Осенняя жара (СИ) - Стрельников Владимир Валериевич - Страница 6

— Ну, тут ты не права и права одновременно. До идеального общества нам как пешком до рая — бесконечный путь, или один шаг. Тут как смотреть. Те же США, например, до сих пор нас побогаче, тот же Китай нас перекрывает по объемам промышленности в несколько раз. Да и Индия тоже, именно в промышленном плане, посильней будет. Она нас кратно превосходит в людском ресурсе, у вас в промышленности народу работает в пять раз больше, чем у нас. Но да, мы стараемся. Причем заметь — мы растем своим трудом. Мы никого не грабим. Китайцы, кстати, тоже именно так — растут трудом. Но опять же, мы идем по тропинке, которой никто никогда не ходил. Ошибаемся, падаем, иногда можем зайти не туда. Правда, сейчас стало попроще, мы разведку сверху изобрели, легче стало находить правильную дорогу. — на недоуменный взгляд Амайи пояснил. — Предсказательницы. Пифии. Их всегда очень мало, тех кто видит нити, но они есть. Они видят варианты событий, а это очень много. Чрезвычайно много. Мы могли пойти по чрезвычайно жесткому и опасному пути в самом начале, но Ленин, Сталин, Троцкий, Каменев, Свердлов, Аршинов, Блейхман, Махно, Сандомирский, Кропоткин, Савинков, Фондамирский, Вольский, Дербер одновременно и как по мне, так явно по воле кого-то из богов, оказались в салоне величайшей тогда в Петербурге пифии, мадам Татариновой. То, что после случилось, до сих пор засекречено. Мы просто знаем, что мадам что-то рассказывала лидерам коммунистов, анархистов, социалистов почти двенадцать часов, после чего потеряла сознание, и, как позже выяснилось, память об этом событии. Напрочь, она просто не помнила, о чем говорила, с кем. Как вырезало. Прямое указание на одержимость, и скорей всего, кем-то из богов.

Что конкретно услышали лидеры революционных партий, до сих пор засекречено. По слухам, об этом узнают только лидеры партий, а анархисты и эсэры превратились в СДС, Социалистический Демократический Союз, нашу вторую партию, и высшие руководители страны. Но слухи, они такие слухи.

Но в результате анархисты, большевики, примкнувшие к ним меньшевики, эсэры прекратили вражду, а между партиями были чрезвычайно сильные трения, они вот-вот могли перейти в вооруженную конфронтацию, и выступили одним фронтом, что позволило прекратить начавшуюся было Гражданскую Войну в короткие сроки. Итак, она прошлась по стране кровавым катком, до сих пор отголоски есть. Да, потом было непросто, но мы этот путь прошли, как сама видишь. Сейчас у нас развитое промышленное государство, мы полностью покрываем свои потребности в продовольствии, причем на очень высоком уровне, у нас прекрасная медицина, отлично развитая наука, что капитальная, что прикладная, у нас одна из лучших магических школ. Ну и работаем в поте лица для себя и главное, будущих поколений. Проблем выше крыши, но мы их постепенно решаем. И самая главная — мы люди. Человек хочет жить хорошо сейчас и сегодня, потому как завтра нас может и не быть. И урвать лишний кус изо рта другого порою кажется верным и легким решением. Не развиваться, не трудиться, не вкладывать в свое развитие ресурсы и время, труд и пот, а взять и украсть, отобрать, обхитрить, обмануть. Не оплатить работу, например. У нас считается одним из самых дурных примеров не оплатить работу, которую для тебя кто-то сделал. Любой труд почетен, любой труд должен быть оплачен. Это основа социализма — каждому по труду. Да, порой сложно сравнить работу нейрохирурга, и слесаря-ремонтника, например. Но и тот и тот достойны уважения и почета, потому как трудятся честно и в меру своих сил. Да, тарифная сетка разная. Потому как хирургия требует многократно больших знаний. У нас нет разницы, рабочий, крестьянин, врач, чиновник, маг — ценится труд и знания. Умный, грамотный специалист, это основа любой экономии. Сотня бездельников и неучей не смогут ни провести операцию по удалению паховой грыжи, например, ни выкопать канал от точки А до точки Б. Только грамотные, мотивированные специалисты. Тот же землекоп, норма которого полтора кубометра земли — может копать, может не копать. Но копать землекоп может только там, где иначе нельзя. И потому они крайне необходимы. А землекопы-берендеи, или барсуки-оборотни, например, они же как экскаваторы трудятся. Для них лопаты делают специальные, иначе не выдерживают. — тут я посмотрел в затуманенные политикой глаза девушки, и понял, что переборщил.

