Людвиг-Объединитель (СИ) - Тарханов Влад - Страница 3

А вот и камера. Мне говорили, что тут обычно держат пятерых и из-за моего незваного гостя вынуждены были четырех человек досрочно отправить на плаху. А при чём тут император? Тюрьма — городского муниципалитета! Я могу помиловать кого-то из узников своей властью, но для этого прошение о помиловании должно пройти через мою канцелярию и попасть мне в руки! А так — тут есть судья, тут есть палач, тут есть городская власть, которая этим и заведует. Тут еще и получилось. Что арестовали этого стрелка не люди Кубе или Штибера, а банальные егеря-лесники. Вот этот никому не товарищ и оказался у них в подвале, а не на ферме, которую для своих темных дел снимал Вилли в полутора десятков километров от столицы.

За несколько дней следствия мой начальник тайной полиции смог много чего добиться, вот он и стоит у дверей камеры, ждет меня, любезно открывает зев двери. Вхожу, на полу, прислонившись спиной к стене, сидит долговязый лысоватый тип. Руки его цепями прикованы к стене так, что свободы движений у него просто взяться неоткуда. Он одет в простую, но добротную одежду, которую тут даже не содрали с него. Штибер растет в моих глазах — вести дознание без пыток в этом времени пока еще не принято. Этот тип поначалу назвался Рудольфом Вейштейном из Гросвагена, который вышел на охоту и за неделю странствий несколько заблудился. Но Вильгельм с ним конкретно так поработал. И Рудик поплыл. Оказалось, что он совсем не Рудольф, и к бывшему швейцарскому селению (которое теперь в империи) никакого отношения не имеет. Это испанец, охотник за головами, один из самых дорогих наемных убийц в Европе. Позвольте вам представить: Карлос де ла Лобо, бывший капитан королевской гвардии, последние три года работал наемником, устраняя различные проблемы. Дуэлянт. Убийца. На его совести тридцать два трупа. Я должен был стать тридцать третьим. Когда я узнал, сколько ему заплатили за заказ — прослезился. Ценят меня господа Ротшильды, ох как ценят! Не сказал? Да, заказ пришёл десятыми окольными путями, но исходил он из дома Ротшильдов. Да, через посредника. Но, на мое счастье, у Карлоса-волка (Лобо это по-испански волк) был принцип: оплата вперед это раз, полностью до пфеннига. И с обязательным раскрытием имени заказчика. Или идите в жопу, я за работу не берусь!

— Ты хотел меня видеть? — спросил, сразу, как только зашел в камеру.

— Ваше Величество! — я прошу вас о быстрой и достойной смерти. Хороший палач и меч! Ибо я из бедного, но всё-таки старого дворянского рода.

— И что взамен?

— Подойдите ближе, Ваше Величество! Я отдам вам своё золото, я скопил много, вашему городу на год хватит! — голос киллера слабел. С чего бы это? Я знаю, что его тут хорошо кормили.

— Вилли, пусть этому клоуну пересчитают зубы. — выдаю после недолгого размышления. Тут же в камере нарисовался шкафообразный надзиратель, который своим пудовым кулаком залепил несостоявшемуся убийце в морду. Кровь брызгами, зубы — веером, голову заключенного мотнуло и приложило об стену.

— Вилли! Как скучно! Работай с этим идиотом дальше. Разрешаю применять пытки. Чего уж там.

— Местный начальник тюрьмы шипит, что мы тут много места занимаем. — с ухмылкой сообщил Вильгельм.

— Скажи, что это недолго! И да… никакого суда. Был человек, пропал человек, с кем не бывает!

Вот же сука! Хотел мне в горло вцепиться, скорее всего! Но ничего, береженого Бог бережёт, так вроде поговаривают в народе?

[1]Карл Георг Людвиг Гвидо фон Узедом — прусский дипломат

[2]Карл Герман фон Тиле — прусский дипломат

Глава вторая

Несколько хороших слов о семейной жизни

Глава вторая

Несколько хороших слов о семейной жизни

Мюнхен. Императорский дворец

13 сентября 1865 года

Как только рассвело я вышел на традиционную ежедневную пробежку. Ну, традиционной и ежедневной она станет, если завтра я опять выйду на улицу и побегу на удивление, переходящие в восторг обывателей. Бегал я рано утром, сопровождение присутствовало, но не отсвечивало, маршрут согласован с фон Кубе. Где-то он расставил своих людей, но так, что я их совершенно не вижу.

А побежал я из-за того, что семейная регулярная жизнь, яимею в виду не постельные утехи, а домашнюю кухню… (Франсуаза притащила своего повара, который щедро делился фамильными рецептами Орлеанского дома) привела к закономерному результату. И теперь костюмы и мундиры пошитые совсем недавно, категорически отказывались застёгиваться на все пуговицы и крючки. Память услужливо подсказала, что Людвиг тоже имел склонность к полноте и к тридцати с небольшим годам прилично так набрал вес, потеряв значительную часть присущего ему юного задора и обаяния. А на фотографиях последних лет жизни — вообще, толстый мудак, и никак иначе! Я понимаю, старина Людвиг заедал свои проблемы, но делал это слишком успешно. В том плане, что жрал в три горла, а проблемы сами по себе так и не решались. В общем, я восстановил в правах своего личного повара, а также стал совершать пробежки. Сегодня — первая.

