Экстрасенс в СССР 6 (СИ) - Подус Игорь - Страница 3

Разумеется, Реваз со своим дальним родственником не могли усидеть на месте. Выйдя на танцпол, они устроили яркое представление для разгорячённых алкоголем посетителей ресторана. Я же в это время воспользовался моментом и подошёл к наблюдающему за ними с явной неприязнью Боцману.

— Пошли на воздух выйдем, — предложил я. — Кулаками ты здесь всё равно ничего не решишь.

— Ну и как мне завтра ехать в Смоленск без денег? Дай я хотя бы этому Ревазу в рожу дам.

— Если кулаки чешутся, завтра в Смоленске у тебя будет такая возможность. Эта носатая падла знает о счётчике и крайнем сроке твоего долга, так что наверняка будет тебя там поджидать. А сейчас уходим, как говорится, по-английски.

Послушавшись меня, Боцман кинул в пустую тарелку все скомканные купюры, которые смог выгрести из кармана, и встал. После этого мы вышли на улицу, сели в «Москвич» и сразу уехали.

— Вот гады, похоже, они изначально решили меня развести, — прорычал Боцман, и я кивнул, подтверждая его выводы.

— Ничего, завтра вечером вместе съездим в Смоленск и во всём разберёмся.

— А как ехать? Я так и не нашёл денег. Можно, конечно, к директрисе лесоторгового с утра заявиться и согласиться на продажу дома. Но Любовь Петровна точно теперь больше семи тысяч не отвалит.

— Боцман, деньги на покупку твоего дома я сам найду, дай мне только съездить в колхоз, — предложил я. — Главное, не вздумай сегодня забухать и не наломай дров, пока я буду собирать нужную сумму.

Добравшись до дома Боцмана, я его высадил, и сразу уехал. Правда, кое в чём я его всё-таки обманул: вместо того чтобы рвануть на выезд из города в сторону трассы, с целью, как обещал, собрать нужную сумму в заначках, оставленных в доме знахарки, я повернул к гостинице «Чайка», желая доделать все дела там.

Сегодня вечером в ресторане я узнал, по каким причинам Ревазу так полюбился конкретный гостиничный люкс. Три года подряд он заселялся в один и тот же номер «Чайки» и проводил там по пять-шесть месяцев в году. Со временем он привык к комфорту и близости к приличному ресторану. К тому же одна из падких на подарки старших этажа не раз к нему заходила ночью и скрашивала досуг.

Чистый доход каждый день, сравнимый с окладом советского инженера, позволял не обращать внимания на расходы. Постепенно Реваз всё больше чувствовал себя здесь не просто гостем, но и хозяином. Грузин позволял себе то, что не мог позволить на родине. Именно из-за этого он и не смог отказаться от возвращения, после того как поборол подаренный мной коварный недуг.

Однако конкретно этот номер в гостинице привлекал Реваза не только возможностью вернуться к прошлой жизни — он давно использовал помещение для хранения денег, заработанных на продаже цветов. Небольшой тайник, за плинтусом в просторной гостиной номера, Реваз обустроил три года назад, и за всё это время, даже в его отсутствие, схрон так и не обнаружил убирающий номер персонал.

Я узнал о нём случайно, когда Реваз во время обсуждения цены за дом задумался о том, сколько у него сейчас отложено денег, наторгованных за три недели. Разумеется, подобной возможностью расплатиться с Боцманом средствами вернувшегося цветочника я упустить не мог.

Припарковавшись на привычном месте в двух домах от «Чайки», я добрался до знакомой пожарной лестницы и уже через несколько минут оказался на крыше гостиницы. По дороге увидел красную «копейку» акулы пера и на всякий случай проверил, в номере ли Анастасия. Спускаться на лоджию её номера не пришлось, так как меня удовлетворил доносящийся из приоткрытой форточки яростный стук пишущей машинки.

Похоже, местный воздух действительно благоприятно воздействует на мозги Волковой — раз она пишет целыми днями свою книгу про доблестных работников милиции и прокуратуры, которые в результате кропотливого расследования и под руководством мудрых начальников поймали серийного маньяка Малышева.

