Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей (СИ) - Зайцева Валентина - Страница 28

— Я просто возвращалась из кафе с девочками! — защищаясь, возразила я. — И я вполне могла справиться сама!

— Конечно, могла, — с лёгкой ироничной ухмылкой произнёс Глеб, шагнув ко мне вплотную. — Твоё упрямство известное дело. Но иногда стоит позволить кому-то за тебя заступиться. Пойдём.

— Куда? — насторожилась я.

— Я провожу тебя до корпуса, — сурово ответил он, подхватывая меня за локоть. Его прикосновение даже сквозь ткань куртки обжигало теплом. — И больше никаких ночных прогулок без сопровождения.

Мы пошли по освещённой дорожке. Шуршание листьев под ногами и тихий шелест ветра создавали странный уют. Рядом с Глебом, несмотря на всю его строгость и надменность, я ощущала невероятную безопасность.

— Почему ты постоянно оказываешься рядом, когда у меня проблемы? — тихо спросила я, не удержавшись от вопроса.

Глеб на секунду остановился под ярким светом фонаря и посмотреть на меня сверху вниз. В его синих глазах отражались золотистые блики, а взгляд был невероятно пристальным и глубоким.

— Понятия не имею, Виноградова, — его голос звучал тихо, с едва уловимой мягкой хрипотцой. — Может, потому что ты постоянно притягиваешь неприятности? А может, потому что я просто не могу пройти мимо, когда дело касается тебя.

Моё сердце сделало ощутимый кувырок. Я стояла, затаив дыхание, и смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Напряжение, висевшее между нами последние дни, снова вспыхнуло с новой силой. Это было то самое кинематографичное мгновение из романтической дорамы, когда главные герои замёрзли от осознания своих истинных чувств, но всё ещё боятся сделать последний шаг навстречу.

— Пойдём, Виноградова, — тихо сказал Глеб, легко подтолкнув меня в спину ладонью. — А то комендант решит, что я сам нарушаю дисциплину.

Я улыбнулась и сделала шаг вперёд, чувствуя, как тёплый осенний вечер наполняется совершенно новым, особенным смыслом.

Глеб

Я нахожусь в полулежачем положении, прислонившись спиной к резному изголовью кровати, и с некоторой долей ироничного удовольствия наблюдаю за её хаотичными поисками. Аня метается по комнате, пытаясь отыскать своё кружевное бельё, потерянное в пылу нашего безумия. Наконец она приседает на край матраса, наклоняется, чтобы заглянуть под кровать, и в этот момент лёгкий шелковый халат соскальзывает. На её бедре чётко выделяется алеющий отпечаток моей ладони.

Слишком поздно. На часах давно за полночь. Мы пропустили все мыслимые и немыслимые сроки её академического комендантского часа.

Но, черт возьми, это определённо того стоило.

— Тебе не обязательно устраивать этот забег с препятствиями прямо сейчас, — произношу я с ленивой вальяжностью, перекатываясь на бок и подпирая голову локтем.

— Делать что? — Она оборачивается через плечо, одаривая меня взглядом, от которого изящный изгиб её шеи и боковой силуэт груди становятся видна во всей своей безупречной красоте.

Боже, она просто невероятна. В стиле лучших героинь романтических фильмов — дерзкая, гордая, но абсолютно безоружная передо мной. Я протягиваю руку через кровать, сгребаю ее за талию и притягиваю обратно к себе, властно накрывая ладонью её грудь.

— Одеваться, — шепчу я прямо ей в ухо, уткнувшись носом в шею. Прижимаюсь к ней всем телом, чувствуя, как волна жаркого желания мгновенно возвращается с новой силой. Аня даже не думает возражать, когда моя ладонь скользит ниже по её гладкому животу, проникая между бёдер. Влажная и горячая. Эта девчонка словно создана из чистого пламени и провокации.

— Ага, — выдыхает она, но внезапно ловко изворачивается из моих объятий, будто дикая кошка. — Конечно, мечтательно! — Она замечает свой бюстгальтер, висящий на спинке стула, мгновенно сдёргивает его и просовывает руки в лямки. — Поверь мне, Вилков, на свете нет ничего, чем я хотела бы заниматься больше, чем сходить с ума с тобой в этой постели до самого утра. Но у меня, если ты забыл, крайне любопытная соседка по комнате, утренние лекции и две лучшие подруги, которые устроят мне допрос с пристрастием. Наше сегодняшнее свидание и без того было хождением по краю бездны.

