Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей (СИ) - Зайцева Валентина - Страница 12

Я доедаю в полном молчании, встаю и выхожу из столовой. Мои ноги сами несут меня через весь академический двор к старой кирпичной башне — месту, которое студенты называют Башней Демона. Солнце уже садится, отбрасывая длинные тени на старинную кладку.

Поднимаясь по узкой деревянной лестнице, я ощущаю знакомый запах сухой древесины и пыли. Именно здесь, на верхней площадке, на массивных балках вырезаны инициалы членов нашего закрытого братства. Настоящая традиция, которая передавалась из года в год.

Я подхожу ближе и разглядываю тёмное дерево. Вот знаки прошлых выпускников, вот инициалы моих бывших друзей... И совсем свежая резьба — буквенные знаки, которые я раньше не замечал.

Мысль о проделках Ани снова возвращается, но затем переключается на её брата. Неужели они действительно приняли этого парня в свои круги?

Внезапно снизу доносится тихий скрип дверных петель. Эхо шагов раздаётся на первом этаже. В башне есть только одна закрытая дверь, ведущая в старый архив. Я тихо спускаюсь и дергаю за ручку, но она заперта. Возможно, мне просто показалось.

Я выхожу из башни и иду обратно по внутреннему двору. На улице уже почти стемнело. Возле скамейки под фонарём я замечаю Аню, Карину и Олега. Они рассматривают что-то в телефоне Олега и весело смеются. Аня закидывает голову, и её искренний, звонкий смех разносится по тихой аллее.

Смотреть на это невыносимо. Я слишком хорошо помню, как ещё вчера она дрожала в моих руках, как ловила каждый мой взгляд и выдох. Помню, как мне хотелось защитить её и одновременно прижать к себе, заставив забыть обо всём на свете.

И если сейчас ей кажется, что она может просто так перешагнуть через всё, что было между нами, и смеяться в компании другого... Что ж, она глубоко ошибается. Я не намерен отступать.

Стоило мне шагнуть за порог клуба «Аид», как внутри всё наконец улеглось. Я снова почувствовал себя в своей тарелке, будто вернулся в собственную кожу. Вчерашняя ночь была первой за долгое время, когда я оставил заведение на своих ребят — с тех самых пор, как дядя Геннадий решил устроить себе временный «офис» прямо в моей VIP-зоне. Сама мысль об этом заставляла меня дергаться и стискивать зубы от досады.

Костя встретил меня на входе быстрым, крепким хлопком ладонью о ладонь.

— Ещё как поднялись, — процедил он, с сочувствием глянув на меня. — Гена со своей шайкой наверху.

Я ничего не ответил, лишь едва заметно кивнул и прошёл вглубь задымлённого зала. По вторникам народу у нас обычно немного, поэтому найти Гену и его шестёрок, вальяжно развалившихся в мягкой ложе на балконе, не составило никакого труда. Они смотрелись здесь как бельмо на глазу — в своих дешевых, кричащих костюмах, которые изо всех сил пытались сойти за элитный пошив. Это были далеко не суровые и молчаливые воротилы старой закалки, к которым привык мой отец. Никакого дорогого табака или коллекционного коньяка — просто дворовые паркетные хищники, изо всех сил играющие в опасных боссов и донашивающие чужие повадки.

Гена встретил меня скользкой, маслянистой ухмылкой и протянул широкую ладонь.

— А вот и наш маленький принц пожаловал! — с фальшивым радушием пробасил он.

Вместо рукопожатия я достал из кармана чёрную флешку и подбросил её на ладони, заставив его глазки жадно блеснуть.

— Вот это, — сказал я, чуть качнув накопитель между пальцами, — сшибает ровно половину моего долга.

Его приторная ухмылка тут же сменилась тяжёлым, въедливым взглядом.

— Так ты всё-таки дожал эту недотрогу?

— Всё ровно так, как я и говорил, — я пожал плечами и вальяжно скользнул на диван напротив него, крутя флешку между пальцами с ловкостью фокусника. — Компромат у меня. Всё зафиксировано.

Он протянул свою клешню, намереваясь цапнуть флешку, но я мгновенно сжал кулак и убрал руку.

— Не торопись, дядь Ген. Своим нужно делиться, но не в этом случае. Я не дам этой записи уйти «в народ». Забыл, что у меня и так уже висит два предупреждения за сливы видео в сеть? Еще одного скандала я не переживу.

