Экстрасенс в СССР 6 (СИ) - Подус Игорь - Страница 9

— То дело, ради которого вы пришли, мы решим попозже, а пока я хотел бы произнести тост для наших дорогих гостей.

С этим нехитрым приёмом, позволяющим подобным Георгию гражданам, немного подумать и отложить принятие решения, я познакомился ещё в прошлой жизни, так что не удивился, когда нам всем пришлось десять минут держать налитые бокалы.

За это время Георгий рассказал целую притчу о радушном хозяине и непорядочном госте, уводящем невесту джигита. Этим тостом он снова попытался поддеть Боцмана, но тот уже всё понял, начал смотреть на Снежану по-другому, и упорно не реагировал.

А после того как все выпили, я понял: настала пора действовать по заранее составленному плану, ведь добровольно Георгий нам видеомагнитофон ни за что не отдаст, даже если Боцман выложит на стол сейчас десять тысяч. Налив бокал красного вина, я поднял его и, оценив скептические взгляды кавказцев, вкрадчиво заговорил.

— Граждане-товарищи, я не умею произносить такие красивые тосты как Георгий, но могу вам рассказать одну очень интересную и поучительную историю, произошедшую в одном сицилийском городе.

Заинтриговав собравшихся, я принялся подробно пересказывать основную завязку киноромана «Крёстный отец». При этом я не погнушался применить свой дар на всю катушку и начал буквально вводить слушателей в своеобразный транс.

Нагло позаимствовав и перемешав части сюжета двух первых фильмов трилогии, я зацепил всех слушателей и использовал дар настолько, что даже принёсшая очередное блюдо официантка попала под моё влияние и, замерев у стеночки, заслушалась.

Это было моим первым экспериментом подобного рода, позволяющим одновременно работать с большой группой людей. Пока я не мог с помощью гипноза заставить их выполнять любые приказы, но мог подтолкнуть к определённому действию.

Именно этим я и воспользовался, когда, так и не доведя рассказ до хоть какой-то логической развязки, резко его оборвал и, извинившись за то, что занял столько времени, предложил выпить за мечту.

Собравшиеся выпили, но оборванное повествование заставило их начать крутить озвученную часть сюжета кинофильмов и переглядываться. Молчание буквально зависло, пока кто-то из молодых грузин не выдержал и спросил:

— Послушай, дорогой, а чем там всё дело закончилось? Смог отомстить Вито Корлеоне за своего отца или…?

Вместо ответа я тяжко вздохнул и, развернув пакет, продемонстрировал всем две видеокассеты.

— Честно, я сам до конца так и не досмотрел, — соврал я. — Но если многоуважаемый Георгий прикажет принести видеомагнитофон моего друга, то мы сможем подключить его вон к тому цветному телевизору что стоит у стеночки и посмотреть вместе эти шедевры мирового кинематографа.

Я ещё не договорил, когда все взгляды присутствующих перевелись на решалу. На него и самого подействовал мой рассказ, так что я уже знал, какое решение примет Георгий. Уже через минуту два его младших родственника направились за видеомагнитофоном в находящуюся в соседнем доме квартиру. Я же начал готовиться к следующей части задуманного представления, поражаясь, как мало надо, чтобы чем-то увлечь неискушённых Советских граждан.

Презентация вышла выдающейся. В результате Георгию пришлось пойти навстречу разыгравшемуся воображению слушателей: если бы он этого не сделал, удар по репутации был бы сокрушительным.

Через десять минут племянники принесли запакованный в картонную коробку видеомагнитофон «Panasonic NV-2000», и я смог подключить его к телевизору «Рубин Ц-201». Настраивать и включать аппаратуру помогала мышечная память из прошлой жизни –ведь всё это я мог даже в этом теле делать с закрытыми глазами. Картинка на экране советского цветного телевизора, конечно, оставляла желать лучшего, но для неискушённых граждан в семьдесят девятом году, даже это походило на чудо.

Перевода у фильма не было, поэтому мне пришлось сесть в центре зрителей и озвучивать реплики героев. Возникли небольшие сложности с эпизодами на итальянском, но и здесь я справился: ибо отлично знал сюжет, а там, где память подводила, ловко импровизировал.

