.

Я попытался шагнуть.

Нога не двинулась. Я налёг всем телом, упёрся и добился того, что вся конструкция чуть качнулась.

— Тяжёлая, — сообщил я в щели.

— Конечно, тяжёлая, — согласился Корн. — Мышцами ты её не сдвинешь, тут и понимать нечего. Сайрус, как?

— Хуже стало. Сейчас чую.

Ага. Я догадывался, когда старик велел залезть внутрь, что таким образом Корн хотел провести меня через артефактную арку ворот, но теперь, кажется, всё было зря.

— Значит, работает. Чёрный металл проводит Ци даже так, просто от контакта, — бормотал он. — Так, Рэй, заливай в металл ману.

Я послушно нащупал свой круг и начал заливать ману в чёрный металл. Пошло на удивление легко, и когда круг опустел наполовину, Сайрус сообщил, что не чувствует вообще ничего.

Тут уже даже я понял. Мана отталкивала Ци, запирая её глубже в моём теле, и таким образом экранировала, получается. Ну, Корн! Это ж надо такое придумать!

А второе открытие пришло чуть позже, когда круг полностью опустел. Железо словно перестало быть железом. Я чувствовал свою ману вокруг, ощущал каждую пластину и сгиб на локте. Всё, что было из чёрного металла, словно стало продолжением моего тела. Правда, снаружи это всё ещё было покрыто обычной сталью, которая очень мешала.

Я повёл рукой, и железная снаружи двинулась следом, с задержкой на полвздоха. Опустил обратно, и она ударила по телу с громким звоном.

— Ага, — сказал Корн. — Теперь вторую.

Руками водить получалось, но с трудом. Тогда старик открыл доспех, и я думал, что с тренировкой закончено, — но нет, он просто пустил ко мне Тики-тика. Я было дёрнулся, а потом замер, однако ничего мерзкого не испытал. Да, непонятная штука, которую я не вижу, ощутимо обвивает моё тело. Но на ощупь она была мягкая и тёплая, и кроме того, это Тики-тик: наш друг, которому я уже не раз доверял. Хоть теперь назвать его железным человеком язык и не повернётся.

— Не мешай ему. Пусть он управляет, а ты учись.

Минут десять я был пассажиром.

Тики-тик повёл металл, а за ним и мою руку. Спокойно, с обычной человеческой скоростью, и остановил её там, где надо, без качания на излёте.

Я попробовал понять, как он это делает, и первое, что заметил, — он пускает импульс энергии, который я отчётливо ощущал, так чужеродно это ощущалось. Он подводил её маленькой порцией и пускал по всему каркасу сразу перед каждым шагом.

Теперь стало понятно, почему он часами мог стоять на месте. Экономил.

Мы прошли по главному ходу и обратно. Ощущения от шагов в гору и вниз отличались незначительно, но отличались. Потом ещё раз. На третьем заходе я уже перестал следить за его энергией, всё больше прислушивался к порядку импульсов и понял, что ощущаю железным телом неровности поверхности не хуже, чем настоящим.

Потом Тики-тик издал пурукающий звук, который вибрацией прошёлся по телу и доспеху. Внутри это казалось странным мурчанием.

— Открывай, — сказал Корн Сайрусу.

Тики-тика вынули, и старик усадил его себе на плечи.

— Устал, — сказал он. — Твою ману не выгонять и ходить гораздо сложнее, чем заполнить своей энергией.

Я попробовал пройтись, делая всё как Тики-тик, и это было реально сложно.

— Сам я хожу еле-еле.

— Вот поэтому и сам. — Корн пожевал губами. — Двигаться надо естественно, партнёр. Иначе нам никто не поверит.

— Во что не поверит?

Старик посмотрел на меня так, будто я спросил, зачем в доме нужна крыша.

— В то, что внутри человек. И что он привык так ходить.

Так что тренировался я часа два, весь обливаясь потом. Сосредоточился на мане и сам не заметил, как начал подавать в тело Ци, помогая себе на каждом шаге. Кажется, тренировки сказывались. Когда начал так делать, Корн даже похвалил. Сайрус, что удивительно, Ци всё равно не чувствовал.