В общем, бегу, а тут навстречу мещаночка, бюст — пятый номер, наверняка — из выреза на платье вываливается! Вот бы моей Франсуазочке такой бюст! Дальше бегу. Тут в переулке девица высокого росту явно клиентов поджидает. Меня увидела, взбодрилась, ножку так выставила, а ноги у нее от ушей, а уши где-то на уровне моего роста! Вот бы моей Франсуазочке такие… нет, не ушки, а ножки! Бегу, пыхтю, тут пробегаю мимо поселянки. А у неё такой задний фасад! Закачаешься! Аж тряхнуло во время пробежки. Вот бы моей Франсуазочке такую жопу! В общем, прибегу, честно признаюсь Франсуазочке, что всю дорогу только о ней и думал! Ладно. Пошутили и будет!

Пару слов о семейной жизни сказать могу. Во-первых, прекрасное воспитание (по меркам этого века), имело резкий крен в сторону пуританства. Поэтому раскрепостить ее в постели оказалось делом непростым и далеко не сразу — тут еще налёт католичества срабатывал не в мою пользу. Зато сработала горячая французская кровь! Генетика, она такая штука, про которую Мендель еще ничего не написал, но стоп! А, может быть, написал? Я ничего не мог напутать? Уточню после пробежки. Так вот — у нас пока еще период притирки и познания друг друга. Кое в чём приятное. Кое в чём не очень. Но ваш покорный слуга не сдается и надеется, что женитьба у него, наконец-то случилась удачная. Насколько удачная — время покажет. Мои чувства? Любовь? Пожалуй, что нет. Но вот симпатия и, к тому же, Франсуаза действительно, красавица, причем по нормам любого века! Не мастер я описывать женскую красоту. Но… придворному портретисту ее портрет закажу — для галереи первых красавиц королевства. А чего? С любовницей дедули, мамашей да двумя австрийскими императрицами в одном ряду выглядеть она будет сногсшибательно!

Когда прибежал обратно во дворец — жена еще почивать изволили. Не стал терять времени. Решил не откладывать на завтра то, что отложил вчера на сегодня. Так что пригласил секретаря, назначил придворному живописцу, мюнхенскому архитектору, бургомистру, никого не забыл? Ах, да, тут же дал указание уточнить по поводу монаха Менделя. Он про свои опыты с горохом докладывал уже, или нет? Оказалось, что в марте сего года он где-то там доложил, но пока что без какого-то великого резонанса, что он открыл, даже сам автор не понял. Тем лучше для меня. Приглашу я его из не слишком спокойной Австрийской империи, потрудится на благо Великого Рейха. Заодно что-то там подскажу, врач я или только император? Секретарь задачу понял. Теперь последнее: на вторую половину дня аудиенция Розена. Попросил Бисмарка при этом присутствовать.

Ну что, дела расписал на сегодня. Поехали!

Первыми в моей приемной оказались бургомистр города (или первый мэр, называйте, как хотите) Каспар фон Штайнсдорф и известный архитектор, представитель школы историзма, Георг Фридрих Цибланд.

Каспар — невысокий человечек с неприятным, каким-то жабьим лицом и раздутым эго, для меня фактор раздражающий. В своё время он поспособствовал (причём весьма активно) устранению Лолы Монтес и отставке короля Людвига I (дедули). Кроме того, он ориентировался на Австрию, считая, что создание Германской империи с центром в Мюнхене — стратегическая ошибка. По его мнению, именно Австрия должна быть объединителем всех германских земель под своим скипетром. При этом он и мне сумел насолить — проект императорского дворца уже разработали, но городской совет всячески затягивал согласование и вставлял палки мне в колеса. Но при этом я ценил его как достаточно квалифицированного чиновника, который начинал еще в 1837 году в качестве второго мэра города. А с пятьдесят четвертого стал первым мэром или бургомистром. И для столицы он делал действительно много. В том числе затеял строительство новой ратуши, собирался перестроить Мюнхен в соответствии с его новым, имперским статусом. При этом выглядел весьма уверенным и самодовольным господином, а мне такие не по нутру. Тем не менее, абсолютный я монарх, это верно, но абсолют мой весьма ограниченный. В том числе политическими соображениями, да еще и дефицитом человеческого материала. Убрать Штайнсдорфа непросто, но вполне мне по силам, вот только кого ставить на его место? Архитектор Цибланд держался в тени бургомистра, хотя был выше его на полголовы, как минимум. Выслушав их велеречивые приветствия, сразу же взял быка за рога.