Наследник Даларана в Элден Ринг (СИ) - "Дракмир" - Страница 16

Для того же воина быть внезапно преданным своим могучим телом, которое не подчиняется приказам и ведёт себя как чужое… Стать рыбкой на разделочной доске, все гордые навыки — просто шутка, а годы работы ничего не значат. По словам знакомых воинов в Даларане это ощущение хуже честной смерти.

Отпрыск завопил изо всех сил, но кроме вызывания лёгкого звона в ушах, ничего не изменил. Я слишком далеко.

Последняя «Ледяная Стрела», сделанная со смаком, долгим кастом и хладом магии до предела, вот что врезается в горб Отпрыска последней точкой унижения. Последний глаз пытается моргнуть, но слишком трудно. Я вижу, как золотая радужка обволакивается морозным узором, как синеет бледный лик. Он полностью во власти Льда.

— Вот и всё, — прошептал я. — Вступая в бой с готовым магом, ты уже проиграл.

Ожидая сюрприза на всякий случай, я свободно поднял руки, решив впечатлить немного новых подчинённых. Они должны верить в мою силу, чтобы следовать за мной без страха.

И нет ничего лучше, чем хорошее, большое и мощное заклинание, чтобы впечатлить кого-нибудь.

— Отступите!

Солдаты повинуются, Ламон помогает оглушённому Альрику подняться на ноги, утаскивая в сторону.

Иней ползёт по земле от меня, ломая травинки холодом и рисуя на земле морозные узоры. Леонард с опаской отходит, когда иней касается ботинка, его выдох полон пара на внезапном холоде.

— Клянусь Марикой, это магия?.. — почтительно шепчет арбалетчик, глядя на меня.

Я обвит аурой магии, словно бурей на своих плечах. В этот момент что-то в воздухе приветствует мою силу, кажется, слышу крик ястреба? Не отвлекаясь, продолжаю.

Запах снежной бури приходит ко мне знакомой стужей и обещанием силы. Снег падает на волосы мелкими снежинками. Я поднимаю руки, высоко над Отпрыском расцветает магический круг.

«Снежная Буря»

Без предупреждения вниз падают десятки ледяных кинжалов, капель, осколков, грубых и диких, как клыки свирепого кабана, они блестят силой льда и магии, обрушиваясь на врага с пронзительным свистом рассечённого воздуха.

А потом только звук ломающегося льда и шипящей теплом крови Отпрыска, отчаянно стонущего от новых ран, что расцветают на нём кровавыми цветами.

Большое тело не всегда благо, здоровяк.

Это заклинание тоже улучшено Охлаждением, сковывая Отпрыска ещё сильнее, вмораживая конечности в лёд, ломаясь и намораживаясь снова, мороз рисует на нём ужасные раны своими узорами, раскраивая плоть широкими мазками.

Некуда бежать, никак не вырваться, словно свинья под клинком мясника… Бесславно Отпрыск погибает, а ко мне летит чётко видимая волна золотых рун.

+ 3210 (3318)

Вокруг моей Руны слишком много осколков, я ощущаю себя так, будто переел… Но это ощущение быстро проходит, словно сама душа адаптируется, желая таких нагрузок только больше, а не меньше.

Это было чувство, которое можно выразить только как жадное «Ещё!», глубокое желание силы, исходящее из самого нутра, сильнее, чем голод, желание секса или даже сна…

Я положил руку на солнечное сплетение, пытаясь утихомирить внезапные изменения внутри.

Несколько секунд, пока мои солдаты были ещё под впечатлением от стихающего заклинания и истерзанного почти до костей Отпрыска.

Я опустил руку, расшифровав инстинкты своей Руны.

Она показывает мне, что нужно, чтобы Руна стала сильнее. И, следовательно, я.

Золотая Руна [7] в ней грубо две с половиной тысячи рун.

Чтобы сделать шаг по лестнице власти, стать Золотой Руной [8], мне нужно преодолеть десятикратный предел, чтобы сгустить количество в качество. То есть — 25 000 рун.

Как минимум убить и отобрать власть рун у десяти существ таких же сильных Руной, как я сам. Испытание, идущее по пути риска и смерти, но сулящее награду.

Этот мир выражает амбиции ярко и чисто, давая мне дорогу к власти, реальные шансы. Если хватит храбрости пойти и рискнуть взять, что моё — силой!

