Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей (СИ) - Зайцева Валентина - Страница 9

Щёлк!

— А Михаил Соколов? — вмешалась мама Таси. — Говорят, он поступил на медицинский факультет.

— Он слишком занят учёбой, — натянула я вежливую улыбку.

— Ну, в крайнем случае, ты могла бы пойти с братом, — предложила мама.

Я удивлённо посмотрела на неё: — Мам, я, конечно, без пары, но не настолько отчаялась! Дай мне время, я кого-нибудь найду. Мне просто нужен человек, с которым будет приятно провести вечер.

Я щелкала канцелярской резинкой на запястье, пыталась сбить тревогу, но это почти не помогало.

— Тебе не обязательно говорить так резко, Аня, — вздохнула мама и повернулась к Карине. — Если Аня не хочет брать брата, ты могла бы спросить Романа, дорогая.

— Мама! — я умоляюще посмотрела на Тасю.

— Роман с радостью составил бы компанию, — подхватила Тасина мама. — А как насчёт Егора?

Егор был бы отличным кавалером, если бы не его сложные отношения с окружением. К тому же после истории с Сергеем у меня было твёрдое правило — не смешивать дружбу и романтику. Мне нравилось, что у меня появились настоящие друзья, и я не хотела всё испортить.

— Я подумаю, но время ещё есть, — ответила я. — Уверена, я найду спутника.

Нас пригласили в соседний зал, где был выставлен салон бальных платьев. Тася стала разглядывать белоснежные наряды и остановилась на варианте с силуэтом «русалка».

— Как тебе? — спросила она.

— Очень красиво, — оценила я вышивку на корсете. — Но, если ты планируешь танцевать с Максимом, в таком узком платье будет трудно двигаться. Тебе нужно что-то более свободное.

Щёлк!

Карина покраснела и быстро отошла к другой стойке с вешалками. Тася посмотрела на меня и шепнула: — Аня, не всё в жизни сводится к прагматизму! Может, ты просто слишком много думаешь об этом и поэтому не можешь найти себе пару?

— Тебе легко говорить, — вздохнула я, почувствовав укол обиды. — У вас с Максимом всё так просто и понятно.

— Но мы не просто встречаемся, — мягко улыбнулась Тася. — Мы гуляем, смотрим фильмы, учимся вместе. Нам просто хорошо друг с другом.

Я сморщила нос: — А мне тяжело сосредоточиться на учёбе и делах, когда вокруг столько неопределённости. Я просто хочу вернуть себе душевный покой.

Тася нахмурилась: — Что ты имеешь в виду?

— То чувство, когда ты теряешь контроль над собственными эмоциями, — тихо ответила я. — Ты же скучала по Максиму, когда вы были не вместе?

— Конечно, — ответила Тася, перебирая вешалки. — Я скучала по его голосу, по нашим разговорам, по тому, как мы вместе играли в приставку. Максим для меня — прежде всего лучший друг.

Я задумалась. Все те парни, с которыми я общалась раньше, не давали мне этого чувства глубокой привязанности. Никто из них не стал для меня настоящим другом — даже Сергей, с которым мы долго поддерживали приятельские отношения.

Тася окликнула нас с Кариной, показывая на роскошное платье на другой стороне зала. Я пошла за ними, но внутри всё сжималось от неясного чувства тревоги. Неужели я упускаю что-то важное? Настоящую близость, душевное тепло, доверие...

Нет, я слишком хорошо знала парней своего круга. Они редко думают о чужих чувствах. Но где-то в глубине души мне так хотелось доказать себе, что я способна на большее, чем просто холодный расчёт. Иначе я просто сойду с ума от этих мыслей...

Гудение сушилки для купальников прерывается коротким сигналом. Из небольшого окошка я достаю свой тёмно-синий купальник — он слегка тёплый, но всё ещё влажный на ощупь. На вторую сушку времени уже нет, да и задерживать начало занятия не хочется.

Если быть честной перед самой собой... я попробовала размяться. Пыталась заставить себя плыть, но усталость накатывала волной за волной. Никакая чашка кофе и никакие усилия воли не могли вернуть мне бодрость и ясность мысли.

