Людвиг-Объединитель (СИ) - Тарханов Влад - Страница 19

Двадцать второго прибыл король Филипп. Общались мы с ним камерно, в узком кругу. Его положение было пока еще шатким, но королю удалось найти общий язык с маршалом Мак-Магоном. И этого пока что оказалось достаточно для того, чтобы чувствовать себя игроком. А не куклой на престоле. В январе предстояло провести выборы в Национальное собрание Франции, ибо парламент при Тьере свою легитимность, фактически, утратил. Кроме того, в стране стали проявляться сепаратистские тенденции. В частности, Нормандия вспомнила, что тут когда-то ленные владения английского короля были, неспокойно и в пограничных с Испанией провинциях, которые бедные, но слишком гордые, а еще и Вандея, оказав содействие Мак-Магону, стала напоминать о своей значимости! Но целый день Франсуа позволил себе потратить на семейное общение с милой дочерью и зятем. Честно говоря, это оказался один из лучших дней в этом году. Ибо король в личном общении оказался весьма прост, искренен и между нами сразу же установилось взаимопонимание. Согласитесь, такое случается не часто.

Двадцать четвертого, в полдень, начались официальные переговоры о мирном урегулировании конфликта. Франция, как сторона-агрессор, а посему должна была стерпеть некие неудобства, отношения тесть-зять это хорошо, но в межгосударственных делах… Хорошо! Я мог бы из галлов вытрясти намного больше… Но впереди было тотальное противостояние с Лондоном. Я в этом не сомневался ни на миг. Нагличане не допустят, чтобы в Европе доминировал кто-то кроме них самих. Франция — это много колоний и достаточно мощный флот, который, если и уступает лимонникам, то не так уж и сильно!

Поэтому моим приоритетом стало не разделение французов на несколько держав (это можно было провернуть, гражданская война там могла вот-вот вспыхнуть), а сохранить ее как козырь⁇, который можно превратить в союзника и использовать в моей борьбе против Сити и ее ручной мартышки — королевы Виктории. А потому и контрибуция оказалась умеренной: достаточной, чтобы покрыть основные расходы на войну, и не настолько громадной, чтобы совершенно разорить Францию. Ибо незачем! Во время переговоров я выяснил, что неожиданную помощь получил от своих врагов. Или потенциальных союзников, я в этом вопросе еще не определился. Дело в том, что французы (не все, но некоторые) были готовы еще повоевать. Даже начали сбивать ополчение. Вот только вооружения у них не хватало: фактически, под знаменами Мак-Магона оказалось чуть меньше полумиллионной армии, более-менее оснащенной. Правда, без достаточного количества артиллерии. Но еще полтора миллиона ополченцев просто нечем было вооружить! Нужны были деньги! И тут Ротшильды… отказали финансировать вооружение ополчения. Тьер и так взял огромный кредит на эту войну. Как я узнал от своих агентов, на баронов надавили дельцы из Сити, которые не хотели терять деньги, понимая, что сопротивление ни к чему не приведет и с ополчением рейхсхеер как-нибудь да разберется. Так что Филиппу мало что предстоит выплачивать мне репарации, так еще и по кредиту банкирам платить — и не маленькие суммы! Ну что делать! Принимая управление страной, ты получаешь не только ее активы, но и ее пассивы. Куда от этого деться?

Двадцать шестого мирный договор был подписан. Больше всего меня устраивало то, что мы обошлись без посредников. А набивались! Очень активно, особенно гиены из Лондона. Фигвам![2] Никаких посредников. Сами разберемся!

А двадцать девятого, к этому времени Людвиг Старший уже мог вставать, хотя до выздоровления было еще очень далеко… да. Двадцать девятого я объявил о создании Верхнесавойского королевства с королем Людвигом Баварским во главе и в составе Германской империи. По статусу, после его смерти королем становился бы наш сын с Франсуазой. Королем номинальным, но всё-таки… и вообще, пусть наследник престола сначала потренируется на птичках… простите, савойцах, а потом уже и за всех германцев принимается! Правда, его пока еще нет, но уже планируется, если я правильно оценил загадочную задумчивость моей Франсуазы.