Мои амбиции, желание мести, всё это требовало силы. И моя Руна выражает это прямо, без всяких хитростей или игр слов, побуждая меня стремиться к этому своим новым инстинктом. Что было чисто умозрительным порывом, стало телесным инстинктом.

Я хочу силы так же, как зверь в течке. Я хочу силы, хочу так, что аж пальцы дрожат, а во рту копится слюна. Хочу выжать руны из новых врагов, сейчас же!

Чувствую, будто я схожу с ума! Когда ещё рациональный маг вёл себя так дико?!

«Тайный Интеллект», всё ещё действующий, не помогает утихомирить безумный инстинкт в теле, который разбушевался, словно зверь, попавший в незнакомую клетку.

Только воля, тисками сжимающая это огромное желание, толкающее на безумства и убийства здесь и сейчас, заставляет меня успокоиться.

Руна… Новый мир. Опасны.

Никогда не ощущал таких интенсивных эмоций, таких ярких, почти поглощающих. Создание Руны будто вывело мою суть на свет, обнажило глубинные эмоции, заставило треснуть обычные маски.

Я потерял возможность прятаться за привычной рациональностью, иронией, бравадой. Руна показывает мне истинного меня. Я не могу отвернуться, как будто зеркало всегда передо мной.

Это… Это непривычно. Настолько, будто право на дыхание обложили налогом. Возмущён, но таковы правила, не хочешь — уходи. В моём случае, во Тьму.

Обратно я не хочу. Придётся привыкать и делать с этим что-нибудь.

Я медленно выдыхаю белый пар на ещё морозном воздухе. Никто из солдат не подозревал о буре, что бушевала внутри меня сейчас. О новом инстинкте, потребности тела и души, глодающей мои рёбра изнутри, как голодный зверь.

Руна пульсирует, жаждет, притягивает к себе сонм золотых рун, словно магнит железную пыль. И хочет ещё.

Я не собираюсь делиться с солдатами своими переживаниями. Норма это здесь или я новый безумный чудак?

Нужные мне ответы… Я посмотрел на большое здание из тёмного кирпича на возвышенности. Должны быть там.

Но сначала.

— Леонард, поможешь мне с лечением товарищей.

— А? — отвёл взгляд от трупа Отпрыска. — Да, сейчас!

— Сначала надо остановить кровь…

Бушующий ветер стал тише и немного теплее, словно что-то здесь гневалось на мерзость Отпрыска, живущую и процветающую.

Когда чудовище пало, тёмные тучи перестали закручиваться, а ветер больше не цепляется в волосы холодными когтями.

Бурная погода стала мирной, хотя ветер ещё воет, это тёплый ветер с континента, а не холодный морской.

Погода так быстро изменилась, весь остров будто поприветствовал нас, поздравляя с победой. Здесь есть какой-то Дух Места, о которых я читал? Или это совпадение…

Пока мы устроились на лестнице, солдаты обрабатывают раны. Точнее, Леонард всем помогает, как единственный целый.

Я сижу выше на лестнице, попиваю воду и восстанавливаю ману. Освежающий эффект воды охладил мысли и помог успокоиться. Замёрзший в лёд труп Отпрыска притягивает внимание, любопытно будет посмотреть, что это вообще такое и как создано. Когда он оттает, мои руки вспомнят работу скальпеля.

Солдаты шумят громко, уже не опасаясь.

— Трахни тебя змей, осторожней! — ругается Ламон.

— Укуси это, — сунул ему в рот деревяшку арбалетчик.

Солдат со сломанной рукой шипит, когда Леонард освобождает сломанную руку от одежды.

— Я вправлю это, — кивает Леонард. — Терпи. Раз, два…

— Постой, Леонард.

Я прервал их, бедняга Ламон с облегчением выдохнул.

— Кто так делает? Вы, ребята, варвары.

Леонард опустил взгляд, явно смутившись, отпустил руку друга и спросил:

— Вы знаете медицину, господин?

Скорее в обратном смысле… Но этого я говорить не стал.

— Кое-что понимаю. Я отсюда вижу, как у него под кожей осколок торчит, это сложный перелом. Если не хотите сделать его калекой с проблемами руки, то лучше доверьте это мне.

Я полез в сумку и достал блестящий чистый скальпель, который в моих руках вскрывал плоть самых разных существ, от крыс до молодых драконов. Трижды лихо провернул его в пальцах со свистом опасного лезвия.