Редкостное зрелище захватило всех с первого кадра. До конца фильма никто не посмел вернуться к столу и поднять даже рюмку. Сигаретный дым стоял коромыслом. А ещё я после каждой новой озвученной фразы чувствовал, как растёт мой авторитет. Оно и понятно, ведь я не обманул зрителей и предоставил именно то, что частично описал во время краткого изложения.

Я знал: присутствующие на первом в Смоленске массовом видеосеансе запомнят этот вечер на всю жизнь и будут передавать воспоминания из уст в уста как легенду. Тем более что оба фильма я выбрал специально, зная, какой эффект они производят на родившихся и выросших в Союзе.

Смотреть со стороны, как почти четыре десятка взрослых кавказцев смотрят кино с открытыми ртами, было уморительно. Здесь собрались все, до кого дошёл слух. А если бы Георгий вовремя не пресёк распространение информации о подпольном просмотре голливудских шедевров, возможные желающие точно не поместились бы даже в банкетном зале.

Моя настройка зрителей с помощью экстрасенсорных возможностей тоже внесла свою лепту, но не только это подействовало так сильно. Людям неискушённым восьмидесятыми и девяностыми сейчас можно поставить даже кассету с «Томом и Джерри» — и они будут смотреть мультики с открытыми ртами. Ведь это не просто киносеанс, это осуществление чего-то запретного, о чём в Союзе только начали ходить упорные слухи.

Пользуясь ситуацией, я читал мысли зрителей как открытую книгу и выяснил: многие уже слышали о видеомагнитофонах, кто-то кого-то обещали пригласить на подпольный сеанс. Но доподлинно было известно одно: в Смоленске сейчас только два работающих аппарата. Один недавно появился у главы самой большой группы местных фарцовщиков, второй — стоит в кабинете директора авиационного завода. Думаю, после сегодняшнего сеанса количество жаждущих обладать подобной техникой возрастёт на порядок.

Показав первую часть «Крёстного отца», я не мог не показать вторую. Несмотря на то что зрители отсидели почти три часа, между сеансами не прошло и пяти минут. Второй фильм закончился поздно ночью, ресторан к тому времени уже давно закрылся.

Несмотря на авторитет Георгия, персонал попытался очистить банкетный зал, но все, кто заходил, попадал под воздействие магии кино и буквально приклеивался к экрану. Последним пришёл Аркадий Борисыч. Метрдотель многозначительно осмотрел присутствующих, явно собираясь предъявить претензию, но после того как я на него немного повлиял, он присмотрелся, прислушался, согнал со стула молоденького грузина и вместе с другими приобщился к шедевру Фрэнсиса Копполы.

После окончания просмотра в зале повисла долгая пауза. Зрители переваривали увиденное. Оно и понятно. Даже я, дитя середины восьмидесятых, помнил, как воздействовали на неокрепшие умы первые видеосалоны. Разные, не обязательно полезные фильмы били по советским гражданам всех возрастов как оружие массового поражения, и многие, неготовые к подобному, попадали под эти чары надолго.

Несмотря на произведённый эффект, наваждение начало спадать и большинство быстро поняли, что участвовали в чём-то не совсем законном. Магия кино начала отступать, и вместе с ней потянулись к выходу зрители. Среди ушедших, к моему немалому облегчению, была Снежана. Без её присутствия Боцман, уже понявший, что она из себя представляет, начал чувствовать себя получше и перестал сжимать кулаки.

Через пять минут в банкетном осталось меньше полутора десятка близких Георгию кавказцев и те, на кого просмотр оказал наибольшее впечатление. Я подошёл к видеомагнитофону, вынул кассету и начал аккуратно упаковывать аппаратуру. Это тут же заметили, и нас с Боцманом обступили полукругом.

— Послушай, дорогой, мы, конечно, благодарны за интересное кино, но видеомагнитофон вы отсюда сегодня не унесёте, — ожидаемо заявил Георгий.

— И по какой причине? — поинтересовался я, продолжая спокойно укладывать провода в коробку.