Развод. Невеста моего мужа (СИ) - Хиж Ксения - Страница 2

Набрала сама. Трубку взял не сразу, а лишь на четвёртый гудок.

- Привет, - голос мужа звучал устало. – Как сборы?

- Нормально. Отправили всё, - я помолчала. – Как у вас там? Ты где ночуешь-то?

Обычно я не задавала таких вопросов.

Никогда. Потому что не положено ему распространяться, но сейчас язык сам повернулся, потому что внутри сидела заноза.

- В блиндаже, как всегда, - усмехнулся Артём. Слишком быстро ответил, без запинки. – А где ж ещё? Здесь уже лето, жара невыносимая! В блинчике насекомых тьма, мыши снуют, в общем как обычно.

- Надолго в этот раз? – я покрутила в руках вилку. Пальцы вспотели.

- Месяц, не меньше. – Ответил он, связь на мгновение прервалась, зазвучали помехи, потом снова его голос и пауза. – Ты что-то хочешь спросить, Ир? Что за тема такая?

Хочу!

Хочу спросить про рыжую бабу. Про то, правда ли она есть, но я не могу.

- Нет, ничего, - ответила слишком быстро, даже для себя. – Просто... скучаю.

- Я тоже, - сказал он, но как-то механически. – Ладно, тут погрузка, отбой. Сыну привет. Целую!

И отключился.

Ни «люблю», ни «доброй ночи». Просто «целую». Раньше он всегда говорил «люблю». Всегда, даже когда мы ссорились.

Я опустила телефон. Смотрела на экран, пока он не погас. Миша что-то спросил, я не расслышала. В ушах стучало:Баба у него есть. Рыжая вертихвостка.

А если правда? Если Марина не наврала? Если он там завёл другую?

Я резко встала, подошла к окну. За стеклом тихий вечер, фонари, ни души. Наш городок спит.

- Мам, ты чего? – Миша подошёл, тронул за руку.

- Всё хорошо, сынок, - я улыбнулась, насколько могла. – Доделывай уроки, завтра контрольная и ужинать будем. И от папы тебе привет.

Он кивнул, вернулся к тетради, а я села напротив, сжала пальцы в замок и уставилась в стену.

Глава 3

Ужин прошёл как в тумане.

Я машинально налила Мише компот, положила котлету, сама поковыряла вилкой в тарелке, кусок в горло не лез.

Сын что-то рассказывал про математику, про какого-то Петьку, который на перемене стул сломал. Я кивала, улыбалась, но ни слова не запомнила.

- Мам, ты слушаешь? – Миша нахмурился, точь-в-точь как отец.

- Да, сынок, слушаю, - я потрепала его по голове. – Иди мойся, спать пора.

Он ушёл в ванную, а я осталась сидеть на кухне. Включила чайник, достала кружку, положила две ложки сахара, хотя уже год как не пью сладкий чай. Руки дрожали. Я смотрела на свои пальцы и не узнавала их.

Откуда Маринка знает? Откуда?

Она же давно не работает с ним, из части её попросили год назад, после того как она к прапорщику в казарму среди ночи заявилась. С тех пор она только в женском комитете числится да волонтёрит больше для того, чтобы до чужих пакетов добраться.

Откуда ей знать про Артёма?

А вдруг кто-то из его знакомых сказал?

Или в женском чате района уже обсуждают?

Я схватила телефон, зависла над мессенджером.

Что я там увижу? Если правда, то я умру на месте.

Если ложь буду потом маяться от стыда.

Нет. Не хочу. И так уже кошки на душе скребут.

Я отложила телефон, уставилась в окно.

За стеклом темень.

Фонари горят тускло, у подъезда три машины знакомых: тёти Лены из сорок пятой, дяди Гены из соседнего подъезда и… И ещё одна, чужая, с номерами не нашими. Я вгляделась, может, показалось. Нет, чужая. Чёрный джип. Кому он тут нужен? У нас все ездят на Логанах и видавших виды японцах.

Странно.

Но я быстро отогнала мысль, мало ли, кто приехал к кому-то в гости. Не наводить же тень на плетень.

Миша вышел из ванной, сонный, в пижаме.

- Мам, а папа звонил?

- Звонил, - ответила я. – Передавал привет, я же тебе говорила.

- А когда приедет?

- Через месяц. Давай, ложись.

Я укрыла его одеялом, поцеловала в лоб.

Он вздохнул, закрыл глаза. Послушный мальчик, хороший. Всегда таким был. Только последнее время хмурится часто, спрашивает про отца.

Я выключила свет, прикрыла дверь и вернулась в зал.