Вытаскивали меня снова вдвоём, и это было гораздо сложнее, чем засовывать, потому что сам я шевелился еле-еле, сил совсем не осталось.

Легенду Корн выдал в тот же вечер, когда обсуждали дальнейшие планы.

— Звать тебя Годрик.

— Почему Годрик?

— Потому что так тебя зовут. — Старик глянул мне в глаза. — С этой минуты я тебя зову так, а ты оборачиваешься. Не обернулся один раз — считай, что нас обоих уже нет.

— А остальное?

— А остальное правда, и в этом вся прелесть. — Он устроился поудобнее. — Отец твой Хальд. Живёт на северо-западе, на самом краю континента, где стоят отвесные скалы. Маг, кузнец и отшельник, именно в таком порядке. Мы с ним когда-то… — Корн подумал и решил не продолжать. — Много чего. Хороший человек, хоть и со скверным характером.

— Он существует?

— В том и смысл, партнёр.

Он посмотрел на меня и, видимо, решил, что до меня не дошло.

— Враньё держится до первого, кто возьмётся проверять. Поэтому врать надо тем, что проверяется. Хальд есть. Живёт, где я сказал. Со мной дружил со времён академии, и это помнит половина людей, кто знал меня в столице в те времена. Сына имеет. Спросят — сойдётся, и спрашивать перестанут.

— А какой у него сын?

— Обычный сын, и он при нём, науку отцовскую впитывает. Больше я про него не знаю ничего, и это самое лучшее в нашем деле.

— А железо?

— А железо отцовская работа. — Корн развёл руками, будто вопрос был глупый, и он был прав. — Сын кузнеца-мага едет в столицу в отцовском доспехе. Тут и спрашивать не о чем. Спросят разве что, сколько отец за такое берёт, а я отвечу, что дорого, и на этом разговор кончится.

— А почему вас спросят, а не меня?

— Потому что ты вырос у отшельника на краю света.

Он сказал это без всякого нажима, как говорят очевидное.

— Людей ты за жизнь видел столько, сколько я за один день в лавке. Цен не знаешь, обычаев не знаешь, в глаза смотреть не умеешь, отвечаешь невпопад и в чужом городе будешь пялиться на всё подряд. Дикий парень со скалы, дядька везёт его в большой город. Кто захочет тебя обобрать, тот будет говорить со мной, а не с тобой, и это нам и нужно.

Я посидел, глядя на светляк. Описал он меня, между прочим, довольно точно. И я сейчас не про легенду.

— Мастер Корн.

— М?

— А мы не создадим вашему другу проблем, если меня раскроют?

Старик молчал долго.

— Посмотрел бы я на того, кто решит ему создать проблем. — Корн посмотрел на меня. — Он там сидит не потому, что ему это нравится, партнёр.

Больше я не спрашивал.

— Годрик, — попробовал я вслух.

Слово ощущалось каким-то неправильным. Рэй — это ник, три буквы, которые ничего про меня по большому счёту не говорили. А Годрик был сыном Хальда, довольно странного мужика, который живёт на скале.

— Годрик, — сказал Сайрус, не поднимая головы от глефы.

Я обернулся.

— Учится, — сообщил он Корну.

Инвентаризацию Корн затеял с самого утра, и я обрадовался, потому что она означала, что рыть землю больше не надо.

Старик выложил кажется всё, что было в кольце, и начал сортировать это на две кучи: с собой, и в тайник.

А мне выдали мешок с зёрнами и велели пересчитать.

Сортировал я их на скатерти, по рангам, и провозился куда дольше, чем рассчитывал. Плёнки на ощупь все одинаковые, и отличить можно было только по разнице в размерах. Что при тусклом свете было вообще не самым приятным занятием.

D-ранга вышло шестьдесят три. Их я пересчитал дважды, потому что после первого раза Корн сказал, что у него в книжице записано иначе, и оказалось, что пять он уже извёл на настой и вычеркнуть забыл.

C-ранга — восемьдесят одно.

B-ранга — восемь.

Четыре тех, что с нами давно, и четыре последних, с боссов, которых мы фармили пока клановые держали нас в осаде.