[1] В РИ активная участница Парижской коммуны

[2] Народная индейская изба, если что

Глава одиннадцатая

Вечер в Ницце это не то чтобы вечер

Глава одиннадцатая

Вечер в Ницце это не то чтобы вечер

Ницца

1 ноября 1865 года

На первое ноября сего года назначена коронация Людвига Первого, короля Верхнесавойского королевства. Во-первых, поведаю, как сами жители Савои и Ниццы отнеслись к этому новому географическому образованию — да никак! Во-первых, совсем недавно они были савойцами, то есть подданными Виктора Эммануила, который, чтобы стать королем всей Италии продал своих людей и земли французам. С военной точки зрения хрен бы Витя без солдат Наполеона добился желаемого. Даже гений Гарибальди тут не помог бы, ибо, австрийцы посильнее макаронников в военном деле будут. Но с политической точки зрения получил на большой плюс маленький такой, но очень вредный минус. Ибо савойцы ему этого не простили. А что итальянцы? А кто сказал, что они, как нация, существуют? Пока что это миланцы, венецианцы, римляне, неаполитанцы, а вот итальянцев еще нет. Кстати. Именно об этом как-то весьма точно высказался покойный граф Кавур: «Нам предстоит еще сделать итальянцев». Это не дословная цитата, но суть озвучена точно. Но и офранцузиться жители Ниццы еще не успели. Слишком мало времени прошло! А вот снова стать подданными королевства, да еще и своего… почему бы и нет?

Французы ушли из нового королевства торжественно, под музыку торжественного марша, вот только по физиономиям гарнизонных солдат и офицеров казалось, что играют марш похоронный. Слишком уж сумрачной выглядела эта торжественность. А что тут такого? Именно так развеиваются как пыль на ветру, иллюзии имперского могущества. В принципе, лягушатники могли считать свою страну империей: обширные колонии, большие земли в центре Европы, могучие армия и флот. Но империю создают народы с высокой пассионарностью. А нация рантье этот ресурс потеряла. Да и войны Наполеонов повыбивали из потомков гордых галлов весь запас этой самой невидимой энергии. Еще, почти половину столетия хватало остатков пассионарности, чтобы как-то держаться на плаву, но законы истории неумолимы. И тяжелый сапог германского солдата поставил точку в имперских амбициях французиков, которых петушками уже называть неправильно — разжиревшие каплуны[1], только-то и всего.

Коронация прошла вполне себе цивильно и без происшествий. Тем более, что агенты тайной полиции империи уже давно занимались в Ницце всякими вопросами (в первую очередь, покушением на дедулю). А контингент муниципальной полиции мы решили пока что не менять: французские ажаны ушли, остались коренные жители Ниццы, конечно, среди них присутствовали и тайные агенты галлов, но мы их постепенно вычислим и решим, как использовать. Пока же нам крайне необходимы люди, которые знают местную специфику и местные злачные закоулки. Вечером, сразу после торжественного, но краткого приема, устроенного Людвигом Старшим, я выслушивал отчёт двух людей, на плечах которых лежала безопасность империи и меня лично.

Карл фон Кубе за последнее время осунулся, под глазами образовались серого цвета мешки, свидетели хронического недосыпа, а на висках я заметил предательские следы седины. Эти дни дались ему тяжело. Да и Вилли Штибер огурчиком не выглядел. Ему-то пришлось опуститься на самое дно Ниццы. А где еще вылавливать тех двух жирных карасей, которые в той мясорубке у Людвиг-палаца уцелели? Кстати, в честь коронации Людвига Старшего бывшие владельцы этого дворца подарили егоЕго Величеству. Умные люди, намеки понимают не то, чтобы с полуслова, а вообще без слов! А министром дел военных в королевстве станет… Фанфары, господа, фанфары! Сам Гарибальди! Не забыл старик, что он родом из Ниццы, он-то Виктору Эммануилу так это и не простил! И что из того, что он без ног? Голова у него на месте, а обязанностей не так уж и много. Вот такие гримасы истории: один раз он командовал мною, дважды сражался против меня, а теперь уже служит мне (пусть и опосредованно).