Спать не хотелось. Совсем.

Я ходила по комнате, как маятник. Туда-сюда.

Остановилась у фотографии на стене. Свадебная. Мы с Артёмом на фоне ДК, молодые, счастливые.

А сейчас?

Сейчас я смотрела на его лицо и впервые за пятнадцать лет поймала себя на мысли: А я вообще его знаю?

Надо было лечь, успокоиться, заснуть, но вместо этого я села за ноутбук. Открыла карты.

Посёлки, где он находится, куда ездит: Мирное, Алексеевка, Борисовка. Я нашла Мирное. Увеличила. Спутниковый снимок: улица, дворы, крыши.

- Что я делаю? – прошептала я вслух.

Но пальцы уже набрали в поиске: Мирное, новости.

Пошли ссылки, старая заметка попала на глаза: в посёлке Мирное восстанавливают фельдшерский пункт, дома, поселок расцветает. Помогает волонтер Рамилла Ханова и военнослужащие части номер....

Сердце ёкнуло.

Я приблизила фотографию в статье.

Мутное, зернистое фото: женщина в медицинском халате, волосы собраны в пучок, улыбается в камеру. Вроде бы обычная. Не рыжая, но на чёрно-белом не разберёшь.

Я закрыла ноутбук. Откинулась на спинку стула.

- Не выдумывай, - сказала я себе вслух. – Мало ли что Маринка наплела. У неё язык без костей. Она же всегда завидовала, всегда.

Но червяк вгрызался дальше.

Я не спала до трёх, а в три встала, подошла к окну. Чёрного джипа внизу уже не было. Уехал.

Я постояла с минуту, все же вернулась в постель, легла, укрылась с головой и заставила себя не думать.

Завтра понедельник, мне на работу, а там всегда куча дел.

И всё само рассосётся.

Надо просто верить.

Глава 4

Утро началось как обычно: будильник в шесть, зарядка сквозь «не хочу», душ, завтрак. Но внутри сидел камень. Тяжёлый, холодный, давил и сосал прямо под ложечкой.

Я сделала планку, потом десять приседаний, потом ещё десять. Старалась не думать о Маринкиных словах, о рыжей бабе, о том, что Артём на такое способен.

Не думать, просто двигаться.

Не помогло.

Миша вышел из комнаты сонный, взъерошенный.

- Мам, оладьи будем? – спросил он, заглядывая на кухню.

- Я уже поела, сынок. Садись, я тебе яичницу сделаю.

- Не хочу яичницу, хочу оладьи.

Я вздохнула. У меня не было сил на оладьи, но отказать не смогла. На автомате, отработанными движениями развела тесто, разогрела сковородку.

- Мам, ты какая-то грустная, - сказал он спустя десять минут, жуя оладушек.

- Всё нормально, просто устала вчера.

- Ясно. Когда уже папа приедет? Скучаю.

- Скоро, - вырвалось как обычно само собой, но я тут же поправила себя: - через месяц, но время быстро летит, не заметим, - ответила и отвернулась к плите, чтобы он не видел моих глаз.

Через месяц, или не через месяц. А приедет уже не ко мне, ведь если есть вторая семья, вторая женщина, то мысленно он будет с ней.

Чёрт!

Я сжала половник, вдохнула поглубже.

Нельзя так. Я себе всю жизнь сломаю этими мыслями.

После завтрака собрала Мишу в школу, поцеловала в щёку, сунула в рюкзак йогурт и яблоко. Он ушёл, а я села в свою старую Тойоту и поехала на работу.

По дороге снова прокручивала вчерашнее. Маринка, её гадливая улыбка, её шипение мне в лицо.

Откуда она знает? Может, просто из зависти? У неё муж алкаш, дети сами по себе, хулиганистые, вечно без денег. А у меня достаток, квартира, сын в гимназии. Ей лишь бы уколоть, лишь бы сделать больнее.

Но если она врёт, почему у меня внутри так колотится?

Я заехала на парковку у части, выключила двигатель, но не выходила. Сидела минуту, вторую. Смотрела на серое, с выцветшей краской здание канцелярии, с табличкой «Пропускной режим». Знакомое до мелочей. Я проработала здесь много лет и мне всегда казалось, что жизнь течёт ровно, спокойно.

А теперь всё поплыло.

В канцелярии всё шло своим чередом. Бумаги, рапорты, печати. Я перебирала документы, отвечала на звонки, раскладывала папки. Делала всё на автомате. Коллеги обсуждали отпуск, дачи, детей, я кивала, не вслушиваясь.