Мне стыдно за то, как события развивались дальше. Глеб наблюдал за мной с самого края бортика. Его проницательные голубые глаза, казалось, замечали каждую мою ошибку, каждое неловкое движение. Глеб Вилков всегда обладал этой удивительной способностью: оставаться спокойным и незаметным, но при этом контролировать всё вокруг. Словно он стоял над этой шумной, суетливой толпой и просто выжидал удобного момента.

Я ненавижу это ощущение — чувство, что он снова застал меня в момент слабости. Ненавижу необходимость оправдываться и делать вид, будто всё под контролем. Мои мышцы сводило от напряжения, но я упрямо продолжала заставлять себя двигаться дальше.

Часы на стене показало ровно пять минут девятого.

Я опустилась на деревянную скамейку в раздевалке, пыталась собраться с духом. В голове то и дело всплывали советы психолога: «Если чувствуешь, что теряешь землю под ногами, найди опору. Сосредоточься на телесных ощущениях, выровняй дыхание и просто сделай шаг». Но как выровнять дыхание, когда внутри всё горит от смешанных чувств — страха, обиды и глубокого, непреодолимого притяжения?

Я тяжело вздохнула и поднялась на ноги.

«Сделай это, Аня, — приказала я себе. — Просто выйди к бассейну и сдай эти заплывы. Валерий Александрович не станет требовать невозможного, ему просто нужно увидеть результат».

Я натянула купальник. Прохладный эластан плотно облёг тело. Не обращая внимания на девчонок из младшей группы, которые шумной стайкой обсуждали что-то у соседних шкафчиков, я прошла по коридору и шагнула в гулкое, пропитанное запахом хлора помещение бассейна. На моей дорожке пока никого не было.

Глеб оказался последним человеком, которого я рассчитывала увидеть здесь в роли наставника. Сбросив халат на лавку, я подошла к самому краю и, не давая себе времени на сомнения, соскользнула в воду.

Вода оказалась обжигающе прохладной. Она приняла меня в свои объятия, на мгновение отогнав лишние мысли. Я сделала глубокий вдох, погрузилась с головой и начала скользить вперёд, рассекая гладь.

Но тело слушалось плохо. Руки казались тяжелыми, словно налитыми свинцом. Почему? Почему я не могу двигаться так же легко и непринуждённо, как другие? Я сделала один гребок, второй, но ногу внезапно скрутила острая судорога. В горле пересохло, а дыхание мгновенно сбилось.

Я судорожно попыталась заглотить воздух, но вместо этого зачерпнула воду ртом. Закашлялась, теряя равновесие и барахтаясь на месте. Паника мгновенно накрыла меня с головой.

Я начала погружаться на дно.

Это было глупо — детские страхи всегда возвращаются в самые не подходящие моменты. Вода смыкалась над головой, уши заложило, а лёгкие жгло от нехватки кислорода. Я видела, как вверх уходят пузырьки воздуха, а перед глазами всё темнело.

И вдруг сильные, тёплые руки уверенно подхватив меня под мышки, рывком вытянули на поверхность.

Я вынырнула, судорожно глотая воздух и тяжело кашляя. Меня крепко прижали к широкой, тёплой груди.

— Тише, Виноградова, тише... — раздался над самым ухом сиплый, но уверенный голос Глеба. — Держу. Я тебя держу.

Он увлёк меня к бортику, легко удерживая одной рукой над водой. Я судорожно вцепилась в его плечи, чувствуя, как он тяжело и глубоко дышит. Вода стекала по его светлым волосам и лицу.

— Ты совсем с ума сошла? — в его голубых глазах застыло беспокойство, смешанное с отчётливым гневом. — Зачем ты поплыла, если сводит ноги? Позвать на помощь сложно было?

— Я.… я думала, что справлюсь, — пробормотала я, дрожа всем телом от холода и пережитого испуга.

— «Думала она», — буркнул Глеб, легко подсаживая меня и помогая выбраться на сухую плитку бортика. — Тебе повезло, что Валерий Александрович отлучился в кабинет, а я был рядом.

Он выбрался следом за мной, взял с лавки полотенце и заботливо накинул мне на плечи.

Я сидела на краю, поджав колени к груди, и никак не могла перевести дух. Глеб опустился рядом на корточки. Его лицо было совсем близко — так близко, что я могла разглядеть золотистые искорки в его темных радужках.

— Зачем ты вообще согласилась на эти индивидуальные занятия? — тихо спросил он, и в его голосе больше не было привычной насмешки. — Из-за меня?