Пришлось тащить ее и откармливать мороженным в «Уголок», известнейшее кафе-мороженное в Ташкенте. Секретнейший рецепт мороженного из малины, сливок и шоколада является тайной ресторана. Множество кафешек нэпманов пытаются разгадать его, но не выходит. Потому здесь всегда толпы народу, но в рабочее время обычно свободнее. Все-таки Союз живет строго в рабочем режиме — в рабочее время народу в городе маловато.

Глава шестая

И вот настал тот самый час. Блин, на патетику потянуло. Впрочем, ничего странного, ибо стою на пороге великого события — моего первого ток-шоу. Ибо стою за кулисами, готовлюсь к антрэ, то есть выходу на сцену. Ну, в данном случае на авансцену, основную сцену даже открывать не стали, так и стоит, с задернутым занавесом.

Рядышком Амайя, обряжена в строгий, элегантный юбочный костюм какого-то из оттенков красного, белую блузку с черным тонким галстуком, обута в элегантные туфельки на высоченных шпильках. На ней пара перстней, мага-стажера и накопитель с большим рубином. Сейчас девчонка изображает моего секретаря, должна сидеть рядом и чуть сзади, с видом строгим и таинственным. Ну а что, прекрасный секретарь у меня, как бы у парней не задымилось чего. Одни очки чего стоят, и прическа в виде высокого конского хвоста, вот любят молодые магини именно эту прическу.

Все, пора, конферансье обозначил условный знак, и захлопал в ладоши, вызывая приветственные аплодисменты. На мое удивление, достаточно бурные.

Ну, я и пошел. Красивый такой, в светло-серой курте и темно-сором шервани. Ну а что? Ижет мне этот наряд, да и просто ну очень удобен. На поясе под шервани в нагрудных кобурах оба смита, все четыре атама в поясных ножнах, сзади палочка и Булава. С некоторых пор не хожу без оружия вообще, на что, впрочем, имею полное право, как действующий маг-инструктор. Ну да, такие корочки мне выдал по итогам моей прогулки Силантьев. Пока еще не маг-наставник, и не маг высшей категории, но уже на пути к этому. Первый ранг плюс, так скажем.

В вороте курты видны накопители и пацифик, на руках дюжина перстней, сверкаю как новогодняя ёлка, одним словом, увешан игрушками и мишурой. Посоха не хватает, но тут ничего не поделаешь, не муляж же с собой таскать. Пока свой не налажу, посоха у меня и не будет, такие вещи маги себе сами добывают. Хотя, из Москвы могут и вручить какой-либо, но это вряд ли. Не после моего выступления в Лахоре, москвичи ревнивы как девочки. Ну, разве куплю какой-никакой посох на развалах иди в антикварной лавке, порой встречаются. Кстати, надо бы палочек присмотреть разных, специализированных. Блин, был в Индии и Пакистане, Китай пролетал, а не сообразил. Постучаться бы головой об столб, но напугаю студентов, вон их, целая толпа.

— Добрый вечер, барышни, молодые люди. Рад вас видеть. Позвольте представиться, я Аким Власов, маг первой категории, маг-инструктор Туркестанского отдела МАКа, инспектор-смотритель Приаральского и Зааральского магических доменов. — короткий выверенный поклон, после чего поворачиваюсь в сторону Амайи. — Мой секретарь и ассистент, Амайя Ганди, прошу любить и жаловать.

Амайя делает выверенный книксен, и усаживается на стул, четко закинув ногу на ногу. Поставила около ног атташе-кейс, на колени положила папку-планшет, в руках авторучка с золотым пером. «Монблан», не хухры-мухры.

Ну а я снимаю микрофон с крепления, и легкой изящной походкой начинаю мельтешить перед студиозами.

— Итак, мне сделали предложения, от которого я не смог отказаться. Потому как отказываться от предложений Прохора Прохоровича Силантьева просто не стоит. Часть из вас, некоторая, обучаются на магических факультетах ТашГУ и ТашМИ, и они знают, о ком я говорю. Так вот, это старейший и старший маг Туркестана, глава нашего МАКа, и вообще, главный маг Туркестана. А он мне сказал, иди, мол, Аким, поговори с ребятами, они молодые, ты молодой, вы друг друга хорошо поймете. С точки зрения его почти двухсот лет так оно и есть, мы очень молоды.