С досадой вздохнув, я падаю обратно на подушки, понимая, что в её словах есть здравый смысл. Поддаться этой безумной химии между нами — это одно. Суровая реальность наших будней в «Олимпе» — совсем другое. Мы словно заключили негласный контракт: нам обоим безумно нравится эта страсть без обязательств, и меня такой расклад полностью устраивал. Найти девушку, которая отвечает на твои самые темные желания с такой же неудержимой отдачей?

Это настоящий джекпот.

Но существует одна чертовски серьезная проблема: я нахожусь на испытательном сроке, да к тому же числюсь куратором и инструктором по плаванию. Её инструктором. Я обожаю риск и дерзкие игры с судьбой, но надеяться на то, что нас не засекут в Академии — глупость, достойная наивного первокурсника.

Аня тем временем отчаянно пытается справиться с мелкой застёжкой на спине. Я бесшумно поднимаюсь с кровати и делаю ей знак обернуться. Она послушно поворачивается, перекидывая копну густых волос через плечо и открывая мне вид на изящную лопатку. Я ловко застёгиваю маленькие крючки.

— Спасибо, — тихо бурчит она.

Мой палец как бы случайно скользит выше, задевая тёмную татуировку с символикой «Демонов» на её шее. Аня едва заметно вздрагивает, по коже пробегают мурашки.

— О, вот они! — восклицает она, мгновенно переключая внимание и отскакивая в сторону дверного проёма, где на полу лежат её кружевные трусики.

Похоже, продолжения программы сегодня точно не предвидится. Я подбираю с пола свои спортивные шорты и натягиваю их на бёдра.

— Ты всё ещё не собираешься сознаться, кто из «Демонов» поставил тебе эту метку? — спрашиваю я, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди.

— Что? — Она уже натягивает через голову свободную футболку с рваным рукавом, который забавно свисает с плеча. Аня начинает нервно теребить край ткани, закатывая свои красивейшие глаза. — Нет. Я не могу.

Я чуть прищуриваюсь, пристально следя за каждым её движением:

— Ты имеешь в виду, что просто не хочешь говорить.

Она находит свои джинсы и быстро влезает в них, застёгивая пуговицу:

— Какая вообще разница, Вилков?

— Мне просто искренне любопытно.

— Ну так побори своё любопытство, — отрезает она, упорно избегая прямого зрительного контакта. — Это абсолютно ничего не значит.

— Вот тут ты ошибаешься, Виноградова. Это прямо противоположно самой сути Метки Демона. Она всегда что-то значит. В этом весь смысл их тайного общества. — Из своего прошлого опыта в «Олимпе» я прекрасно знал, что большинство девушек-«Игрушек» получают в лучшем случае временный знак или банальный засос. Но чтобы «Демон» клеймил девушку настоящей, вечной татуировкой? Это редчайший случай. Татуировка слишком постоянна, слишком бросается в глаза. Её не ставят ради интрижки на одну ночь. — Кто-то из элиты ценил тебя настолько высоко, что оставил этот след навсегда. Ты принадлежала кому-то из них. Так почему ты удивляешься, что я хочу знать имя этого счастливчика?

Аня с раздражением втискивает ноги в туфли. В её глазах вспыхивают дерзкие искры, прямо как у героинь драм, когда их загнали в угол. Она делает шаг ко мне и снизу вверх смотрит мне прямо в глаза:

— Неправильно устраивать мне допрос с пристрастием о вещах, на которые я уже дала чёткий ответ. Ты должен прекратить эти расспросы. Немедленно.

— Ладно, — с полуулыбкой отвечаю я.

Вот только ни черта — это не ладно.

И самое паршивое — то, что меня это вообще задевает. Я вообще не должен забивать себе голову этой ерундой. Ну был в её жизни какой-то «Демон», воспылавший к ней такой страстью, что затащил к тату-мастеру. Какая разница? Вот только история не сходится. Даже если этот парень уже выпустился из Академии, в информационном поле всё равно остались бы следы. Настоящую метку «Демонов» не получают просто за красивые глаза. Однако на заставке её телефона висит только её собственное фото в компании шести других студенток — тех самых, о которых Руслан говорил мне, что они сидели за элитным столом «Демонов» в прошлом году. Что, к чертям собачьим, это вообще значит?