Добравшись до той части конструкции из нержавейки, которая находилась над лоджией номера Реваза, я спустился не то волнам, не то облакам, окружавшим слово «Чайка» и её абстрактное изображение. Хотя в этом месте спускающийся вниз орнамент располагался не совсем удобно, запрыгнуть в лоджию я всё-таки смог.

Дверь была немного приоткрыта, так что проникнуть в номер не составило особого труда. А дальше я прошёл по ковру мимо выключенного цветного телевизора «Рубин» и, пользуясь взятой с собой отвёрткой, выкрутил несколько шурупов, крепящих кусочек массивного плинтуса.

Выдолбленная в стене плоская ниша была не особо большой, но при желании сюда можно было спрятать не меньше двадцать пачек советских купюр разного номинала. Сейчас тайник был наполнен едва на треть. Однако стоило мне достать первую перетянутую резинками пачку, я понял: денег расплатиться с Боцманом хватит с лихвой.

В пачке было явно больше сотни сторублёвых купюр. Кроме них, я достал двойную пачку двадцатипятирублёвых купюр и такую же толстенную — красненьких червонцев. Последней извлёк разнобойную пачку купюр разного номинала. По моим примерным прикидкам, мне в руки попало не меньше восемнадцати тысяч.

Количество налички удивило. Торговля цветами в течение последних трёх недель не могла принести Ревазу такую кассу. Это подтвердило догадку, что он не просто продавец, а тот, кто привозит из Абхазии цветы оптовыми партиями и продаёт их землякам-спекулянтам.

Забрав всё, я завернул шурупы назад и убрал все следы своего пребывания в номере. После этого мог по-тихому уйти, но просто ограбить Реваза не входило в мои планы. Завтра он должен убраться отсюда навсегда и больше никогда не возвращаться. И чтобы это осуществилось, мне предстояло остаться и доделать дело до конца.

С понедельника по среду ресторан закрывался после девяти. Разгулявшимся посетителям приходилось расходиться на самом пике только начинавшегося веселья. Из-за этого местные завсегдатаи не любили посещать «Чайку» в эти дни. Несмотря на это, именно сегодня был полный аншлаг, и даже выключение музыки и включение полного освещения в зале позволили спровадить последних гостей только к десяти.

Разумеется, Реваз со своим двоюродным братом ушли из заведения одними из самых последних и поднялись в номер ровно в десять. Громко разговаривая на грузинском, они ввалились в номер с целой бутылкой коньяка и тарелкой, заваленной нарезанной бужениной и бутербродами с чёрной икрой.

Грузины желали продолжения банкета и, как я понял, ругали местные порядки, заставляющие ресторан закрываться так рано. Кроме этого, они экспрессивно обсуждали достоинства встреченных в ресторане дам, которых, будь их воля, с удовольствием затянули бы в свой большой номер.

Чтение мыслей помогало обойтись без перевода, к тому же Реваз, даже не замечая этого, постоянно переходил на русский, и его двоюродный брат был вынужден делать то же самое.

— Ираклий, ты видел новую ресторанную певицу? — спросил цветочник и, плюхнувшись в кресло, вожделенно поцокал языком.

— Реваз, эту бы девочку к нам в номер, — мечтательно ответил его родственник.

— Клянусь, я не я буду, если не сделаю так, чтобы она сама попросилась подняться в мой номер люкс, — пообещал Реваз.

— Я тебе верю, брат, — ответил Ираклий, при этом с ревностью чувствуя, что ему в этом случае ничего не обломится.

— Ничего, брат. Завтра старшей этажа выйдет, безотказная Анжела, и я ночью, после поездки в Смоленск, обязательно её к нам приглашу, — примирительно пообещал Реваз, и родственники рассмеялись.

Я стоял на лоджии и слушал этот напыщенный трёп более получаса, пока они пили коньяк и строили планы по завоеванию сердец местных красавиц. Терпел до тех пор, пока разговор не коснулся интересующей меня темы.

— Реваз, а почему этот упёртый морячок сорвался с крючка? Может, надо было накинуть ему цену за его халупу на полкосаря?

— Ираклий, пока ты не стал на ноги, советую не влезать в мои финансовые дела, — внезапно цветочник стал серьёзным и посмотрел на родственника как бы свысока, тем самым показывая, что ему не по статусу давать ему советы.