Гена изогнул редкую бровь, недоверчиво прищурившись: — И я должен верить тебе на слово, Глеб?

Я сделал знак подошедшей Тамаре, давая понять, что мне нужен напиток, а затем перевёл взгляд на ростовщика: — Посмотрим вместе. Позже, без свидетелей и без лишних телефонов.

Он снова оскалился, но спорить не стал: — Ладно, будь по-твоему. Хитрый ты жук.

Пряча флешку обратно в глубь кармана, я ощутил странный укол тревоги — всё складывалось слишком гладко. Гена медленно отпил из своего бокала с дешёвой водкой, не сводя с меня липкого взгляда, а затем, словно между прочим, махнул рукой в сторону, подзывая троих своих подручных.

Это плохой знак. Гена зовёт одного амбала, только когда пахнет жареным, но сделка ещё терпит. Один человек — это просто сила. Два — важный разговор. А тут он зовёт сразу троих... Ставки взлетели до небес.

Чёрт бы тебя побрал, Гена.

Я смерил холодным взглядом одного из приближающихся «быков» по кличке Грязный — парня, который полностью оправдывал своё прозвище как внешне, так и душой.

— Ты подзываешь их, чтобы спросить, умывался ли Грязный хотя бы в этом месяце? — бросил я с ленивым презрением. — Потому что шансы у него так себе.

Они с гулом завалились в ложу. Грязный грузно плюхнулся прямо рядом со мной, вынуждая меня брезгливо отодвинуться к самому краю и едва заметно скривить губы.

— Думаю, этот расклад тебе понравится, Глеб, — ухмыльнулся Гена, довольный произведённым эффектом. — Всё, как ты любишь: азарт, высокий риск, интрига и отличный куш.

Я постарался сделать максимально равнодушное лицо, хотя внутри всё сжалось: — Я больше не играю.

Гена посмотрел на мой карман, где пряталась флешка, и раскатисто хохотнул, поднимая свой стакан: — Ну да, конечно! Хорошая шутка, оценил.

— Это не шутка, — сухо отрезал я.

Он хлопнул ладонями по столу, всплеснув руками: — Ой, да ладно тебе! Завязать он решил... Все вы так говорите перед очередным заплывом. — Гена переглянулся с Грязным и с показушным вздохом продолжил: — Тебе не о чем переживать, Вилков. Это даже не совсем пари. Скорее... небольшое поручение. Деловое предложение.

— У меня уже есть работа, — я строго перебил его, скрестив руки на груди. — Даже две, если ты забыл. И я не один из твоих дворовых шестёрок. Я уже покрыл половину своего долга, да ещё и с клуба ты ежемесячно снимаешь по миллиону наличными. Мне осталось отдать четыре миллиона, и к зиме я полностью перекрою эту дыру.

Гена театрально нахмурился, качая головой: — Ты даже не спросил, какой куш тебя ждёт на финише! Неудивительно, что ты просадил целые десять миллионов и оказался в такой глубокой яме. Ты совершенно не умеешь вести бизнес, парень.

— Мне всё равно, — соврал я, даже не моргнув.

Была веская причина, почему я никогда не хотел знать размер «награды» — финал всегда затуманивал разум. Он был слишком заманчивым. Некоторые считали меня игроманом, но они ошибались лишь наполовину. Меня манил не сам процесс игры. Меня пьянила победа. Власть. Ощущение того, что ты сделал верный ход и смотришь, как твой противник медленно идет ко дну. Я уже знал, что Гена проиграет. Я выплачу ему всё до единой копейки и даже процента лишнего не отдам.

Но я должен был догадаться, что он так просто не отвяжется.

Он долго и въедливо смотрел на меня, просчитывая что-то в своей хищной голове.

— А что насчёт неё? — вдруг тихо спросил он. — Насчёт этой девчонки... Ани Виноградовой?

Я нарочито скучающе отвёл взгляд в сторону: — А что Виноградова?

— Виноградова... — повторил Гена, словно смакуя эту фамилию. — Надо же, какая удача! Её папаша, Илья Виноградов, как раз сейчас разворачивает свою предвыборную кампанию. Метит прямиком в депутаты Законодательного Собрания края. — Он повернулся к Грязному и с ухмылкой пояснил: — Уважаемый человек, большие деньги, высокий пост... Настоящая золотая жила.

Я выдохнул короткий, лишённый веселья смешок и качнул головой: — Так вот почему ты так допытывался, смогу ли я подобраться к ней поближе... Ну конечно. Кто бы сомневался.